Вестник Казахстанско-Американского


АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЯ



жүктеу 5.1 Kb.
Pdf просмотр
бет49/53
Дата25.04.2017
өлшемі5.1 Kb.
1   ...   45   46   47   48   49   50   51   52   53

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЯ 
 
 
Вестник КАСУ
 
253 
короткий,  с  широким  раструбом  голенища 
стоял? Не лежал, не просто валялся, а стоял 
посередине  двора?  Сахарно-бело  и  невин-
но-жутко  из  него  высовывалась  тонкая,  с 
округлой  конечностью  кость...  -  почему 
сапог стоит?!»). 
При  создании  речевого  портрета 
главного  персонажа  Ястребова  в  начале 
повести автор использует внешнюю речь в 
качестве  маски,  скрывающей  неуверен-
ность  и  сомнения  героя.  Внутренняя  же 
речь призвана передать состояние мечуще-
гося  сознания  персонажа,  не  имеющего 
времени проанализировать и осмыслить все 
происходящее.  Внутренняя  речь  не  менее 
важна  и  более  сложно  построена,  так  как 
каждая фраза связана с определенным эмо-
циональным  состоянием,  придавая  тем  са-
мым  психологические  черты  к  общему  ре-
чевому  портрету  персонажа.  Постепенно 
внутренняя  борьба  прорывается  наружу, 
смешивая  разные  формы  речи  –  внутрен-
нюю  и  внешнюю,  речь  повествователя  и 
персонажа.  
 
ЛИТЕРАТУРА 
1. Вайман С.Т. Драматический диалог. - М.: 
Едиториал УРСС, 2003. – 205 с. 
2.  Волкова  Е.В.  Трагическая  вина:  «Убиты 
под Москвой» К.Д. Воробьева. – Вопро-
сы философии. – 2001. – №11. – С. 29-39. 
3. Воробьев К.Д. Убиты под Москвой / Во-
енная проза. – М.: АСТ: Астрель, 2006. – 
С. 404-464. 
4.  Ефимкина  Р.  Три  инициации  в  «жен-
ских»  волшебных  сказках  /  сб.  «Россий-
ский гештальт». – М., 2003. – вып.4. – С. 
18-37. 
5.  Козлова  О.Н.  Воробьев  К.Д.  –  Русские 
писатели,  XX  век.  Библиографический 
словарь в 2 ч. – М., 1998. – Ч.1. – С. 319-
320.  
6.  Кризская  Т.В.  Язык  художественной 
прозы К.Д. Воробьева: дисс. ... канд. фи-
лол. наук. — Курск, 2009. – 149 с.  
7.  Санникова  С.И.  «Человек  внешний»  и 
«человек внутренний» в поэтике военной 
прозы XX века: дисс. … магистр филол. 
наук. – Алматы, 2008. – 113 с. 
8. Симоненко Ю.И. Фольклорные традиции 
в  творчестве  К.Д.  Воробьева:  автореф. 
дисс.  ...  канд.  филол.  наук.  –  М.,  2006.  - 
22 с. 
9.  Хализев  В.Е.  Теория  литературы.  Учеб-
ник. – М.: Высшая школа, 1999. – 398 с. 
10.  Эткинд  Е.Г.  «Внутренний  человек»  и 
внешняя речь. Очерки психопоэтики рус-
ской  литературы  XVIII-XIX  вв.  –  М.: 
Школа «Языки русской культуры», 1998. 
– 448 с. 
 
 
 
УДК 811.111 
ОСОБЕННОСТИ СЕМАНТИЧЕСКОЙ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ РОМАНА W. 
FAULKNER «ABSALOM! ABSALOM!» 
Горбань Е.Е. 
 
Художественная коммуникация – это 
диалог  между  читателем  и  автором  на  ос-
нове 
художественного 
произведения, 
включающий  взаимообмен  впечатлениями, 
идеями,  оценками.  Воздействие  автора  на 
читателя,  как  пишут  А.Я.  Зись,  сопряжено 
с  приобретением  эстетического  опыта,  ко-
торый  представлен  в  трех  отношениях: 
продуктивном,  рецептивном  и  коммуника-
тивном,  т.е.  –  как  опыт  художественного 
творчества,  как  опыт  восприятия  и  как 
опыт воздействия произведения на реципи-
ента [1].  
Сам  художественный  текст  в  это 
время  выполняет  роль  посредника  в  ком-
муникативной  цепи.  «Посредник  –  цен-
тральная фигура в  коммуникативной  цепи, 
нечто вроде буферного звена между двумя 
основными  группами  –  передающими  и 
принимающими,  которые,  как  известно, 
связаны  конфликтным  сотрудничеством. 
Он  поставлен  между  намерениями  пере-
дающих и ожиданиями получателей, между 
призывами  коммуникаторов  и  сопротивле-
нием реципиентов…» [2, с. 102]. 
Художественная  коммуникация  осу-
ществляет  определенный  принцип  образо-
вания значения, позволяющий, в частности, 

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЯ 
 
 
Вестник КАСУ
 
254 
отличать художественные произведения  от 
других  произведений  речи.  Однако,  если 
«обладать  своим  языком»  означает  иметь 
определенный  замкнутый  набор  значимых 
единиц  и  правил  их  соединения,  которые 
позволяют  передавать  некоторые  сообще-
ния,  то  язык  художественного  произведе-
ния,  язык  творческого  процесса  и  чита-
тельского  восприятия  должен  мыслиться 
как принципиально отличное  от соотноше-
ния  языка  и  речи,  кодирования  и  дешиф-
ровки  в  любой  другой  коммуникации.  В 
этом  случае  имплицитно  смешиваются  два 
понятия,  которые  необходимо  отличать: 
индивидуальное  мировоззрение,  субъек-
тивная  модель  действительности,  которые 
действительно  легко  представить  в  качест-
ве  «языка», и производную  от него страте-
гию  художественной  коммуникации,  непо-
средственно  осуществляемую  в  произведе-
нии.  Язык  в  таком  более  специфическом 
смысле  будет  внутренним  мотивом,  а  не 
инструментом  художественной  коммуни-
кации. 
Художественная  коммуникация  за-
ключается в познании «языка» как инстру-
мента концептообразования для читателя и 
инструмента  «самопознания»  для  автора. 
Последняя функция как раз тем и обуслов-
лена, что художественное произведение не 
есть  «сообщение»  на  некоем  особом  субъ-
ективном  авторском  «языке»,  а,  прежде 
всего,  иносказание,  сообщение  на  языке 
иного сознания. Писатель не может «играть 
по своим правилам», по правилам «субъек-
тивного  кода».  Он  обязан  придерживаться 
значений  и  правил  комбинации  некоего 
«объективного  кода».  Это  относится  как  к 
использованию  собственно  языка  в  произ-
ведении, так и к художественно претворяе-
мому  жизненному  материалу  в  широком 
смысле.  В  последнем  случае  в  качестве 
нормы  для  художника  выступают  сущест-
вующие  представления  о  мотивированно-
сти событий, связи причин и следствий.  
Реализация  «субъективного  кода» 
художника  идет  через  «реализацию-
снятие»  «объективного»  кода  гипотетиче-
ского  читателя.  Имеет  место  обучение, 
убеждение  читателя,  трансформация  при-
вычных  значений.  Условность,  необяза-
тельность бытующих жизненных представ-
лений  («кодов»)  художник  эксплуатирует 
для создания нового  «уже – не-кода», пре-
тендующего  на  безусловную  истинность. 
Иначе  говоря,  художественное  произведе-
ние эксплуатирует принцип «доказательст-
ва от противного». Автор пытается превра-
тить  читателя  в  себя,  перевести  на  свою 
точку зрения, используя его язык. 
Естественный человеческий язык - не 
образец,  а  контрастный  фон  для  анализа 
художественной  коммуникации.  То,  что 
для  автора  сообщения  на  естественном 
языке  является  содержанием,  предметом 
описания  (различные  объекты  и  непосред-
ственно-жизненные  ситуации),  для  автора 
художественного  произведения  оказывает-
ся  выражением,  материалом,  который 
можно  «наполнить»  тем  или  иным  значе-
нием. То, что для языка цель (сообщение о 
чем-то),  для  искусства  средство,  способ 
создания  своих  значений.  В  естественном 
языке значение «единиц» предпослано акту 
коммуникации, а в искусстве выясняется в 
процессе восприятия. 
Минимальными  элементами  языка 
принято  считать  слово.  Оно  является  сво-
его рода «монадой» - структурной субстан-
циональной  единицей,  совокупность  кото-
рых используется для создания устного или 
письменного  текста  согласно  организую-
щим  принципам  языковой  модели.  Худо-
жественный  текст  является  предикатам 
конкретной  ситуации.  Под  предикативно-
стью  понимается  отнесенность  высказыва-
ния к действительности [3]. Учет всех фак-
торов,  воздействующих  на  структуру  и  се-
мантику  предложения,  делает  возможным 
определенные  специфики  отношения  со-
держания  конкретного  высказывания  к 
действительности  со  стороны  говорящего 
[4]. Говорящий (пишущий) в любой момент 
текстовой  последовательности  идентифи-
цирует  данный  момент  коммуникативной 
ситуации  и  соответствующим  образом 
встраивает  вербальные  феномены  («моде-
ли») в идентифицируемую прагматическую 
реальность,  вне  которой  функционирова-
ние языка невозможно. 
В  отличие  от  значения  обычного  ти-
па,  представляющего  собой  «величину» 
конечную,  исчерпаемую,  одноярусную, 
художественное  значение  является  не  про-
сто  «многоярусным»,  но  динамическим, 
способным  к  «самовозведению»  во  все  бо-

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЯ 
 
 
Вестник КАСУ
 
255 
лее высокую степень. Способность объекта 
вступать  в  необычные  семиотические  оп-
позиции на уровне своей словесной репре-
зентации может быть использована как для 
означения  некоей  внутренней  «человече-
ской ситуации», так и для означения само-
го объекта, а затем – через него мира в це-
лом.  Это  должно  учитываться,  когда  гово-
рят о передаче «движений души» как о по-
следней содержательной ценности художе-
ственного произведения. 
Понимание  любого  художественного 
произведения  «предпосылочно»,  так  как  в 
его  основе  лежит  предпроект  понимания. 
Предпосылка  (предрассудок)  направляет 
понимание,  определяет  его  характер,  не 
будучи  при  этом  осознаваемой.  Умение 
правильно  понять  отличает  «законный» 
предрассудок  от  «ложного».  «Законность» 
предрассудка  проверяется  историей,  т.е. 
традицией.  Традиция  становится  частью 
нас,  благодаря  нашей  открытости,  как 
прошлому, так и будущему. Именно с точ-
ки  зрения  будущего  нет  завершенности  в 
прошлом,  которое  получает  смысл  в  свете 
не  только  настоящего,  но  и  того,  что  по 
ожиданию  будет.  Художественный  текст, 
созданный  в  прошлом,  каждый  раз  может 
отвечать по-новому на те вопросы, которые 
ему  задаются,  и  задавать  новые  вопросы, 
которых  не  было  в  намерениях  автора  и 
которые не могли быть предусмотрены ин-
терпретатором  до того, как он  обратился к 
художественному произведению. 
Процесс  дешифровки  художествен-
ного  произведения  может  быть  более  или 
менее осознан. На низших уровнях воспри-
ятия тип дешифровки не носит осознанного 
характера,  и  он  целиком  определяется  той 
системой  культуры,  представителем  кото-
рой  является  потребитель.  Реципиент  на 
этом уровне – стихийный носитель опреде-
ленных  норм  и  правил,  принципов  вкуса, 
которые в процессе восприятия неосознан-
но  применяются  к  оценке  произведения. 
Более  высокие  уровни  восприятия  форми-
руются  в  ходе  взаимодействия  неосознан-
ных  принципов  вкуса  данной  культуры  и 
систем  знаний,  приобретенных  в  личност-
ном становлении. 
Создание  художественного  произве-
дения  предполагает  осуществление  систе-
мы  ритуализованного  поведения,  которое 
обеспечивает  непрерывное  воспроизводст-
во порядка вещей. Одной из составляющих 
ритуализованного  пространства  является 
языковое  поведение  (человеческое  дейст-
вие),  характерной  чертой  которого  стано-
вится рекуррентность.  
Рекуррентность  (феномен  повтора), 
по мнению М.М. Маковского, является од-
ним  из  важнейших  условий  длительного 
сохранения равновесия в языке. Равновеси-
ем языковых элементов, или балансом лин-
гвистических  потенций,  признается  сохра-
нение данным лексико-семантическим кон-
тинуумом  исходной  системной  структура-
ции  не  зависимо  от  изменения  ее  состава 
или  от  переинтеграции  функциональной 
нагрузки  отдельных  элементов  цепочки. 
Равновесие  языковых  элементов  или  ба-
ланс  лингвистических  потенций  способст-
вует созданию космоса [5].  
Под  космосом,  согласно  исследова-
нию  А.В.  Вдовиченко,  следует  понимать 
нормализованные  в  данной  коммуникатив-
ной  ситуации  языковые  модели  в  отличие 
от  хаоса,  который  обозначает  невозмож-
ность  созерцать  упорядоченность  и  сам 
принцип  организации,  а  не  фактическое 
отсутствие  упорядоченности  [6].  Значит, 
сама  констатация  хаоса  или  космоса  нахо-
дится  в  прямой  зависимости  от  субъекта 
созерцания,  или  субъекта  рефлексии.  Пре-
одолеть первоначально созерцаемый хаос – 
значит,  найти  систему  координат,  в  кото-
рой  данные  элементы  образуют  созерцае-
мый порядок, и построить адекватную язы-
ковую  модель  для  создания  концептуаль-
ного космоса, т.е. законов мышления. 
Рекуррентность  модели  идеального 
равновесия  космоса  связана  с  феноменом 
рекуррентности (повтора) в тексте, и кото-
рая,  как  считают  представители  льежской 
группы µ, выражается в самом общем виде 
в  изотопии  [7].  Изотопия,  в  русле  идей 
А.Ж.  Греймаса  [8]  и  Т.А.  ван  Дейка  [9], 
предстает  как  пучок  отдельных  подтексто-
вых  категорий,  как  отдельная  группа  се-
мантических  категорий,  создающих  осно-
вания  для  униформного  прочтения  текста. 
Изотопия  трактуется  в  качестве  избыточ-
ного  множества  и  возникает  в  результате 
разрешения  частичных  двусмысленностей, 
руководствуемых  поиском  единого  про-
чтения.  Вслед  за  представителями  льеж-

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЯ 
 
 
Вестник КАСУ
 
256 
ской группы µ уместно выделять два уров-
ня  изотопии,  регулируемые  правилами 
уровневой  организации  изотопии:  уровень 
«соположения» и уровень «сложения». Эти 
уровни  задаются  условиями  изотопии, 
главным  из  которых  является  рекуррент-
ность идентичных сем. 
Уровень  «соположения»  в  создавае-
мом  ритуализированном  пространстве  со-
ответствует  овладению-осведомленности 
У.  Фолкнером  семантической  системой 
языка Библии (Ветхого Завета), совокупно-
стью  сосуществующих  в  ней  (в  нем)  кон-
тинуумов  семантических  реалий  и  их 
свойств, а также оформлением представле-
ния о семантической среде знака культуро-
конституирующего текста.  
Уровень  «сложения»  в  создаваемом 
ритуализованном пространстве  оформляет-
ся  в  результате  оперирования  языком  Биб-
лии, интерпретированным У. Фолкнером, в 
повседневной  коммуникативной  практике, 
что  возможно  по  освоению  его  трансляци-
онно-истолковательской, 
ритуально-
речевой  практики  чтения  культурообра-
зующего  текста  -  мифа.  Уровни  изотопии 
(соположение  и  сложение)  способствуют 
выявлению  семантических  единиц  в  куль-
турообразующих текстах.  
Создаваемый  У.  Фолкнером  текст,  в 
таком  случае,  следует  расценивать  как 
культурообразующую,  ритуально-речевую 
практику,  сополагающую  семантические 
системы  знако-знаниевого  дискурса  Биб-
лии  и  языка  американской  культуры  30-х 
годов  XX  века.  Лексико-семантические 
континуумы,  или  цепочки  повторов,  выде-
ляемые  в  романе  W.  Faulkner  «Absalom! 
Absalom!»,  определяют  (дифференцируют 
и  осуществляют  дистрибуцию)  семантиче-
ские  категории,  эксплицирующие  инвари-
антное  содержание  (Библия),  или  прагма-
тически актуальные для 30-х годов XX века 
в США аспекты культурообразующего тек-
ста-мифа (культуроконституирующего тек-
ста). 
Для  понимания  культурообразующе-
го  текста-мифа  У.  Фолкнера  «Авессалом! 
Авессалом!» предлагается методика, вклю-
чающая три этапа:  
1.  Процедура  чтения  текста  начина-
ется  с  выделения  повторяющихся  единиц, 
по  которым  возможно  определить  страте-
гию  формирования  понятий  и  принципы 
использования  семантической  системы 
языка  для  означивания  результатов  позна-
ния мира. Таким образом, первый этап ме-
тодики  предполагает  выделения  семанти-
ческих повторов: 
And married her sister Ellen and begot a 
son  and  a  daughter  which  —  (Without  gen-
tleness  begot,  Miss  Rosa  Coldfield  says)  — 
without  gentleness.  Which  should  have  been 
the jewels of his pride and the shield and com-
fort  of  his  old  age,  only  -  (Only  they  de-
stroyed  him  or  something  or  he  destroyed 
them or something. And died) - and died
2.  Выделенная  синтагма  текста  со-
поставляется  с  синтагмой  Библии,  так  как, 
во-первых, в основе романа лежит библей-
ский  миф  о  царе  Давиде  и  его  сыновьях 
Авессаломе  и  Амнове,  во-вторых,  автор 
романа  считает  Библию  индивидуальным 
кодексом поведения человека, по которому 
он измеряет поступки героев своего романа 
и, соответственно, поступки реально суще-
ствующих людей. Каждому поступку мож-
но дать оценку с точки зрения Библии, как 
основы  нормы  и  абсолютного  образца  че-
ловеческого  поведения.  Вот  что  говорится 
о главном герое в начале романа: 
And married her sister Ellen and begot a 
son  and  a  daughter  which  —  (Without  gen-
tleness  begot,  Miss  Rosa  Coldfield  says)  — 
without  gentleness.  Which  should  have  been 
the jewels of his pride and the shield and com-
fort  of  his  old  age,  only  -  (Only  they  de-
stroyed  him  or  something  or  he  destroyed 
them or something. And died) - and died
Ga.5:22  But  the  fruit  of  the  Spirit  is 
love,  joy,  peace,  longsuffering,  gentleness, 
goodness, faith, 
3.  Совмещение  в  понятийном  про-
странстве  знака  литературно  -  нормиро-
ванного  значения,  литературного  стандар-
та, и ассоциируемого с последним библей-
ского мотива порождает изотопию:  
And married her sister Ellen and begot a 
son  and  a  daughter  which  —  (Without  gen-
tleness  begot,  Miss  Rosa  Coldfield  says)  — 
without  gentleness.  Which  should  have  been 
the jewels of his pride and the shield and com-
fort  of  his  old  age,  only  -  (Only  they  de-
stroyed  him  or  something  or  he  destroyed 
them or something. And died) - and died
Ga.5:22  But  the  fruit  of  the  Spirit  is 

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЯ 
 
 
Вестник КАСУ
 
257 
love,  joy,  peace,  longsuffering,  gentleness, 
goodness, faith, 
Изотопия:  Рождение  ребенка  –  это 
божий  дар.  И  это  действо  непременно 
должно  сопровождаться  чувством  любви, 
благодарности  и  доброты.  В  противном 
случае  это  приводит  к  лишениям  и  стра-
даниям, как главного героя романа привело 
к вечной проблеме отцов и детей. 
При  передаче  какого-либо  рода  со-
общения  происходит  уравнивание  элемен-
тов языковой модели. В.Н. Комисcаров вы-
деляет  четыре  уровня  передачи  информа-
ции,  при  которых  происходит  выравнива-
ние: 1) уровень языковых знаков (языковой 
код,  состоящий  из  единиц  (слов),  обла-
дающих своим планом содержания, т.е. ре-
презентирующих  какую-то  информацию); 
2)  уровень  высказывания  (сообщение,  со-
стоящее  из  линейной  цепочки  знаков,  осо-
бым  образом  отобранных,  объединенных 
по  каким-то  правилам  и  расположенных  в 
определенном  порядке;  важно  отметить, 
что  в  высказывании,  помимо  составляю-
щих его слов, значима (т.е. репрезентирует 
информацию) и его структура, т.е. способы 
сочетания  слов,  порядок  их  расположения 
и сам факт выбора именно данных слов для 
построения  высказывания  [10];  3)  уровень 
структуры  сообщения;  4)  уровень  цели 
коммуникации [11].  
При  «приеме»  текста  декодирование 
проходит  те  же  самые  уровни,  что  и  при 
передаче: идентификация языковых знаков, 
использованных  в  сообщении,  уяснение 
содержания  текста  на  уровне  высказыва-
ния, сообщения, описания ситуации и при-
ходит  к  пониманию  содержания  целого  на 
уровне  цели  коммуникации.  Подобный 
процесс  уравнивания  языковых  элементов 
представляет  лишь  условную  схему  при 
«расшифровке»  текста,  составленного  при 
помощи  мало  знакомого  кода.  В  обычном 
процессе  коммуникации  рецептор  воспри-
нимает  передаваемую  ему  информацию 
комплексно.  Подобный  процесс  передачи 
сообщения  обеспечивает  равновесие  язы-
ковых  элементов  или  баланс  лингвистиче-
ских потенций. 
Через  баланс  лингвистических  по-
тенций  происходит  приобщение  к  модели 
идеального равновесия космоса, когда про-
исходит выравнивание не только языковых, 
но  и  концептуальных  полей,  образующих 
экстралингвистические  конструкты.  Обоб-
щенные знаки реализуются в высказывании 
и тексте, соотносясь каждый раз с конкрет-
ными  единичными  случаями,  ситуациями, 
событиями  окружающего  мира  [12].  Соот-
ношение  реального  мира  с  концептуаль-
ным  через  высказывание  и  далее  через 
текст  способствуют  установлению  идеаль-
ного равновесия космоса. 
 
ЛИТЕРАТУРА 
1. Зись, А. Я. Методологические искания в 
западном  искусствознании:  критич.  ана-
лиз  современ.  геременевт.  концепций  / 
А.Я. Зись, М. П. Стафецкая. – М.: Искус-
ство, 1984. – 238 с. 
2.  Знепольски  И.  Художественная  комму-
никация  и  ее  посредник  (Понимание 
произведения  и  художественная  крити-
ка)  //  Теории,  школы,  концепции:  (Кри-
тические  анализы):  Художественная  ре-
цепция  и  герменевтика:  сб.  ст.;  отв.  ред. 
Ю. Б. Борев. – М., 1985. – С. 102-114. 
3.  Бердяев  Н.  А.  Истоки  и  смысл  русского 
коммунизма. – М.: Наука, 1990. – 222 с. 
4.  Лихачев  Д.С.  Заметки  о  русском.-  2-е 
изд., доп. – М.: Сов. Россия, 1984. – 64 с. 
5.  Маковский  М.  М.  Системность  и  аси-
стемность  в  языке:  опыт  исследования 
антиномий в  лексике  и  семантике.  –  М.: 
Наука, 1980. – 210 с. 
6.  Вдовиченко  А.В.  Хаос  в  лингвистиче-
ском  материале  как  проблема  метода. 
Актуализация  вербального  феномена  // 
Логический анализ языка. Космос и хаос: 
концептуальные  поля  порядка  и  беспо-
рядка. – М., 2003. – С. 248-255.  
7.  Общая  риторика:  Пер.  с  фр.  /  Общ.  ред. 
А. К. Авеличева. Изд. 2-е. стереотипное. 
– М.: Ком Книга, 2006. – 360 с. 
8.  Греймас  А.  Ж.  Структурная  семантика: 
поиск метода / А. Ж. Греймас; пер. с фр. 
Л. Зиминой. – М.: Академ. проект, 2004. 
9. Дейк Т. А. ван. Язык. Познание. Комму-
никация / Т. А. ван Дейк; пер. с англ; под 
ред.  В.  И.  Герасимова;  вступ.  ст.  Ю.  Н. 
Караулова,  В.  В.  Петрова.  –  М.:  Про-
гресс, 1989. – 312 с. 
10.  Мартемьянов  Ю.С.  Синтаксические 
признаки слова и синтаксический анализ 
предложения  //  Машинный  перевод. 
Труды  Ин-та  ТМ  и  ВТ  АН  СССР.  –  М., 
1   ...   45   46   47   48   49   50   51   52   53




©emirb.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет