Серия «Уральская библиотека» н иколай щ ербанов «Оралга бардым мен-дагы»



жүктеу 39.6 Kb.
Pdf просмотр
бет7/9
Дата08.06.2017
өлшемі39.6 Kb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

117

памятник -  Петропавловская  церковь,  в которой  Пугачев 
венчался  с  Устиньей.
О  казачьей  “царице”  Пушкин  услышал  еще  в 
Берде  от  Бунтовой:  “Устинью  К у з н е ц о в у ]  взял  он 
насильно, отец и мать не  хотели ее выдать, она-де простая 
казачка,  не  королевна,  как  ей  быть  за  государем” .  Затем 
с  н е к о т о р ы м и   и з м е н е н и я м и   и  с у щ е с т в е н н ы м и  
добавлениями 
написал  об  этом  в  основном  тексте 
“Истории Пугачева”.  Так,  например,  исчезла фраза “взял 
он насильно”.  Появились важные  подробности, о которых 
Пушкин  мог узнать только  в  Уральске.
Т рогательная  и  глубоко  траги ч еск ая  судьба 
простой яицкой  казачки  заинтересовала  поэта.  Пушкин, 
рассказывая  о  взаимоотношениях  Пугачева  и  Устиньи, 
не придерживается  строгой точности,  столь характерных 
для  всего  исторического  повествования.  Здесь  Пушкин 
выступает,  прежде  всего,  как романист:  Пугачев  “увидел 
молодую  казачку  Устинью  Кузнецову  и  влюбился  в  нее. 
Он  стал  ее  сватать” .  Э то  суж ден ие  поэта  х орош о
Дом Устиньи Кузнецовой.  Фото.  Конец XIX в.

)
согласуется с казачьими 
п р е д а н и я м и ,  
з а п и с а н н ы м и  
Ж е л е з н о в ы м   25  л е т  
спустя  после  приезда 
П у ш к и н а . 
М н о ги е 
моменты  из  преданий, 
к о т о р ы е  
П у ш к и н  
с л ы ш а л  
на 
У р ал е, 
п р а в д и в о  
п е р е д а ю т  
в з а и м о о т н о ш е н и я  
П угачева  и  У стиньи, 
о с о б е н н о   в  б ы товом  
плане,  и  часто  служат 
п р е к р а с н о й  
и л л ю с т р а ц и е й  
к 
реальным историческим 
событиям.  В  одном  из 
народных преданий есть 
колоритная  сценка,  вполне  правдоподобно  рисующая 
первое  знакомство  Пугачева  с  Устиньей:  “Сидит  это  он, 
Петр  Ф едорович,  под  окном  и  смотрит  на  улицу,  а 
Устинья  Петровна на ту  пору  бежит через  улицу,  в одной 
фуфаечке,  да  в  кисейной  рубашечке,  рукава  засучены 
по  локти,  а  руки  в  красной  краске.  Она...  занималась 
рукодельем,  шерсть  красила,  да  кушачки  ткала,  такая 
мастерица  была.
Увидал  ее  Петр  Федорович,  -  а  она  была  красоты 
неописанной,  -  увидал  ее  и  влюбился;  спрашивает своих 
сенаторов:
-Чья  это девица?
-Дочь  казака  Кузнецова!  -   говорят  сенаторы.
-Сию  ж  минуту,  -  говорит,  -  ведите  меня  в дом  к 
казаку  Кузнецову.
ИЖЖелезнов. Фото. 
Начало 60-х годов XIX в.

И  пошли  в  дом  к  Кузнецовым.  Посмотрел  Петр 
Ф едорович  на  Устинью  Петровну  пристально,  а  она 
вышла  к  нему  обряж ена  как  следует,  в  азарбатном 
сар аф ан е,  в  ж ем чуж ной  поднизке,  с  м они стам и  и 
ж е м ч у г а м и  
на 
ш е е , 
в 
ч е р е в и ч к а х , 
з о л о т о м  
расшитых,  как следует девице 
хорошего  отца-матери.
П о с м о т р е л   н а  н е е  
П етр   Ф ед о р о ви ч ,  и  п у щ е 
прежнего полюбилась она ему,
-  больн о  к р ас о то й   в зя л а ..
Х очу,  -  говорит,  -  на  ней 
ж ениться”  (И.И.  Ж елезное.
У р ал ьц ы . 
О ч е р к и  
б ы т а  
у р а л ь с к и х   к а з а к о в .  С П б ,
1910.  Т .III.  с.  153).  Вполне 
возможно,  что  поэт  слышал 
подобные  рас
сказы,  когда  осматривал  дом 
Кузнецовых.
Примечательно  также 
указание  Пушкина:  “стал  ее
сватать”.  Значит,  были  соблюдены  все  традиционные 
казачьи  свадебные  обряды.  Это  такж е  подтверждается 
записями  Железнова от  1858  года.  “В  проезд  из  Уральска,
-  пишет  он,  -  я  остановился  у  казака  Ведерникова.  У 
него  есть  бабка,  девяноста  двух  лет.  Старуш ка  эта  ясно 
помнит смутные времена пугачевщины.  Будучи тогда уже 
взрослою  девою,  она  часто  видела  дерзкого,  но  умного, 
по  словам  ее,  самозванца,  бывала  на  вечеринках  у  его 
невесты  Устиньи  Кузнецовой  и  однажды  на  одной  из 
таких вечеринок  слышала сказку,  которую   рассказывал, 
по  обы чаю   тех   врем ен ,  П у гач ев  сво ей   н е в е с т е   и
Рисунок Л.с.Пушктш 1НЗЗ г.
Предполагается,  что л о  
Устинья Кузнецова, как она 
представлялась поэту

девушкам...”  (“Яицкая  воля.  Уральск,  1918.  №  98).
В  действительности  вопрос  о  ж енитьбе  был 
трудноразрешимым. Дело  в том,  что  Пугачев,  назвавшись 
Петром  III,  считался  мужем  Екатерины  II и,  естественно, 
не  мог  венчаться  при  живой  жене.
И  все-таки  это  препятствие  было  преодолено. 
Пугачев  объявил  Екатерину  своей  неверной  женой,  у 
которой  идет  отнимать  престол,  а  его  сподвижники 
старались  распускать  среди  населения  самые  нелестные 
м н ен и я   о  ней.  Не  п осл ед н ю ю   р ол ь  с ы гр а л о   то 
обстоятельство,  что  в  браке  Пугачева  с  яицкой  казачкой 
были  заинтересованы  соратники  вождя  восстания.  Он, 
по  их  мнению,  должен  был  еще  теснее  скрепить  узы 
симпатии  и  сочувствия,  какие  питали  к  Пугачеву  яицкие 
к а з а к и .  В о с ст ав ш е м у   к а з а ч е с т в у   бы ло  л е с т н о   и 
необходимо иметь царицей именно свою, яицкую казачку. 
П о эт о м у   и н и ц и а т и в а   ж ен и тьб ы   “ ц а р я ” ,  судя  по 
п о к азан и ям   П угачева,  и с х о д и л а  так ж е  и  от  них: 
“...Пришли  ко  мне яицкие казаки,  все люди престарелые, 
в  том  числе  Н икита  К аргин,  Е р аф еев,  три  брата 
Толкачевы  и  протчих  множество,  но  всех  не  упомню,  и 
говорили:  “ Не  можно  ли  де,  ваше  величество,  у  нас 
женитца?”  На то  я  им  говорил:  “Есть  ли  я  здесь  женюсь, 
то  Россия  мне  не  поверит,  что  я  царь”.  Но  казаки  мне 
говорили:  “Когда  де  мы  поверили,  так,  конечно,  и  вся 
Россия  поверит,  а за то больше,  что мы -  славныя яицкия 
к а з а к и ” .  К ак  же  я  по  том у  разсуди л  им  зделать 
удовольствие,  то  и  приказал  искать  невесты...” .
Однако  из  показаний  М.П.  Толкачева,  “любимца 
злодея”  (Пугачева),  позиция  “стариков”  была  несколько 
иной:  “...а  как  Пугачеву  пришла  мысль  жениться,  то 
собрал  стариков  и  с  ними  советовал  о  женитьбе,  но 
старики ему сперва не присоветовали,  и  говорили  надобно 
де  погодить  ему  не  основав  порядочно  своего  царства.

Однако  он  на  них  осердился  и  сказал,  что  в  том  их  не 
послушает...
-А  как  пред  сим  Пугачев  трех  девок  из  Яицкого 
городка  в  Берду  уже взял  и  с  ними  в  одной  кибитке  жил, 
то  старики рассудили,  чтоб  впредь такого  похищения  не 
мог  делать  и  притом,  видя  его  в  том  соверш енную  
наклонность, сказали ему  напоследок,  когда де есть  ваша 
польза, женитесь,  почему  Пугачев призвал его,  Толкачева, 
и  Почиталина  посватать  невест  и  они  пошли  прямо  в 
дом отставного  казака Петра  Кузнецова,  зная,  что  у  него 
дочь  Устинья,  девица  хороша  и  постоянна,  а  притом  и 
он  Пугачев  об  ней  прежде  слышал...”.
Сама  Устинья  так  рассказала  о  своей  первой 
встрече с Пугачевым во время  сватовства:  “Пугачев  вошел 
в  двери  и  сел  на  лавку,  говоря  при  том,  чтоб  показали 
ему  невесту.  Почему сноха,  взяв ее  принужденно  за руку, 
и  подвела  к  Пугачеву,  а  он,  сказав,  что  “очень  хорош а” , 
и говорил:  “Поздравляю тебя  царицею!”  И в  самое  время 
дал  ей,  Устинье,  серебряных  денег,  точно  не  помнит 
сколько,  а  думает,  что  было  рублей  тридцать  -   и,  при 
отдаче  оных,  поцеловал” .
Ж енитьба  Пугачева  на  Устинье  представляет для 
нас  не только  бытовой,  но  и  общественно-политический 
интерес.  Она  была  своеобразным  договором  о  дружбе 
между  яицкими  казаками  и  “императором  Петром  III” . 
Главной,  реш аю щ ей  причиной  сватовства  П угачева 
именно  к  Устинье  были  ее  обаяние  и  необыкновенная 
красота.  Здесь  воочию  осуществился  народный  идеал  о 
прекрасной царевне. Устинья  сделалась “царицей”  в силу 
своих  личных достоинств.
О  родителях  Устиньи  известно  очень  мало.  Ни 
отец,  ни  родственники  Кузнецовых не являлись близкими 
людьми  Пугачева,  поэтому  в документах о них говорится 
бегло  и  скупо.  О  матери  не  имеется  никаких  сведений.

Вероятно,  к  моменту  восстания  она уже  умерла.  Правда, 
Пушкин,  описывая  сватовство  Пугачева,  упоминает мать 
Устиньи.
Зам уж   за  П угачева  Устинья  шла  охотно,  по 
крайней  мере,  без  принуждения.  Это  подтверждается  и 
н ар од н ы м и   п р ед ан и ям и ,  и,  что  о с о б е н н о   важ но, 
показаниями  самого  Пугачева:  “Я  послал  Толкачева  к 
Кузнецову  с  тем:  спросить  ево,  естьли  отдаст  он  волею 
дочь свою, так я женюсь,  а когда не согласитца, так силою 
не  возьму...  А  на  другой  день  была  свадьба.  Венчался  в 
церкви  Петра  и  Павла,  и  в  песнях  церковных  во  время 
венчания  велел  я  жену  мою  именовать  государынею 
императрицею  Всероссийскою”.  Свадьба  состоялась  1 
февраля  1774  года.  Из 
п о к а з а н и й   М и х а и л а  
Толкачева  известно  и 
имя 
с в я щ е н н и к а , 
венчавшего  Пугачева  и 
У с т и н ь ю . 
Им 
был 
Сергей  Михайлов.
У к а з а н и е  
Пушкина на несогласие 
“ионов”  “поминать”  на 
ектении  “государыню 
У сти н ью   П е т р о в н у ” 
несколько расходится  с 
п о к а з а н и я м и  
участников  восстания.
К а к   с о о б щ а л   П етр  
А ндрееви ч  Ж и вети н , 
п и сар ь   п у гач е в ск о го  
а т а м а н а  
Н и к и т ы  
Каргина,  на церемонию 
в е н ч а н и я  
б ы л и
Церковь Петра и Павла. Фото. 
Конец XIX в.

приглашены  “все  церковные  причетники  с  попами...  ото 
всех  церквей  в  церковь  Петра  и  Павла...  По  окончании 
же венчания новообрученные поцеловались, а священники 
и  все  тут  бывшие...  приносили  им  поздравления,  а  они 
жаловали  всех  к  руке,  самозванец  же  за  венчание  себя 
дал  на  собор  20  руб.,  из  числа  коих  досталось  и  мне  50 
копеек,  потом  свящ енник  и  весь  причет  церковный 
пошли  на  поклон  к  новообрученным  в  дом  Толкачева  и 
тут  принесли  также  поздравление  и  подчиваны  они  тут 
вином и  пили за здоровье самозванца и его жены  Устиньи 
Петровны,  именуя  ее  государынею.  На  другой  же  после 
того  день  самозванец  разослал  по  церквам  формы,  что 
У сти н ью   на  е к т е н и я х   у п о м и н а л и   б л а г о в е р н о й  
императрицею...”  (Центральный  Государственный  архив 
древних  актов.Ф.6.  Ед.хр.467.  Ч.  13).
П осле  свадьбы,  приказав  рыть  под  креп ость 
подкоп,  Пугачев  уехал  в  Оренбург.  Ему  было  суждено 
еще  приехать  в  Яицкий  городок  и  увидеться  с  Устиньей 
всего  два  раза.
Пушкин  пишет о том, что Пугачев ездил к Устинье 
“каждую  неделю” .  Сведения,  по-видимому,  были  взяты 
им  из  устных  рассказов  стариков-очевидцев  восстания.
Можно  предположить,  что  при  дворе  “царицы” 
находилась большая часть казны  восставших.  По  крайней 
мере,  в показаниях Устиньи  подчеркивается,  что  Пугачев 
оставил  “при  ней  все  почти  богатства,  а  именно  денег 
серебряны х  две  ты сячи  рублей,  посуды  серебряной 
м нож ество,  такж е  медной  и  оловянной  везде  было 
накладено  пропасть.  А  платьем  и  другими  вещами  семь 
сундуков  были  все  полны  накладены ” .  На  допросах 
Устинья  подробно  перечислила,  что  содержалось  в  этих 
семи  сундуках.  Кроме  того,  она  упоминает  и  весьма 
дорогие  вещи,  по-видимому,  подарки,  полученные  от 
Пугачева:  “богатый  с  разными  каменьями  пояс...  оной

стоит великих денег.  Жемчугом  низаная  сорока (женский 
головной убор -  Н.Щ.),  золотыя двои  поручни”.
Не  случайно  в  Уральске  бытует  до  сих  пор 
предание  о  том,  что  Пугачев  в  стене  дома  М ихаила 
Т олкачева  («царском   дворце»)  спрятал  клад;  после 
восстания  дом  был  куплен  состоятельным  человеком  и 
разобран  по  кирпичику,  но  никакого  клада  в  нем  не 
оказалось.
Только  три  месяца  продолжалось  замужество  и 
“царствование”  Устиньи  Петровны.  После  поражения 
восставших  под  крепостью  Татищевой  Яицкий  городок 
был  взят  правительственными  войсками.
Дальнейшая  судьба  казачьей  царицы  печальна... 
“Н ачальники  бунта,  -  сообщ ает  П ушкин,  -  Каргин, 
Толкачев  и  Горшков,  и  незаконная  жена  самозванца, 
Устинья  Кузнецова,  были  под  стражею  отправлены  в 
О ренбург”.
По  приговору  сената  Устинья  была  сослана  в 
Кексгольмскую  крепость,  находившуюся  в  145  верстах 
от  Петербурга.  Туда  же  была  сослана  и  первая  жена 
Пугачева  Софья  с  двумя  дочерьми  и  сыном.  Трудно 
вообразить  те  страдания  и  унижения,  которые  испытали 
несчастные  женщины,  - десятилетия  среди  мрачных  стен 
крепости!  В  записанном  Пушкиным  со  слов  поэта  И.И. 
Д м и т р и е в а   п р е д а н и и   е с т ь   св е д е н и я   о  т о м ,  что 
“императрицу  Устинью”  держал  в  наложницах  один  из 
царских  генералов,  Павел  Потемкин.
Благодаря  гениальному  перу  поэта,  из  отдельных 
кратких,  разрозненных сведений,  в основном из казачьих 
преданий,  на  страницах  “Истории  Пугачева”  высветился 
трагический  образ  юной  казачки  из  уральских  Куреней, 
вознесенной  судьбой  в  ранг  царицы  и  низвергнутой 
р а б ы н ей -н а л о ж н и ц ей   в  тем н ы е  к азем аты   д ал ек о й  
северной  крепости.
125

Чтобы  выяснить,  почему  фигура  простого  казака 
Пугачева выросла в большую историческую фигура, Пушкин 
считал необходимым обратиться к истории Яицкого войска, 
к  той  среде,  которая  его  выдвинула.  П оэтому  для 
воссоздания  далекого  прошлого  Урала  Пушкин  счел 
необходимым  включить  в  текст  “Истории  П угачева” 
предания  о  первых  поселенцах  на Яике,  о  походах  в  Хиву 
двух яицких атаманов Нечая и Шамая, о “прародительнице” 
уральцев “бабушке Гугнихе”,  о  “кругах”,  где каждый  казак 
имел “свободный голос”, сведения о разнообразных приемах 
уральского  рыболовства.
Но эти сведения частично были известны  Пушкину 
еще до  поездки  на  Урал,  в частности,  из  сочинений  П.И. 
Рычкова,  А.И.  Левшиа  и  др.  Да  и  значительная  часть 
“Истории Пугачева”  уже была  написана.  Еще в мае  1833 
г.  была окончена ее черновая  редакция.  По  свидетельству 
Н.В.  Гоголя  (письмо  М.П.  Погодину  от  8  мая),  “Пушкин 
почти  кончил  “Историю  П угачева” .  В  течение  лета 
Пушкин  исправлял,  перерабатывал  рукопись,  вводя  все 
новые  и  новые  дополнительные  сведения  и  документы. 
Но этим  материалам  не  хватало  “истины,  неукраш енной 
и  простодушной”,  и  “живой  современности”,  которые 
он  нашел  в  устных  рассказах,  преданиях  и  песнях, 
услышанных  на  Урале.  “Я  посетил  места,  -  признавался 
поэт,  -  где  произошли  главные  события  эпохи,  мной 
описанной,  поверяя  мертвые  документы  словами  еще 
живых,  но  уже  престарелых  очевидцев,  и  вновь  поверяя 
их дряхлеющую память историческою  критикою ” .
Только  после  возвращения  в  Болдино,  а  затем  в 
Петербург  Пушкин  внес  существенные  коррективы  в 
общий  корпус”  исторического  исследования.  В  текст 
о к а зал и с ь   вкл ю чен н ы м и   п р и м е ч а те л ь н ы е   д е т а л и , 
навеянные  местными  преданиями  или  восходящ ие  к 
личным  впечатлениям  поэта  от  знакомства  с  местами

событий.  Пушкин  считал  обязательным  подтвердить или 
опровергнуть используемые им  сведения.  Так,  пересказав 
“басн ословие  Р ы чкова”  о  прародительнице  яицких 
к а з а к о в   Г у г н и х е ,  П у ш к и н   о т м е ч а е т :  “Д о н ы н е , 
просвещ енны е  и  гостеприимные,  жители  уральских 
берегов иыот на своих пирах  здоровье бабушки Гугнихи”. 
С ловом   “д о н ы н е”  П уш кин  по д ч ер ки вает,  что  это 
“поэтическое  предание”,  как  он  его  называет,  не  только 
“с о х р ан и л о сь ”  в  пам яти  казач ества,  но  и  ш ироко 
р асп р о стр ан ен о   на  соврем енном   Урале.  Н ародные 
п р е д а н и я ,  по  м н ен и ю   П у ш к и н а ,  “д р а го ц е н н ы   и 
незаменимы”,  если они придают рассказу обаяние  “живой 
со вр ем ен н ости ” .  П оэт  отм ечает  и  другие  качества 
преданий,  он  указывает  “на  некоторые  вымыслы,  «к 
сожалению ,  не  поэтические».  Комментарии  поэта  к 
устным  преданиям  кратки,  лаконичны,  но  в  то  же  время 
чрезвычайно  многозначительны.  В  них  -   отношение 
ав то р а  к  сод ерж ан и ю ,  зак л ю ч ен н о м у   в  народном  
произведении,  х арактери сти ка  рассказчи ка,  обычно 
“ п р естар ел о го   о ч еви д ц а” ,  точны й  и с то р и ч еск и й   и 
культурно-исторический материал.  Поэт подчас придавал 
преданию   значение  исторического  первоисточника. 
Полемизируя  с  Броневским,  он  пишет:  “Есть  разница 
между  появлением  казаков  на  Яике  и  поселением  их  на 
сей  реке.  В  русских  летописях  упоминается  о  казаках 
не  прежде  как  в  XVI  столетии;  но  предания  могли 
сохранить то,  о чем  умалчивает  хроника.  Наша летопись 
в  первый  раз  о  татарах  упоминает  в  XIII  столетии,  но 
татары  существовали  и  прежде.  Г-н Левшин  неоспоримо 
доказал,  что  казаки  поселились  на  Яике  не  прежде  XVI 
с т о л е т и я .  К   сем у  же  врем ен и   сл ед у ет  о тн ести   и 
сущ ествование полубаснословной  Гугнихи.  Г-н Левшин, 
о п р о в е р г а я   Р ы ч к о в а,  сп р а ш и в ае т :  к а к   м огл а  она 
(Гугниха)  помнить  происшествия,  которые  были  почти

за  сто  лет  до  ее  рождения?  Отвечаю:  так  же,  как  мы 
пом ним   прои сш ествия  врем ен  им п ератриц ы   Анны 
Иоановны,  -  по  преданию”.
Пушкин  насыщает  историческое  повествование 
этнографическими сведениями,  описаниями материальных 
ц е н н о стей ,  зан им аю щ их  в  ж изн и  и  бы те  к аза к о в  
основополагающее,  жизненно  необходимое  значение.
Так,  из  сочинения  А.И.  Левшина  “Историческое  и 
статистическое обозрение  уральских казаков”  (Спб.,  1823) 
А .С .  П уш ки н  вы п и сы вает  “ ж ивое  и  л ю б о п ы т н о е 
изображение рыбной ловли на Урале”, описание устройства 
учуга:  “...против города Уральска ежегодно после весеннего 
половодья  делают  из  толстых  бревен  чрез  Урал  загороду 
или  решетку,  называемую  учуг,  который  останавливает  и 
не  пускает  далее  вверх  рыбу,  идущую  из  м оря” .  В 
прим ечании  к  этому  описанию   П уш кин  добавляет 
интересный  рассказ,  услышанный  им,  по  всей  видимости, 
при  осмотре  этого  сооружения.  “По  словам  стариков, 
прежде  так  бывало  много  в  Урале  рыбы,  что  от  напору 
оной  учуг  ломался,  и  ее  прогоняли  назад  пушечными 
выстрелами  с  берега”.

Сооружение учуга на Урале
128

Учуг был  настолько уникальным сооружением, что 
его  непременно  показывали  всем  знатным  гостям  города. 
И, разумеется, Пушкину.  Более того, именно здесь, напротив 
нынешнего  Учужного  затона,  уральцы  угощали  поэта 
“свежей  икрой”,  о  чем  он  упоминает  в  письме  к  жене.
Описание  подобного  угощения  мы  находим  в 
материалах,  повествующих  о  пребывании  в  Уральске  в 
июне  1837  года другого русского  поэта В.А.  Жуковского, 
сопровож давш его  в  поездке  по  России  наследника 
престола,  будущего  Александра  11.
Д ля  г о с т е й   на  с п е ц и а л ь н о   с о о р у ж е н н ы х  
деревянных  плотах  было  инсценировано  багренье  -  
зимний  вид  ловли.  “Мы  видели,  -  писал  участник 
путешествия,  - образчик этой  весьма любопытной ловли.... 
При  нас  осетр  был  пойман,  из  него  вынута  икра, 
посо лен а  и  подана  к  зак у ск е,  тут  же  на  нарочно 
устроен ном   плоту  п ри готовленн ой,  которую   мы  с 
большим  аппетитом  ели  и  которую  нельзя  нигде  есть 
такую  вкусную,  как  на  самом  месте”  (“Русский  архив”,
I
Учуг.  Справа (предположительно) В.ПДаль
129

1887,  кг.5).
Более  красочную  картину  угощения  икрой  дал 
писатель  С.В.  Максимов,  побывавший  в  Уральске  в 1863 
году,  в  очерке  “Плавня”  (Исторический  вестник,  СПб.,
1883.  Кн.  VI).
Он  зафиксировал  ряд  характерных  деталей  этого 
своеобразного  обряда,  по-видимому,  не  претерпевшего 
изменений  со  времени  поездки  Пушкина  в  Уральск. 
Максимов  называет  обряд  угощения  “презентом”  или,  по- 
старинному  казачьему  выражению,  “кусом”.  “Пришли 
старики,  -  пишет  он,  -  поклониться  от  всего  войска... 
Принесли они живого, самого крупного и икряного осетра. 
Когда  атаман  поклон  и  подарок  принял,  один  старик 
быстрыми  и  умелыми  руками  вскрыл  рыбу,  вынул  мешок 
с  икрой,  с  такою  же  ловкостью  и  быстротою  вскинул  его 
на  грохот  и  протер  так  тщательно,  что  пробились  сквозь 
сетку одни только зерна, а пробойка, или слизистая оболочка 
мешка,  осталась  на  грохоте  и  отброшена;  свежую  икру  с 
крупными  зернами,  рассыпчатую,  как  круто  сваренная 
гречневая  каша,  на  наших  же  глазах  старик  просолил, 
перемешал  деревянной  ложкой  в  деревянной  чашке  и  в 
таком  первобытном  виде  преподнес  наказному  атаману... 
Попробовали и мы это незнакомое нам, необычайно вкусное 
вещество,  которое  язык  не  поднимается  назвать  свежей 
икрой  в  виду  того  подражания  ей,  которое  продается  под 
этим  почтенным  именем  у  Елисеева и  Смурова...”
В  У рал ьске  бы ту ет  и  ф о л ь к л о р н а я   версия 
угощения  Пушкина  “свежей  икрой”  на  берегу  Урала.  В 
одной  из  баек  говорится:  “Угощали  казаки  Пушкина 
икрой  возле  учуга,  при  нем  сделанной.
Н у,  А л е к с а н д р   С е р г е е в и ч ,  к а к   в о д и т с я   в 
Петербурге,  берет ее  на кончик  ножа и  мажет на  калач...
С т а р и к -к а за к   глядел,  глядел,  да  и  го вор и т 
Пуш кину: 
Л яксандра  Сиргеиць,  ну  што  уж  ты  ее

ножичком  да  на кончик...  да  ты  ее ложкой!  У нас  ентыва 
гавна  полным-полно!”
К азачья  история,  переполненная  кровавыми 
событиями  в  пушкинском  исследовании  явлена  порой  в 
пересказах,  ссылках  и  прямых  цитатах  из  Рычкова, 
Левш ина  и  др.  Но  под  пером  поэта  весь  историко­
э т н о г р а ф и ч е с к и й   м а т е р и а л   п р е д ш е с т в е н н и к о в  
о д у ш евл яется  и  о ж и вает.  Он  со гр евается  теплом  
непосредственных  впечатлений  поэта  от  увиденного  и 
услышанного  на  Урале.
Во  время  уральской  поездки  Пушкин  проявил 
особый  интерес  к  мятежному  фольклору,  связанному, 
прежде  всего,  с  первоначальным  этапом  пугачевского 
движения,  а  также  с  волнениями  и  бунтами  яицкого 
казачества  в  1772  году.  Пушкина  интересовала  жизнь 
Пугачева  на  Урале  до  начала  восстания.  В  примечании 
ко второй главе “Истории  Пугачева”  он  написал:  “Пугачев 
на  хуторе  Ш елудякова  косил  сено” .  Ш елудяков  был 
видным  участником  подготовки  восстания,  любимцем 
Пугачева.  Его  имя  упоминается  Пушкиным  несколько 
раз.  В  выписках поэта из бумаг  Н.Н.  Бантыш-Каменского 
есть более пространная  запись о нем:  “Данила Шелудяков, 
отставной казак, давал на своих  хуторах  убежище  беглым 
разбойникам.  Пугачев  косил  у  него  сено.  Пугачев  звал 
его  своим  отцом  и  без  него  ничего  не  предпринимал” . 
Во  время  осады  Оренбурга  Ш елудяков  попал  в  плен. 
Настойчивые  попытки  Пугачева  освободить  его остались 
безрезультатными.  “Он,  -  пишет  Пушкин,  -  показал 
большое  мужество  во  время  пыток,  от  которых  и  умер” .
Упоминает  Пушкин  еще  одного  из  тех  “хозяев” , 
у  которых  Пугачев  принимался  за  “всякие  ремесла” : 
“Вас.  Плотников.  Пуг[ачев]  у  него  работником”.  Вместе 
с  главными  пособникам и  Пугачева  он  был  судим  и 
отправлен  на каторжные работы в Прибалтику,  где вскоре

заболел  и  умер.
И Ш елудяков,  и  Плотников были  теми  казаками, 
которым  впервые  доверился  Пугачев.  Сведения  о  них 
Пушкин  почерпнул  из  народных  свидетельств.  Они 
записаны  поэтом  в  Уральске  со  слов  их  родственников 
или  близких  людей.  Именно  со  слов,  потому  что  архив  в 
Уральске  Пушкин  не  посещал.
Записи Пушкина представляют собой  чрезвычайно 
краткое  и  сжатое  изложение  основного  эпизода  устных 
казачьих  повествований  о  первом  появлении  “ царя” 
(Пугачева)  на  Яике.
В  полной  версии  этого  эпизода,  зап исан ной 
Ж елезновы м   от  сем и десяти летн его  с т а р и к а -к а за к а  
Толкачева  в  1858  г.  говорится  о  жизни  “царя”  у  кого-то 
из  казаков  (“у  Толкачевы х  ли,  у  П ьяновы х  ли.  у 
Ш елудяковых  л и ”)  и  о  том,  как  его  узнали.  Царь, 
скрывая,  кто он есть на самом деле,  нанимается  к  казакам 
в  работники.  Случайно  казаки  узнают,  кто  он  такой. 
Вначале царь  служит  кашеваром  у  “севрюг”  (севрюжное 
рыболовство),  где  “дает  о  себе  наветки” :  бросив  в  чашку 
или  в  котел  сухари,  говорит:  “Царь  сухари  ест” .  Казаки 
не  догадываются  о  смысле  этих  слов,  принимая  их  за 
шутку;  придя  “от  севрюг”,  царь  нанимается  в  работники 
к  о д ном у  из  к а з а к о в ,  ж и в ет  “ по  у б о ж е с т в у ”  в 
предбаннике.  Хозяева  подслушивают  молитву  работника 
за  царевича  Павла  Петровича,  которого  он  величает 
роженым  чадом”  своим.  “Тут  и  раскусили  его  слова  у 
севрюг  “царь  сухари  ест” !  Узнавшие  об  этом  казаки 
пристали к нему” и с той поры  Петр Федорович  и “начал 
оперяться  ,  ‘  и  пошел,  и  пошел  кстить”  господ.
В  другом  предании,  записанном  Железновым  от 
М.М. Бакирова, которому во время пугачевского восстания 
бы ло 
18  л ет   от  р о д у ” ,  н а зы в ае т ся   имя  Д ан и лы  
Шелудякова,  хозяина дома,  где  нашел  пристанище  царь -

“бездомный  скиталец”.
Данила  Шелудяков,  по-видимому,  сыграл  одну  из 
главных  ролей  в  истории  самозванства  Пугачева.  В 
основном  тексте  “Истории  Пугачева”  Пушкин  отмечает: 
“Пугачев  явился  на  хуторах  отставного  казака  Данилы 
Шелудякова,  у  которого  он  жил  прежде  в  работниках. 
Там  производились  тогда  совещания  злоумышленников. 
Сперва дело шло о побеге в Турцию:  мысль издавна общая 
всем  недовольным  казакам.  Известно,  что  в  царствование 
Анны  Иоановны  Игнатий  Некрасов  успел  привести  ее  в 
действие  и  увлечь  за  собой  множество  донских  казаков. 
Но яицкие заговорщики слишком привязаны были к своим 
богатым  родимым  берегам.  Они  вместо  побега  положили 
быть  новому  мятеж у.  С ам озванство  показалось  им 
надежною пружиною. Для сего нужен был только пришелец 
дерзкий  и  решительный,  еще  неизвестный  пароду.  Выбор 
их  пал  на  Пугачева.  Им  нетрудно  было  его  уговорить. 
Они  немедленно  начали  собирать  себе  сообщников”.
В  записной  книжке,  которую  поэт  брал  с  собой 
на Урал,  сохранилась карандашная  запись отрывка песни 
“Из  Гурьева-городка”.
Каталог: dmdocuments
dmdocuments -> Қазақ филологиясы кафедрасы
dmdocuments -> Айса байтабынов эпик жыршы
dmdocuments -> Мүхамбетқалиев С., Ахметов К.Ғ, Ғабдуллин Х. А. Байүлы мен Жетіру және Төре, Төлеңгіт
dmdocuments -> Көпбаева М. Р. ф.ғ. к., М. Әуезов атындағы Оңтүстік
dmdocuments -> Н. С. Тілеуханов
dmdocuments -> Т.ӘЛімқҰловтың «Қараой» ӘҢгімесіндегі махамбет тұЛҒасы акбулатова С. Б
dmdocuments -> Батыс қазақстандық КҮй дәСТҮрін әлемге мойындатқан қҰрманғазы рухы с. Ә. Күзембай
dmdocuments -> Кафедрасының отырысы шешімімен бекітілген. Педагогикалық жоғары оқу орындарының студенттеріне арналған. Орал, 2011

жүктеу 39.6 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9




©emirb.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет