Серия «Уральская библиотека» н иколай щ ербанов «Оралга бардым мен-дагы»



жүктеу 39.6 Kb.
Pdf просмотр
бет6/9
Дата08.06.2017
өлшемі39.6 Kb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

83

вместе  с  домиком  в  городе  Гурьеве,  где  он  провел 
последние 20 лет своей жизни  (1852-1872).  Имя  Карелина 
как  знатока  казачьей  истории  и  быта,  и  возможного 
собеседника великого поэта незаслуженно остается  в тени 
до  сих  пор.
Для  П у ш ки н а  р асск азы   Даля  и,  во зм о ж н о , 
К арелина  о  П риуралье  представляли  несом ненны й 
интерес  и,  бесспорно,  способствовали  его  реш ению  
продлить  маршрут  до  Уральска.  Ему  необходимо  было 
увидеть  весь  этот  край  своими  глазами,  ибо  “История 
народа принадлежит  поэту”  (Письмо  Н.И.  Гнедичу  от  23 
февраля  1825  г.).  П озднее  он,  о б о гащ ен н ы й   всем 
увиденным  и  услышанным  в Уральске,  придет  к  выводу: 
“Полное  понятие  о  внутреннем  управлении  яицких 
казаков,  об  образе  жизни  их  и  проч.  необходимо  для 
совершенного  объяснения  Пугачевского  бунта” .
Даль  со п р о в о ж д ал   П у ш к и н а   в  п о е з д к е   по 
Оренбургу  и  его  окрестностям,  по  сути,  неотлучно 
н а х о д и л с я   с  п о э т о м   с  18  по  2 0   с е н т я б р я .  О б 
окончательном  решении  посетить Уральск  поэт сообщил 
жене  из Оренбурга в  письме  от  19  сентября:  “Я  здесь  со 
вчерашнего  дня...  завтра  еду  к  яицким  казакам,  пробуду 
у  них дни три  и  отправлюсь  в деревню 
(Болдино
 -  
Н.Щ.) 
через  Саратов  и  Пензу».
Но  сопровождал  ли  Даль  поэта  в  Уральск'?  Более 
150  лет  сталкиваю тся  и  не  соединяю тся  две  прямо 
противоположные  версии.  В  первой  утверждается,  что 
сопровождал.  Во второй -  нет.  Так,  В.И.  Порудоминский 
в  к н и ге  “Д а л ь ”  (Ж З Л ,  М .,  1 9 7 1 )  п и ш е т:  “Д ал ь 
сопровождал  его до Уральска -  показывал,  должно быть, 
места восстания,  помогал встретиться с людьми,  наладить 
беседу...  23  сентября  1833  года  расстались  в  Уральске  и 
разъехались  в  противоположные  стороны  титулярный 
советник,  поэт  Пушкин  и  коллежский  асессор,  писатель

1'.  Л .   I  i i i m t n i ' ,   } | « | > i | « - r   Л .   (  ,  І І ч ш к ш ш   1 * 2 7 . .   /« « » < ✓ /.•< < /•< 1.4
\
.  I f .  
и х : .   І Ь > | > і ( м ч  
i l .  
I I .   1 l \ i i i t . i D H i t i ,   I C m t i ’ i i   1 > C ! I  
н і г ш . ш   | H : i 2 .
i..,
Даль  (Казак  Луганский)”.
Другой  соврем енны й  исследователь  жизни  и 
творчества  Даля  Ю.П.  Ф есенко  идет  дальше  в  своих 
предположениях.  Даль,  по  его  мнению,  “сопровождал 
П ушкина  не  только  в  Уральск,  но  и  дальше  до  границ 
Оренбургского  края”  (Сентябрь  1833;  А.С.  Пушкин  и
В.И.  Даль  // Временник  Пушкинской  комиссии.  Выпуск 
24.  Л,  1991).
Задолго  до  Порудоминского  и  Фесенко  это  же 
м н ен и е  вы сказал   первы й  б и о гр а ф   П у ш к и н а  П .В . 
Анненков:  “Там 
(в  Оренбурге  -   Н.Щ.)
  останавливался 
он 
(Пушкин  -   Н.Щ.)
  как  мы  слышали,  в  доме  самого 
генерал-губернатора  и  вместе  с  В.И.  Далем  объезжал 
О ренбургскую   линию   крепостей...”  (М атериалы   для 
биографии  А.С.  Пушкина.  СПб.,  1855).  Н.Н.  Модестов 
такж е  полагал,  что  “все  пять  дней,  которые  пробыл 
Пушкин  в  Оренбургской  губернии,  Даль  провел  почти 
неразлучно  и  всюду  сопровождал  его.  (Н.  Модестов. 
В л а д и м и р   И ван о в и ч   Д аль  в  О р е н б у р г е   //  Т руды  
О ренбургской  ученой  комиссии.  Вып.  XXVII.  Оренбург,
85

1913).  Этой  версии  придерживается  уральский  краевед 
Н.Г.  Чесноков.  С  некоторыми  оговорками  это  мнение 
разделяется  в  работах  Н .Е.  П рян иш ник ова  и  Н.1  . 
Евстратова.
Одним  из главных  аргументов  приверженцев  этой 
точки  зрения  служит далевский  очерк  “Письмо  Гречу  из 
Уральска”, датируемый 25  сентября. Логика рассуждений 
здесь  такова:  Даль,  проводив  П уш кина  23  сентября, 
оставался  в  Уральске  ещ е  несколько  дней  и  отсюда 
отослал  свое  “Письмо”  в  Петербург 25  сентября  в  газету 
“Северная  пчела”  издателю  Гречу.
П ротивниками  этой  версии  ф акт  совм естной 
поездки  отрицается.  Так,  еще  в  1916  году  Д.Н.  Соколов 
впервые  привел  довольно  веский  аргумент;  “ Рапорт 
исправляющему  должность  О ренбургского  военного 
губернатора,  господину  генерал-адъютанту  и  кавалеру 
Василию  Алексеевичу  Перовскому  состоящего  при  его 
превосходительстве  по  особым  поручениям  д октора 
Даля” .  “Рапорт”  сохранился  в  Государственном  архиве 
Оренбургской  области.  Привожу  полный  текст  этого 
очень  важного документа:
“О бъ ех ав, 
по 
п р ед п и са н и ю  
В а ш его  
превосходительства,  земли войска Уральского и имея уже 
честь отдать Вам лично отчет в сей поездке,  осмеливаюсь 
просить  покорнейше,  дабы  следующие  мне  казенные 
прогонные деньги за проезд:  от  Оренбурга  через  Уршіьск 
до Гурьева,  обратно до кр[епости\  Калмыковой,  от оной 
на Орду Букеевскую,  обратно по Узеням на Александров 
Гай,  на речки  Чижи, Деркул,  в Уральск,  и наконец степною 
дорогою  через Илецкий городок в  Оренбург,  всего  за  две 
тысячи  и  пятьдесят  верст,  на  три  лошади,  то  есть: 
триста семь рублей и пятьдесят копеек
  -
 
повелено было 
от  коих  сих  д ен ег  м не  вы дат ь.  О  чем  В аш ем у 
превосходительству  донести  честь  имею.  Д окт ор

медицины Даль.  №  20.  Сентябрь 21.  1833.  г.  Оренбург.
  ”  
Как  видим,  дата  “Рапорта”  -  явное  свидетельство 
того,  что  21  сентября Даль  находился  в  Оренбурге,  когда 
П уш кин  уже  подъезжал  к  Уральску.  Но  некоторые 
пушкинисты этот факт считают неубедительным. Так, Н.Г. 
Чесноков в книге “Приняли меня  славно”  (Уральск,  2003) 
с ч и т а е т , 
ч то  
“ Р а п о р т ” 
м ог 
бы ть 
о т п р а в л е н  
непосредственно  с  дороги  (Оренбург  -   Уральск)  или  из 
У ральска.  П о луч ается  следую щ ее:  Даль,  выехав  с 
Пушкиным  из  Оренбурга,  захватил  с  собой  “Рапорт”, 
чтобы  отправить  его  с дороги...  в  Оренбург?!  “Почему,  - 
пиш ет  Чесноков,  -  дате  рапорта  надо  верить,  а  дате 
письм а,  отправленного  Далем  из  У ральска,  нельзя 
доверять?  Непонятно” .
В  данных  рассуждениях  не  учитывается  важный 
факт:  “Письмо к  Гречу  из Уральска”  не является частным 
посланием,  это  не  письмо  в  прямом  смысле  слова.  Его 
нельзя  рассм атри вать  в  кач естве  докум ентального 
подтверждения.  Это очерк,  написанный в жанре  “письма”, 
н а з в а н и е   к о т о р о г о   н о с и т   у с л о в н ы й   х а р а к т е р . 
Литературный  прием.  Содержание очерка не ограничено 
только уральскими впечатлениями  автора,  оно охватывает 
большой  временной  промежуток,  по  выражению  Даля 
“двенадцать  недель”  -   с  начала  июня  по  сентябрь  1833 
года....  Еще  в  1989  году  (кн.  “Пушкин  в  Уральске”)  я 
высказал  догадку,  что  очерк  был  задуман  в  Уральске, 
закончен 
в  О ренбурге  25  сентября,  и  уже  отсюда 
отослан  в  “Северную  пчелу” .  Но  это  мое  утверждение 
нуждалось  в  точном  доказательстве.  В  опубликованном 
очерке  обозначена  только  дата  “25  сентября  1833”, 
указание  на  место  отправления  отсутствовало.
Оставалось  одно  -   обратиться  к  самому  Далю,  то 
есть  к  его  архиву,  что  мною  и  было  сделано.  Но  в  то  же 
время смущало  одно обстоятельство:  неужели  мои  столь

именитые предшественники  не  удосужились  это сделать. 
Поиски  привели  в  Отдел  рукописей  Государственной 
Р о с с и й с к о й   б и б л и о т е к и .  И м ен н о  здесь  х р ан я т ся  
“Записные  книжки”  Даля  за  1833-1834  гг.,  в  которые  он 
скрупулезно,  день  за  днем,  заносил  все  свои  письма, 
очерки,  статьи,  сопровож даем ы е  ком м ентариям и  и 
примечаниями  всякого  рода  (кому  и  когда  отослано  и 
пр.)
Именно  там  мне  посчастливилось  найти  давно 
искомую  авторскую рукопись очерка “Письмо к  Гречу...” 
И  не  только  окончательный  вариант  его,  но  и  черновые 
заготовки.  По  этим  материалам  легко  восстанавливается 
история  н ап и сан и я  зн ам ен и того  о ч ер к а,  к о то р ы й  
создавался  на  протяжении  почти  полутора  месяцев. 
Н ачало  о ч е р к а   н е с к о л ь к о   раз  п е р е д е л ы в а л о с ь   в 
зависимости  от  времени  и  места  работы.  Вот  черновое 
начало  очерка:  “Уехав  из  Петербурга  и  не  простившись 
с  Вами,  имел  я  намерение  писать  к  Вам  с  берегов  Урала
-  день  за день.  И  вот  уже  прошло  ровно  шесть  недель  со 
дня  отбытия  моего  из  столицы...”
П озднее  Даль  зач ер к и в ает  слово  “ ш е с т ь ”  и 
надписывает  “десять”.  Значит,  очерк  начат  в  Оренбурге 
спустя  “шесть  недель” ,  продолжен  в  Уральске  спустя 
“десять недель” .
В  окончательном варианте очерка, напечатанном 
в “Северной  пчеле”,  уже фигурирует  цифра  “ 12  недель” . 
Это  время  возвращения  Даля  в  Оренбург  из  уральской 
поездки,  где  и  была  закончена  работа  над  очерком. 
Предварительное  “  с  берегов  Урала”  также  изменено  на 
по  прибытии  в  Оренбург” .  Первоначальный  набросок 
очерка  зачеркнут  Далем.  Б уквально  со  следую щ ей 
с т р а н и ц ы   з а п и с н о й   к н и ж к и   с л е д у е т   п о л н ы й   и 
окончательный  вариант  очерка  и  долго  искомая  запись, 
п р ед в ар яю щ ая  его:  “ П и сьм о   Г р еч у ,  из  У р а л ь с к а

(отправлено  сентября  25.  О ренбург)”.  Эта  запись  не 
оставляет  никаких  сомнений  о  месте  окончания  работы 
над  очерком .  Современные  сторонники  совместной 
поездки  Даля  и  Пушкина  в  Уральск  приводят  и  другие 
аргументы.  Особенно  активно отстаивает эту  версию Ю.П. 
Ф есепко  в  упомянутой  выше  статье.  Один  из  основных 
доводов  ученого  сводится  к  следующему:  исполняющий 
о б яза н н о с ти   о р ен б у р гск о го   военного  губ ерн ато р а 
В а с и л и й   А л е к с е е в и ч   П е р о в с к и й ,  “ в ы н а ш и в а я  
честолюбивые  замыслы”,  был  “кровно  заинтересован”  в 
написании  “Истории  Пугачева”,  так  как она  “укрупняла” 
зн а ч е н и е   О р е н б у р гс к о г о   края  и  его  сам ого   к ак  
начальника  огромной  территории.  Поэтому  он  оказывал 
П у ш к и н у   в с я ч е с к о е   м о р а л ь н о е   и  м а т е р и а л ь н о е  
поощ рен ие.  В  частности ,  он  якобы   взял  из  казны 
д е н е ж н у ю   су м м у   “ з о л о т о м ” ,  с о о т в е т с т в у ю щ у ю  
обозначенной в рапорте Даля,  то есть  триста  семь  рублей 
пятьдесят  копеек,  и  отдал  ее  Пушкину.  А  чтобы  скрыть 
это,  приказал  Далю,  своему  чиновнику  по  особым 
поручениям  совершить  по  сути  дела  подлог,  уехать  с 
Пушкиным в Уральск 20 сентября,  а дату рапорта нарочно 
пометить следующим днем,  21  сентября.  Дата на рапорте 
Даля  -   21  сентября  -   была  по  утверждению  Фесенко, 
своего  рода  камуфляжем,  она  “вообще  снимала  вопрос 
о  какой-либо  передаче  денег  или  совместной  поездке  в 
Уральск” .
В  этом  Ф есенко  видит  причину  того,  почему 
Пушкин  умалчивает  о  своей  встрече  с  Далем,  а  Даль  в 
“воспоминаниях  о  П уш кине”  говорит  только  об  одной 
совместной  поездке  в  Берды.
И так,  деньги,  п р ед н азн ач ен н ы е  Д алю ,  были 
выданы  Пушкину.  А Далю позднее  (21  декабря)  в качестве 
компенсации  было  выдано  1000  рублей  ассигнациями, 
ч то,  по  подсчету  Ф есен ко ,  в  переводе  на  серебро

равнялось  сумме,  указанной  Далем  в  рапорте.
Невозможно  представить,  чтобы  Пушкин  получил 
з а в е д о м о   н е з а к о н н ы е   д е н ь г и ,  а  ч е с т н е й ш и й   и 
справедливый  Даль  содействовал  этому.
Всю  эту  надуманную  историю  пушкинист  B.J1. 
С а в е л ь з о п  
с п р а в е д л и в о  
н а з в а л  
д е т е к т и в н о й , 
поверхностной  и  запутанной.  (Пушкин  и  Оренбуржье. 
Над  страницами  “К ап итанской  д о ч к и ”  и  “ И стории 
Пугачева”.  Оренбург,  1998).
Ч тобы   к а к -т о   о б ъ ясн и ть  п ри чи н ы   о тсы л к и  
Перовским  Даля  с  П уш киным  в  У ральск,  Ф есенко 
приводит  еще  несколько  доводов.  Так,  он  считает,  что 
Перовский  не  мог  отпустить  Пушкина в Уральск  одного 
без сопровождения  знающего местные  порядки  спутника. 
Поэту  нужен  был,  по  его мнению,  “абсолютно  надежный 
ч и н о в н и к ,  р а з б и р а ю щ и й с я   в  м е с т н ы х   о б ы ч а я х , 
с п о с о б н ы й   п о м о ч ь   п о э т у   в  е г о   р а б о т е ,  а  п р и  
необходимости  противодействовать  холере” .  Так  как  у 
Перовского  выбор  был  невелик,  то,  по  утверждению 
Фесенко,  “кандидатура Даля напрашивалась сама собой” .
Выше  уже  говорилось,  что  поэта  вполне  мог 
со п р о в о ж д ать   К а р е л и н ,  к о т о р ы й   о б л а д ал   всем и  
качествам и  “надеж ного  ч и н о в н и к а ” .  Ч то  к аса ет ся  
“противодействия  х о л ер е” ,  то  будучи  врачом  Даль 
действительно  имел  богатый  опыт  в  этой  области.  Но  в 
данном  случае  особой  нужды  в  этом  не  было.  Пик 
эпидемии  в  крае  прошел  еще  в  1831  г.,  а  отдельные  ее 
вспышки  погасли  в  марте  1832  г.  Губернатор  Сухтелен, 
предшественник Перовского, еще в конце  1831  г.  отметил 
успехи  в  борьбе  с  холерой  врачевателей  из  уральских 
казаков  и  наградил  их  за  то,  что  среди  всеобщ его 
смятения  они  не  теряли  присутствия  духа,  помогали 
начальству  успокоить народное волнение,  появлялись в 
самих гнездах эпидемии бодрые,  уверенные и с доступной

п о н и м а н и ю   н а с е л е н и я   п о м о щ ь ю ” .  (Е л и з а в е т а  
В ертоусова.Х олера  1829-1833  годов  в  Оренбургском 
крае  //Гостиный  Двор.  Оренбург,  1999.№6).
У  Фесенко  и  других  сторонников  утверждения, 
что Даль  провожал  Пушкина до  Уральска,  есть  еще  один 
довод.  Это  письма  Е.З.  В орониной,  приехавшей  20 
сентября  в  Оренбург  со  своими  подругами,  дочерьми 
богатого  самарского  помещика  П.И.  Ш елашникова.
В  письмах  Ворониной  из  Оренбурга  в  Самару  к 
ее подруге Е.Л.  Энгельке  говорится  о переездах  из одного 
города  в  другой  и  о  первом  впечатлении  от  Оренбурга. 
В  письме  от  25  сентября,  в  частности  сообщ ается: 
“Пушкина  мы  уже  не  застали  здесь:  он  уехал  накануне 
нашего  приезда”  (Русский  архив.  М.,  1902.  Кн.2).
Сообщение  корреспондентки  о  встрече  с  Далем 
содержится лишь  в  четвертом  письме  -   от  2  октября.  До 
этого  в  трех  довольно  пространных  письмах  о  каких- 
либо  встречах  с  Далем  ничего  не  говорится.  Это  дает 
повод Фесенко сделать вывод о том, что Даль отсутствовал 
в  О ренбурге  вплоть  до  последних  чисел  сентября. 
Следовательно,  он  уехал  с  Пушкиным  в  Уральск.
Из  письма  от  27  сентября  видно,  что  жена  Даля 
нанесла визит к приезжим одна,  без супруга,  и Воронина, 
по-видимому,  с  ее  слов  уведомляет:  “Муж  ее  литератор: 
это  он  пишет под именем казака Луганского.  Он  служит 
у  Перовского,  женат  не  более  двух  месяцев”.  “Визит 
жены  Даля  без  мужа,  -  пишет  Ф есенко,  -  к  незнакомым 
л ю д ям   т а к ж е   с л е д у е т   в о с п р и н я т ь   к а к   н е ч т о  
исключительное.  После  2  октября  имена  молодоженов 
упоминаются только рядом” .
Ничего  исключительного  здесь  не  было.  Это  был 
обычный  дамский  визит,  что  и  подчеркнуто  в  письме: 
“27  сентября,  среда.  Приезжала жена доктора  Бидермана 
с м-ме Даль”.  В  письме  от  2  октября  Воронина сообщает

о  другом  визите  мадам  Даль  вместе  с  мадам  Стеллих  и 
опять  без  Владимира  Ивановича,  который  был  занят.  И 
ничего  необычного  в  этом  Воронина  не  видит.  Мало  ли 
дел  у  ч и н о в н и к а   о со б ы х   п о р у ч е н и й   п р и   сам о м
губернаторе.
П исьм а  не  с о д ер ж а т   прям ы х   у к а з а н и й   на 
отсутствие Даля  в  Оренбурге с  20 сентября  по  2  октября. 
События и встречи с людьми описываются в них  в большей 
мере избирательно. Это признает и Фесенко.  “Безусловно,
-  пишет  он,  -  Е.З.  Воронина  описывает  прежде  всего 
с о б ы т и я , 
в 
то м  
и л и  
и н о м  
о т н о ш е н и и  
ее 
заинтересовавшие”.  Письма  Ворониной  -   любопытная 
характеристика  тогдашнего  оренбургского  общества  -  
и  только.  Это  не  подробная  летопись  событий  и  фактов 
общественной  и литературной жизни  города.  И тем  более 
не  достоверный  источник  взаимоотнош ений  Даля  и 
Пушкина.  Это  всего  лиш ь  рассуж дения  по  разным 
поводам   м олодой,  н е с к о л ь к о   с е н т и м е н т а л ь н о й   и 
романтически  настроенной  провинциальной  барышни.
К ак  ни  привлекательна  версия  о  совм естной 
поездке  в Уральск великого  поэта  и  великого лингвиста, 
от  нее  придется  отказаться.  П роводив  П уш кина  из 
Оренбурга в Уральск 20 сентября  1833  года, Даль  занялся 
неотложными делами:  составил отчет  -  “Рапорт”  о своей 
многодневной командировке в Уральское казачье  войско 
и подал его В.А.  Перовскому 21  сентября, потом закончил 
работу  над  очерком  “Письмо  к  Гречу...”,  который  и 
отправил  25  сентября  из  Оренбурга.
Нельзя  не учитывать  и  того  факта,  что  ни  у Даля, 
ни  у  Пушкина  в  их  письмах  и  воспоминаниях  нет  даже 
малейшего  намека на их  совместную  уральскую поездку. 
И  это  также  один  из  самых  веских  аргументов  в  пользу 
того,  что  Даль  с  Пушкиным  в  Уральск  не  ездил.
Итак,  в  споре  пуш кинистов,  продолжавш емся

многие  десятилетия, 
с л е д у е т   п о ста ви ть  
т о ч к у .  Э то  о ч е н ь  
в а ж н о . 
Х о тя 
бы 
потому,  что  многие 
весьм а  ин тересны е 
на  п ервы й   взгляд, 
к о н ц е п ц и и  
и с с л е д о в а т е л е й  
творчества  Пушкина 
покоятся  на  версии 
п о е з д к и  
п о э т а  
и м е н н о  
в
сопровождении Даля.
20 
сентября, 
р а с п р о щ а в ш и с ь   с
Д а л е м   и  д р у г и м и  
А.С. Пушкин и В.ИДаль в  виде 
о р е н б у р г с к и м и  
святых Косьмы и Дамиана.
знакомыми,  Пушкин 
Икона XIXв.
выехал  из  Оренбурга  в  Уральск,  следуя  правобережьем 
р ек и   У рала,  “Б ольш ой  У ральской  д о р о го й ”  через 
крепости  -   Чернореченскую,  Татищеву,  Нижнеозерную 
и  Р а с с ы п н у ю ,  ч е р е з  ф о р п о с т ы   -   Р ы ч к о в с к и й , 
Мухрановский,  Кинделинский,  Иртецкий,  Кирсановский, 
Генварцевский,  Рубежный,  через  хутора  -   Дарьинский, 
Гниловский,  Трекинский.
В  то  время  расстояние  от  Оренбурга до  Уральска 
и с ч и с л я л о с ь   в  281  в ер с ту .  С к о л ь к о   ж е  вр ем ен и  
п о н а д о б и л о с ь   п о э т у   н а  эту  д о р о г у ?   Н е к о т о р ы е  
пушкинисты,  в частности,  Н.Г.Чесноков,  утверждают,  что 
он  преодолел  ее  меньше  чем  за  сутки.  Пушкин  ехал 
« и зум и тельн о  б ы стро»,  пиш ет  он.  С  этим   трудно 
согласиться.  П оэт  не  собирался  ставить  рекорды   в 
скорости.  В  1833  году  почта преодолевала это  расстояние

за  30  часов.  Она  выходила  из  Оренбурга  по  вторникам  в 
первом  часу  пополудни  и  прибывала  в  Уральск  в  среду 
в семь часов вечера.  Следовательно,  если Пушкин  выехал 
из  Оренбурга  в  первой  половине  дня  20  сентября,  то  он 
мог  приехать  в  Уральск  к  вечеру  21  сентября.  Заметим, 
что  в  июне  1837  года  этой  же  дорогой  из  Оренбурга  в 
Уральск  проехал  будущий  император  Александр  II,  в 
свите  которого  состоял  поэт  В.А.  Ж уковский.  Переезд 
занял  всего  около  20 часов.  Конечно,  надо  иметь  в  виду, 
что  для  проезда  наследника  престола  всюду  были 
подготовлены   л учш и е  л ош ади.  И  не  т о л ь к о   это. 
Наследнику  и  сопровождавшей  его  свите  незачем  было 
часто  останавливаться  по  пути  следования,  в  отличие  от 
Пушкина.  Поэт  же  не  мог  стремительно  проехать  мимо 
тех  селений,  бывших  крепостей,  где  творилась  история 
и  где  еще  были  живы  ее  творцы  и  очевидцы.  Поэт 
встречался  с  ними,  беседовал.  И  даж е  зарисовы вал 
полюбившиеся  ему  уральские  ландшафты.  В  бумагах 
Пушкина сохранился  рисунок скачущей тройки  на  фоне 
крутого  берега  У рала  н едалеко  от  Н и ж н ео зер н о й  
крепости.  На  все  это  надо  было  много  времени.
Эти места согреты дыханием  Пушкина.  Незримая 
аура  его  души,  бессмертной  поэзии  навсегда  осталась  в 
этих местах. До сих  пор,  бывая  в поселках,  мимо  которых 
проезжала  коляска  поэта,  разговаривая  со  старожилами, 
обнаруживаешь  далекий  -   переданный  через  поколения
-   отзвук  сентября  1833  года.  Ч еловеческая  память 
сохранила  до  сего  времени  драгоценные  сведения  о 
Пушкине.  Так,  жители  села Январцево,  некогда  бывшее 
Генварцевским  форпостом,  утверждают,  что именно здесь 
ночевал  Пушкин  по  дороге  в  Уральск.  В  старой  части 
села  — Левантиновке  — еще  несколько  лет  назад  стоял 
старинный дом с подклетью.  Некогда здесь была почтовая 
станция.  Пушкин  не  мог  проехать  мимо  нее,  возможно

именно  здесь  он  и  ночевал.  Писатель  Г.Н.Доронин, 
которому  посчастливилось  осматривать  этот дом  в  1970 
году,  утверждает,  что  на  стене  его  была  укреплена 
овальная  металлическая табличка,  из которой явствовало, 
что  дом  этот  был  застрахован  в  Санкт-Петербургском 
страховом   общ естве  в  1825  году.  Ж ивет  на  селе  и 
предание  о  том,  что  «приезжал  некогда  сюда  такой 
чернявый  человек,  весь  в  черной  бороде»  и  плавал  с 
казаками  на  лодке  по  Уралу.
Характерно  и то,  что  сентябрьские дни  1833  года 
были,  так  сказать,  юбилейными:  60  лет  назад  здесь,  в 
уральских  степях,  17  сентября  был  обнародован  первый 
именной  указ  Пугачева,  а  18  сентября  Пугачев  с  отрядом 
из  трехсот  казаков  подошел  к  Яицкому  городку....  Для 
Пуш кина  представилась  уникатьпая  возможность  всем 
своим  существом  прикоснуться  к  грозовому  сентябрю 
1773  года.  В ы бор  врем ен и  года  для  поездки   по 
пугачевским  местам  был  далеко  не  случаен.
Поездка  в  Уральск  для  поэта  была  необходимой 
как  воздух.  Здесь  он  обратился  непосредственно  к
Село Нижнеозерное-Рисунок А.СПушкина

народу,  к  его  памяти:  преданиям,  легендам,  песням.
К  яицким  казакам  Пушкина  привело  стремление 
выяснить  “мнение  народное”  о  восстании  1773-1775  гг. 
и  о  самом  Пугачеве.  Работа  над  пугачевской  темой 
привнесла нечто совершенно  новое  в творческую  манеру 
поэта.  Он  теперь  не  ограничивается  одними  печатными 
материалами,  как это наблюдалось при написании  “Бориса 
Годунова”.  Охватывая  огромную  область  исторических 
событий,  он  погружается  в  архивные  первоисточники, 
н еп о ср ед ств ен н о   п о с ещ а ет   и  о с м а т р и в а е т   м еста, 
связанные  с  пугачевщиной,  встречается  с  престарелыми 
участниками  и  очевидцами  пугачевской  эпохи.  Все  это 
позволило  П уш ки н у  п реод о л еть  во зд ей ств и е  уж е 
сложившихся  представлений, запечатленных в литературе 
той  поры,  в которой давался  искаженный образ  Пугачева.
Наряду  со  стандартной  злобной  характеристикой 
Пугачева,  рисующей  его как изверга рода человеческого, 
воспитанного  “адским  млеком”,  как злодея,  мы  встречаем 
измышления  и более тонкие -  попытки объявить Пугачева 
порождением  Запада,  а не российской действительности!
Х арактерна  в  этом  смысле 
книга “Ложный  Петр  111,  или 
Жизнь,  характер  и  злодеяния 
б у н т о в щ и к а  
Е м е л ь к и  
П у г а ч е в а ” ,  в ы ш е д ш а я   в 
М оскве  в  1809  году.  Этой 
к н и г е  
бы л 
п р е д п о с л а н  
э п и г р а ф ,  о т н о с я щ и й с я   к 
П у г а ч е в у : 
“ Я  к 
у ж а с у  
п р и в ы к . 
З л о д е й с т в о м  
р азъ я р е н , 
н а п о л н е н
Е. Пугачев.  С гравюры,
 
в а Р в а р с т в о м  
и 
к р о в ь ю  
изданной за границей
 
обагрен  .
Своему рождению,  по одной

из  версий  автора,  Пугачев  обязан  каким-то  “тайным 
любовным  интригам  одной  княжны”,  но  другой  версии, 
родился  в  Сибири  и  отцом  его  был  один  из  шведских 
оф ицеров,  сосланных  туда  после  Полтавской  битвы. 
Пугачев  в  книге  -   разбойник  и  авантюрист,  принявший 
титул  итальянского графа Занарди и наводнивший своими 
интригами  почти  все европейские дворы.  Фантастичность 
нарисованного  образа  Пугачева,  вероятно,  была  понятна 
самому  автору,  поэтому  отрывки  из  этой  книги  были 
уже  названы  “Анекдоты  о  бунтовщике  и  самозванце 
Емельке  Пугачеве” .  Книги  эти  хорошо  были  известны 
Пушкину.  Они  и  сейчас  находятся  в личной  библиотеке 
поэта.
В  черновом  наброске  предисловия 
“Истории 
Пугачева”  (Временник  Пушкинской  комиссии.  Вып.  3. 
М.  -  Л.,  1937)  Пушкин  назвал  книгу  “Ложный  Петр  Ш” 
“глупым  романом”,  а  позже,  полемизируя  с  историком 
Броневским,  заметил: 
заимствовано  г.  Броневским  из 
пустого  немецкого  романа  “Лож ный  Петр  III”,  не 
заслуж иваю щ его  никакого  внимания” .  Естественно, 
Пушкин  не  мог  положиться  на  подобные  сочинения. 
П оэтому  ему  особенно  важно  было  составить  свое, 
непредвзятое  и  объективное  понимание  происходивших 
событий  и  исторических  личностей,  и  прежде  всего  -  
Пугачева.
О б щ ен и е  с  уральцам и  п озволи ло  П уш кину 
разглядеть  характер  Пугачева-мятежника  значительно 
п о л н е е   и  д о с т о в е р н е е ,  во  всей  его  необы чай ной 
сложности  и  противоречивости:  жестокость сталкивается 
с  желанием добра и любви,  простота -  с явной  хитростью, 
надежда  на  победу  -   с  гнетущим  душу  предчувствием
трагического  конца.
На  Урале  Пушкин  убедился,  что  Пугачев  прочно 
вошел  в народную память:  “Уральские казаки,  (особливо

с т а р ы е   л ю д и )  д о н ы н е  
п р и в я за н ы  
к 
п а м я т и  
Пугачева” .  Поэт  указал  на 
б о л ьш у ю   п о п у л я р н о с т ь  
пугачевского  фольклора  на 
Урале,  он  подчеркнул,  что 
имя  Пугачева  “гремит  еще 
в краях”  и  “народ живо  еще 
помнит”  ту  пору,  “которую 
в ы р а з и т е л ь н о  
п р о з в а л  
пугачевщиной”.
Н е о б ы ч н о с т ь  
о б с т а н о в к и , 
к а з а ч ь е г о  
уклада жизни,  обилие  столь 
н у ж н ы х   д л я 
р а б о т ы  
Е.Пугачев. С гравюры 
материалов  будили  мысль,
C.F.  Letellier 
поражали  и  радовали  поэта.
О  своих  уральских  впечатлениях  поэт  сообщает  жене  из 
Болдино  2  октября:  “Последнее  письмо  мое  должна  ты 
была  получить  из  Оренбурга.  Оттуда  поехал я  в  Уральск
-  тамошний  атаман  и  казаки  приняли  меня  славно,  дали 
мне два обеда,  подпили за мое здоровье,  наперерыв давали 
мне  известия,  в  которых  имел  нужду,  и  накормили  меня 
свежей  икрой,  при  мне  изготовленной” .
Кто  же  -   эти  “атаман  и  казаки”,  собеседники 
поэта?  Имя  “тамошнего  атаман” давно  установлено.  Это 
полковник  Василий  Осипович  Покатилов  (1788-1838). 
Он  встретил  и  принял  Пушкина  очень  тепло.  В  знак 
благодарности  и  за  гостеприимство  поэт  переслал  ему 
потом,  в  феврале  1835  года  -   через  оренбургского 
военного губернатора В.А.  Перовского -  экземпляр своей 
“Истории  Пугачевского  бунта” .
П окатилов  не  бы л  природны м   к а за к о м .  Он 
происходил из семьи беспоместных дворян  Черниговской

Аьаман В. О. Покатилов
г у б е р н и и . 
в о е н н о е  
образование  получил  во 
Втором  Петербургском 
кадетском   корпусе,  из 
которого  был  выпущен 
в  1805  году  в  ч и н е 
подпоручика,  служил  в 
полевой  артиллерии.
П окатилов  участвовал  в 
с р а ж е н и я х  
О те ч ес тв ен н о й   войны 
Н 
1812  года,  за  что  был 
н а г р а ж д е н  
о р д ен о м  
А нны   4 -й   степ ен и  
и 
п а м я т н о й   сер е б р я н о й  
медалью.  Служил  в  артиллерийских  частях  в  Москве,  в 
1820  году  был  переведен  на  службу  в  Оренбург.  В  1829 
году  Покатилов  был  произведен  в  полковники  и  летом 
1830  года  назн ач ен   на  д олж н ость  управляю щ его 
Уральским  казачьим  войском.  В  декабре  1833  года  по 
реком ендации  В.А.  Перовского 
назначен  наказным 
атаманом  Уральского  войска.
В  «Формулярном  списке  о  службе  и достоинстве 
н а к а з н о г о   ат ам ан а  У рал ьс к о го   к азач ьего   во й ск а 
состоящего  в  кавалерии  генерал  майора  Покатилова  за 
1838  год»  отмечалось,  что  он  «...  до  самой  смерти 
аттестовался  достойным»  (РГВИА,  Ф.405,  оп.  6,  ед.хр. 
2608,  л .21-21  об).
У рал ьски й   писатель  Н.Ф.  Савичев  в  очерке 
“Увеселения  в Уральском войске”,  напечатанном в газете 
“Уральские  войсковые  ведомости’  (1868,  №№  31-33), 
так характеризует атамана:  “Веселый, умный,  энергичный 
Покатилов был  обаятелен в обращении с людьми и ловок 
во всех  своих делах.  Деятельность его до  1837  года была

б е з у к о р и з н е н н а ” .  С ав и ч е в   н а зы в а е т   П о к а т и л о в а  
“уральским реформатором”,  подчеркивает его умеренность 
в  требованиях  и  осторожность  в  действиях,  что  дало 
основание  казакам  отзываться  об  атамане  следующим 
образом:  “Настоящий  Подкатилов,  подкатился  к  нам 
масляным блином” .
“Во  время  атаманства  Покатилова,  -  указывает 
Савичев,  -  построены  два  больших  здания  для  урааьской 
войсковой  канцелярии  и  для  училища...  поставлены  на 
Больш ой  М ихай ловской  улице  красивы е  ф о н а р и ” . 
Покатилов  был  инициатором  “публичных  увеселений”  в 
Ханской роще:  “Медный и большой оркестры гремели там; 
благородные  люди  танцевали,  а  простые  любовались  ими, 
или  сидели  где-нибудь  особняком  в  тени  перед  светлыми 
самоварами”.
Вместе  с  тем  взаимоотношения  П окатилова  с 
уральцами  не  были  столь  идиллическими.  Покатилов  был 
первым  атаманом,  назначенным  не  из  казачьего  сословия. 
Это  обстоятельство  стало  одной  из  причин  недоверия,  а 
порой  и  враждебного  отношения  к  нему  со  стороны 
рядового казачества и определенной части офицеров.  Стать
Дом наказного атамана
100

своим  "истовым  казачьим  атаманом”  ему так  и  не  удалось.
Известно,  что  Пушкин  остановился  в  “Атаманском 
доме”,  как 
в  то  время  называли  одно  из  красивейших 
зданий Уральска. Этот дом, по всей видимости, был построен 
в  конце  XVIII  века,  несколько  раз  перестраивался, дважды 
горел,  в  1807  и  1821  годах.  После  “второго  большого 
п о ж ар а” ,  опустош ивш его  Уральск,  предш ественник 
Покатилова  атаман Д.М.  Бородин пригласил  на должность 
войскового архитектора итальянца М. Дельмедино, которому 
и  было  поручено  построить  новое  здание,  используя 
уцелевшие от пожара стены.  По его специальному проекту 
оно 
было  построено  в  1825  году  в  духе  итальянских 
“папаццо”:  портик  в  центре, два  балкона  по  краям  здания, 
поддерживаемые  каменными колоннами,  открытая  галерея 
с  колоннадой  в  торце 
особняка.  Впоследствии 
дом   бы л  к у п л е н   на 
общественные  деньги  у 
наследницы   Бородина 
А гр аф ен ы   Д он сковой 
“для 
п о м ещ ен и я
н а к а з н о г о   атам ан а  и 
приезжающих  в  Уральск 
почетных  особ”.
И с т о р и я  
п р и о б р е т е н и я  
дом а 
послужила  позже  одним 
из  поводов  к  обвинению 
атамана  в  своекорыстии 
и  с а м о у п р а в с т в е .  В 
"подаче”,  или прошении, 
п о д а н н о й  
гр у п п о й  
к а з а к о в  
н а с л е д н и к у  
п р е с т о л а ,  б уд у щ ем у 
Д.М. 
Бородин. Портрет работы
В.Л.Тропинина. 1826-1827г.г.
101

Александру II, в июне  1837 г., утверждалось,  что Покатилов 
“ в о п р е к и   об щ его   ж е л а н и я   к у п и л   на  в о й с к о в ы е  
общественные деньги под постой свой огромный каменный 
дом с двором и мебелью после покойного атамана Бородина 
у  наследницы  его  старшинской  жены Донсковой  за  сорок 
с лишком тысяч рублей, да на перестройку в оном употребил 
до  несколько  тысяч  рублей”  (И.И.  Железнов.  Уральцы. 
Очерки  быта  уральских  казаков.  Собр.  соч.  в  3-х  томах. 
Спб.,  1910,  т.1,  с.360).
В  фондах  Государственного  архива  Оренбургской 
области  сохранились  уникальные  материалы  1833-34  гг., 
позволяющие достоверно воссоздать внешний облик здания 
и  его  внутреннюю  обстановку.
Итак,  первыми достопримечательностями  казачьей 
столицы, с которыми познакомился поэт,  были атаманские 
строения:  “дом,  флигель,  конюшня  и  другой  пристрой”, 
покрытые  “железными  кровлями”,  “вокруг  всего  двора 
каменные  заборы” .  На  втором  этаже,  где  поэту  была 
отведена  комната,  разм ещ ались  “кабинет,  гостиная, 
диванная,  спальня,  девичья,  буфет,  прихожая,  боковая 
комната для цветов”.  Выделялся обстановкой большой зал, 
в  котором  висело  “одно  люстро  бромзовое  с  хрустальным 
убором”,  находились  “большой  стол  красного  дерева, 
стульев  26 простого леса,  окрашенных  желтой  краской” .
По всей видимости, в этом зале и были организованы 
два обеда в честь прибывшего поэта. “Покатилов -  говорится 
далее  в  очерке  Савичева,  -  установил  в  своем  доме  вечера 
с  танцами,  на  которые  заманивал,  а  иногда  и  вытаскивал 
молодых девиц и женщин с их необщительными маменьками 
(последние занимали более роль аргусов). Слушать музыку, 
по  мнению  этих  старообрядок,  было  грехом,  а танцевать -  
грехом величайшим, но Покатилов заставил их мало-помалу 
привыкнуть к тому и другому... У Покатилова бывали даже 
домашние  спектакли” .  На  одной  из  этих  “уральских
,02

ассам б л ей ” ,  как   их  называет  Савичев,  вполне  мог 
присутствовать  и  Пушкин.
Савичев  как  бы  вскользь  привел  в  очерке  очень 
любопытный факт: на покатиловских вечерах “... танцевали 
жены  иногородних  чиновников,  но  в  кавалерах  был 
недостаток,  а  потому  были  приглашены  польские дворяне 
из  сосланных  в  уральский  батальон  после  восстания  1831 
года”.
Итак,  атаман  приглашает  в  свой  дом  ссыльных 
поляков.  Покатилов представляется нам личностью далеко 
не  ординарной,  как  о  нем  порой  пишут  в  современных 
исследованиях.
Кто  были  остальные  казаки,  присутствующие  на 
обедах  и рассказывавшие  Пушкину  о  восстании  Пугачева, 
установить трудно.  Пушкиноведы,  в частности С.А.  Попов 
и  Р .В .  О вчи н н и ков  разы скали   в  архивном   ф онде 
оренбургского  военного  губернатора  списки  казачьих 
офицеров,  занимавших  руководящие  посты  при  атамане 
во  время  приезда  Пушкина  в  Уральск.  Эго  -   полковники 
Федот Григорьевич  Бизянов, Стахий Дмитриевич  Мизинов, 
подполковники Антип Петрович Назаров и Петр Петрович 
Назаров, войсковые старшины Иван Степанович Боблонов, 
Макар  Ефимович  Кочемасов,  Иван  Кириллович  Логинов, 
А ндреян  Д м итриевич  М изинов,  Л еонтий  И ванович 
Пономарев,  есаулы  Иван  Никифорович  Бородин,  Андрей 
М ихайлович  Веденисов,  Н икита  А кимович  Донсков 
(адъютант  атамана),  Андрей  Павлович  Мизинов,  Григорий 
Тимофеевич Сумкин, Павел Кириллович Сычугов. “Все они,
-   пишет  Р.В.  Овчинников  в  книге  “Над  “пугачевскими” 
страницами  Пушкина”,  -  изрядно  послужили  и  многое 
повидали  на своем  веку...  По  возрасту  никто из  них  не был 
современником  пугачевского  восстания,  но  все  они  знали 
немало интересного о событиях и людях этого грандиозного 
народного  выступления  по  рассказам  очевидцев,  своих

отцов  и дедов”.
Но  м о ж н о  т о л ь к о   п р е д п о л а г а т ь ,  ч то   они 
присутствовали  на  званых  обедах  и  беседовачи  с  поэтом. 
К   сожалению,  на  частично  сохранившихся  страницах 
дорожной  записной  книжки  Пушкина  мы  не  встречаем 
записей  с пометой “Уральск” или с указанием собеседников 
из  Уральска.  Кроме  одной:  “Бизяиов  ур.  полк”.  Запись 
л егко   р ас ш и ф р о в ы в а е т с я :  “ Б и зя н о в   -   у р а л ь с к и й  
полковник” . По-видимому, Ф.Г.  Бизянов привлек внимание 
поэта  своей  боевой  биографией,  участием  во  многих 
примечательных  событиях  российской  истории.  Федот 
Григорьевич  -   коренной  уралец,  сын  активного  участника 
восстания, герой Отечественной войны  1812 года.  Военную 
службу  Бизянов  начал  еще  в  1798  году,  участвовал  в 
заграничных  походах  А.В.  Суворова.  Он  многое  мог 
рассказать поэту  об истории  и быте  уральского казачества, 
о  примечательных  подробностях  пугачевского  восстания, 
в  частности,  о  своем  дальнем  родственнике  казаке  Петре 
Ивановиче  Бизянове,  который  был  друж кой  (второй 
свадебный  чин  со  стороны  жениха)  на  свадьбе  Пугачева  с 
Устиньей  Кузнецовой  в  Яицком  городке.  Имя  Бизянова 
значится в числе подписчиков на первое посмертное издание 
сочинений  А.С.  Пушкина.
Бизянов  находился  в  дружеских  отношениях  со 
многими  писателями  того  времени.  Хорошо  знал  он  В.И. 
Даля,  оба  они  участвовали  в  печально  знам енитом  
Хивинском  походе  1839  года.  Б изянов  ком андовал 
передовой  колонной  экспедиции,  а  Даль  служил  в  штабе 
командира  экспедиционного  корпуса  В.А.  Перовского.  В 
июне  1837  г.  Бизянов  познакомился  в  Уральске  с  В.А. 
Жуковским,  о чем  свидетельствует запись поэта  в путевом 
дневнике.  Позднее  Бизянов  оказывал  покровительство 
начинающему  писателю И.И.  Железнову.
Кроме атамана Покатилова и полковника Бизянова,

упомянутых  Пушкиным,  собеседником  поэта  мог  быть  и 
войсковой  архитектор  А.А.  Гопиус,  сменивший  на  этом 
посту  итальянца  М.  Дельмедино  в  1831  году.  Интересные 
сведения о Гогшусе находим в очерке Савичева “Физиономия 
г.  Уральска  и  его  окрестностей  за  100  лет  и  в  настоящее 
время”  (УВВ,  1874),  где  отмечается,  в  частности,  что  под 
его  "‘наблюдением  выполнялись”  в  городе  “постройки 
общественных  зданий  в  30-х  годах”.
Уральские  собеседники  Пушкина  не  оставили 
потом кам   никаких  воспоминаний,  докум ентов  того 
времени... Возможно, они были, но не сохранились, недошли 
до  нас.  И история уральской поездки известна, в основном, 
из  сообщений  самого  поэта.
В  Уральске  Пушкин  встречался  и  беседовал  не 
только с атаманом и офицерами,  но и с рядовыми казаками 
и  казачками.  Именно  здесь  он  еще  застал  восьмидесяти­
девяностолетних  свидетелей давно  умолкнувшей  кровавой 
эпохи.  В  их  рассказах  он  находил  живые  черточки  и 
подробности  о  казачьем  Петре  III.  Причем,  если  о
Уральские казаки времен А. С. Пушкина

Покатилове  и  Бизянове  поэт  говорит  очень  кратко  и  как 
бы  вскользь,  то  о  простых  уральцах  он  рассказывает 
более  пространно,  называя  возраст,  имя,  фам илию  
собеседника,  примечательные  черты  его  характера, 
сообщает интересные бытовые детали. Так,  в  примечаниях 
ко 2 главе “Истории  Пугачева” читаем:  “В  Уральске  жива 
еще  старая  казачка,  носившая  черевики  его  (то  есть 
П угачева)  р а б о т ы ” .  В  “ З а м е ч а н и я х ”  к  " И с т о р и и  
Пугачева”  П уш кин  вновь  упоминает  о  престарелой 
собеседнице:  “Грех  сказать  -   говорила  мне  80-летняя 
казачка,  -  на  него  мы  не  жалуемся,  он  (то  есть  Пугачев -  
Н .Щ .)  нам  зла  не  сделал” .  О собенно  зап о м н и л ась 
Пушкину  беседа  с  ветераном-пугачевцем  Пьяновым, 
сыном Дениса  Пьянова,  у  которого  квартировал  Пугачев 
во  время  приезда  в  Яицкий  городок  в  ноябре  1772  года 
и  которому  признался,  что  он  царь  Петр  111.  Пушкин 
и м ен ует  его  Д м и тр и ем   Д ен и со в и ч ем   П ь я н о в ы м . 
Оренбургский  краевед  С.А.  Попов  считает,  что  Пушкин 
запамятовал  имя  своего  собеседника  и  подтверждает  эго 
историческим и  докум ентам и  и  р еви зск о й   ск а зк о й  
(переписью)  жителей  г.  Уральска  в  июне  1834  года  (С. 
Попов.  Собеседники  Пушкина в Уральске // Южный Урал. 
Оренбург,  1978.  №  41.  5  янв.).  Среди  более  чем  2000 
семейств  рядовых  казаков  встречается  единственный 
казак по  фамилии  Пьянов.  Это был  95-летний  “М ихайло 
Денисов  Пьянов” ,  без  всякого  сомнения,  тот  самый 
собеседник,  которого  Пушкин  назвал  Дмитрием.  Как 
известно,  Михаил  (Дмитрий)  был  одним  из  любимцев 
Пугачева,  принадлежал  к  числу  лиц,  близко  стоящ их  к 
нему.  Пугачев  был  посаженным  отцом  на  его  свадьбе. 
Первый  писарь  Пугачева,  “думный  дьяк”  повстанческой 
военной  коллеги и   яи ц к и й   к а за к   И ван  П о ч и та л и н  
показывал  на  допросе  от  8  мая  1774  года  в  Оренбурге, 
что  в  январе  1774  г.  Пугачев  выезжал  из  Б ердской

Уральские казачки. XIXв. 
слободы  в  Яицкий  городок,  где  «выбрал  двух  девок, 
которые ему  были  нравны,  и женил двух своих любимцев
-   меня,  Почиталина,  и  Михайлу  Пьянова.  Свадьба  была 
сделана  на  щет  Пугачева.  И  платье  на  невесту  положил 
он  свое:  моя  жена  -   дочь  казака  Семена  Головачева, 
к оторы й  умер,  а  Пьянова  -   дочь  же  казака  Ивана 
Пачколкина,  который  ныне на Яике».  (Пугачевщина.  М,- 
Л „  1929.  Т.2).
Содержание  беседы  с  Пьяновым  Пушкин  привел 
на  страницах  “Истории  Пугачева”  и  в  “Замечаниях  о 
бунте” .  Со  слов  Пьянова  Пушкин  выяснил  характер 
о тн о ш ен и й   вождя  восстания  с  яицким и  казакам и: 
“Пугачев  скучал  их  опекою.  Улица  моя  тесна,  говорил 
он Денису Пьянову,  пируя на свадьбе младшего его сына”. 
В  примечании  к  этой  фразе  Пушкин  подчеркивает: 
“Слыш ано  мною  от  самого  Дмитрия  (т.е.  Михаила  -  
Н .Щ .)  Денисовича  Пьянова,  доныне  здравствующего  в 
У ральске”.
С лова  П угачева,  услыш анны е  П уш киным  от 
Пьянова,  вошли  в  одно  из  ключевых  (для  понимания

личности  и  судьбы  Пугачева)  мест  романа  Капи ганская 
дочка”.  Совпадение  почти  буквально.  “Улица  моя  тесна.
-  признается  Пугачев  Гриневу,  -  воли  мне  мало.  Рсбяга 
мои  умничают.  Они  воры.  Мне  должно  держать  ухо 
востро...”.
Михаил Денисович  Пьянов  был  твердо  убежден, 
что  Пугачев  был  не  простой казак,  а  император  Петр  III. 
Когда  Пушкин  в  беседе  с  ним  отозвался  о  Пугачеве  как 
самозванце,  то  получил  отповедь  старого  казака:  “Он 
для  тебя  Пугачев,  ответил  мне сурово  старик,  а для  меня 
он  был  великий  государь  Петр  Федорович” .  Об  этой 
ф а н а т и ч н о й   в е р е   П ь я н о в а   и  д р у г и х   у р а л ь с к и х  
“престарелых  очевидцев”,  так  поразивш ей  поэта,  он 
говорил  своим друзьям и  знакомым как о  самом  сильном 
своем  впечатлении  от поездки на Урач.  К.И.  Савостьянов 
вспоминал:  “Д оверие,  п ро и звед ен н о е  к  себ е  этим  
историческим  злодеем  во  многих  невеждах,  говорил 
Пушкин,  до  такой  степени  было  сильно,  что  некоторые 
самовидцы  говорили  ему  лично  с  полным  убеждением, 
что  Пугачев  был  не  бродяга,  а законный  царь  Петр  III,  и 
что  он  только  напрасно  потерпел  наказание  от  злобы  и 
ненависти людей”  (Пушкин и его современники. J1.,  1928).
Мысль о том,  что  восстанием  предводительствовал 
не  Пугачев,  а  истинный  император  Петр  Ф едорович 
доминирует  в казачьем  фольклоре  на  протяжении  почти 
двухсот лет.  Вслед за Пушкиным это  отмечали  В.И. Даль, 
И.И.  Железнов,  В.Г.  Короленко  и  др.
В.И.  Даль,  сопровож давш ий  в  июне  1837  г. 
наследника  престола,  будущего  Александра  11  в  поездке 
от  Оренбурга  в  Уральск,  вспоминал  о  своей  беседе  с 
уральской  казачкой:  “Мы  выехали  в  4  часа  пополудни  в 
Мухрановскую  станицу,  на  этом  пути  первую  станицу 
Уральского  войска.  Все  казаки  собрались  у  станичного, 
в  избах  оставались  одни  бабы  и  дети.  Тощий,  не  только
108

голодный,  я  бросился  в  первую  избу  и  просил  старуху 
подать  каймака,  топленого  молока  —
  сырого  здесь  не 
держат  -   и  хлеба.
-Ну  что,  -  сказал  я,  -  чай  рады  дорогому  гостю, 
государю  наследнику?
-Помилуй,  как  не  рады?  -   отвечала  та,  -  ведь  мы 
тута  -   легко  ли  дело,  царского  племени  не  видывали  от 
самого  от  государя  Петра  Федоровича...  То  есть  от 
Пугачева”  (В.И.  Даль.  Воспоминания  о  Пушкине).
И.И.  Железнов,  записавший  в  50-х  годах  19  века 
большое  количество  преданий  о  Пугачеве,  однажды  в 
б е с е д е   с  и с т о р и к о м   М .М .  С ем ев ск и м   о тм ети л : 
“Замечательно,  что  у  нас  на  Урале  до  сих  пор  казаки, 
подгуляв,  говорят:  “Эх, лихое  житье было  при  покойном 
царе-батюшке,  никакого то есть запрету  не было,  то  есть, 
што  хош ь,  то  и  делай,  пей,  гуляй,  веселись  вволю, 
нараспаш ку”  (Рукописный  отдел  ИРЛИ  (Пушкинский 
дом ).  Ф .27 4.  О и.1.  Е д .хр.41).  Пугачев  рисуется  в 
преданиях  народным  заступником,  противопоставляется 
вздорной  и  ревнивой  “жене”  -  царице  Екатерине.  А  в 
од н о м   из  п р е д ан и й   к а з а к и ,  под  стр ахо м   плетей 
п р и н у ж д а е м ы е   п р и зн ать   сам о зван ство   П угачева, 
отказываются,  тем  не  менее,  называть его  “казачишкой”, 
как  честят его усмирители...  “Какой он казачишка? Разве 
казак  -   вот  это дело!”
В.Г.  Короленко, путешествуя по Уралу летом  1900 
года,  в  поселке  Требухи  услышал  от  89-летнего  казака 
А.И.  Х охлачева  проникновенны е  слова  о  Пугачеве, 
сказанны е  как  бы  от  лица  всего  казачества:  “Пиши: 
старый  казак  Ананий  Иванович  Хохлачев  говорил  тебе: 
мы,  старое  войско,  так  признаем,  что  настоящий  был 
царь,  природный...  Так  и  запиши!.  Правда  это... 
(У 
казаков.  Из  летней  поездки  на  Урал).
К   числу  уральских  очевидцев  пугачевщины,

И.А. Крылов
р а с с к а з ы  
к о т о р ы х  
использованы  Пушкиным 
в  работе  над  “ Историей 
П у г а ч е в а ” , 
м о ж н о  
с 
полным  правом  отнести 
в е л и к о г о  
р у с с к о г о  
б а с н о п и с ц а  
И в а н а  
Андреевича  Крылова.  Он 
был  первым  свидетелем 
в о сс та н и я   П у га ч е в а ,  с 
которым  поэт  встретился 
еще до  приезда  в Уральск. 
Среди  “Записей  устных 
р а с с к а з о в ,  п р е д а н и й , 
песен”  Пушкин  поместил 
его  в о с п о м и н а н и я   под 
н а зв а н и е м   “ П о к а з а н и я  
Крылова  (поэта)” .  И.А.  Крылов  рассказывал  великому 
поэту  о  своем  детстве,  которое  проходило  в  Яицком 
городке  и  О ренбурге  к ак   раз  во  время  к азач ьего  
восстания.  Его отец, капитан Андрей Прохорович  Крылов, 
служил  пом ощ ником   ком енданта  Я и ц кого  городка 
подполковника  И.Д.  Симонова.  Он  проявил  мужество  и 
находчивость  при  защ ите  Я иц кой  креп о сти .  Ж ен а 
Крылова  во  время  военных  действий  находилась  с 
ч еты р ех л етн и м   сы ном   в  О р е н б у р ге ,  о с а ж д е н н о м  
Пугачевым.
Будущий баснописец имел возможность наблюдать 
происходившее  во  время  осады  Оренбурга  и  передать 
некоторые  конкретные  наблюдения,  рисующие,  тем  не 
менее,  общую  картину  жизни  горожан.  Например,  И.А. 
Крылов  рассказал  о  том,  что  во  время  осады  города  “на 
их  двор  упало  несколько  ядер”,  он  помнил  голод,  когда 
за куль муки заплачено было его матерью  (и то тихонько)

25  p.’ ,  что  Пугачев обещал  повесить  не только  капитана 
А н д р е я   К р ы л о в а ,  но  и  его  ж ен у   с  сы н о м .  В 
в о с п о м и н а н и я х   И .А .  К р ы л о в а  о с о б о е   зн а ч ен и е 
п р и о б р е т а ю т   м н о г о ч и с л е н н ы е   б ы то вы е  д е т а л и , 
характеризующие казачий  уклад жизни,  отношения между 
детьми  различных социальных групп.  Пушкин записывает: 
“После  бунта  Ив.  Крылов  возвратился  в Яицкий  городок, 
где  завелася  игра  в  пугачовщину.  Дети  разделились  на 
две  стороны:  городовую  и  бунтовскую,  и  драки  были 
значительны е.  К рылов,  как  сын  капитанский,  был 
предводителем  одной стороны.  Они выдумали, разменивая 
пленных,  лишних  сечь,  отчего  произошло  в  ребятах, 
между  коими  были  и  взрослые,  такое  остервенение,  что 
принуждены  были  игру  запретить.  Жертвой  оной  чуть 
было  не  сделался  некто  Анчапов  (живой  доныне). 
Мертваго,  поймав  его  в  одной  экспедиции,  повесил  его 
кушаком  на  дереве.  -   Его  отцепил  прохожий  солдат.  11 
апреля  1833”.  По  существу  в  приведенном  рассказе, 
в е р н е е   -   п у ш к и н с к о й   зап и си   р а с с к а за   К ры лова 
нарисованы  картины  уральской  жизни  после  разгрома 
пугачевского  движения  и  раннего  детства  будущего 
баснописца.  Ранние впечатления И.А.  Крылова оказались 
очень яркими,  а детская  память достаточно  устойчивой.
Рассказами  И. А.  Крылова Пушкин воспользовался 
также  в  работе над  “Капитанской дочкой”.  И  в капитане 
М иронове,  несомненно,  воплощены  черты  служаки 
Андрея  П рохоровича,  мужественного,  бесстрашного, 
внеш не  простого  человека,  готового  погибнуть,  но 
сохранить свою честь незапятнанной.  Отец Крылова умер, 
когда  Ване  Крылову  было  всего  9  лет.  Екатерина  11 
оказалась  неблагодарной  по  отношению к заслуженному 
оф ицеру,  и  семья  Крыловых  прозябала  в  нищете.  В 
п и с ь м е   к  и м п е р а т р и ц е   ж ен а  А .П .  К р ы л о в а   так  
характеризует  своего  мужа:  “Андрей  Крылов  в  службе

Вашего  императорского величества находился  с  751  года, 
сперва  в  оренбургском  гарнизоне,  а  потом  в  полевой 
сл у ж б е  к а п и т а н о м   и,  ко м ан ду я  ш естою   п о левою  
командою, в многократных против уральских мятежников 
военных  действиях  и  в  осаде  от  сих  же  злодеев  в 
У ральском   городке  был,  причем  о казал  отм енную  
ревность и храбрость”  (Цит.  по  кн.:  Н.  Степанов.  Крылов. 
М.,  1969).
Кроме многочисленных достоинств,  капитан  А.П. 
Крылов,  по-видимому,  обладал  и  даром  незаурядного 
р а с с к а з ч и к а .  И зв е с т н о ,  что  о д н и м   из  о с н о в н ы х  
источников,  наряду  с рассказами  уральских  старожилов, 
послуживших  Пушкину  при  описании  осады  Яицкой 
крепости  стала  анонимная  статья  “Оборона  крепости 
Яика  от  партии  мятежников” ,  опубликованная  в  1824 
году  в  ж у р н а л е   “ О т е ч е с т в е н н ы е   з а п и с к и ” .  П о 
определению  Пушкина,  труд  “неизвестного  очевидца” 
осады “носит драгоценную печать истины,  неукрашенной 
и  простодушной”.  Как  установил  Р.В.  Овчинников,  эта 
“весьма  зам ечательная  статья”  представляет  собой 
литературную  обработку  текста  письма  А.П.  Крылова. 
Факт этот,  считает Овчинников,  остался  неизвестным  ни 
И.А.  Крылову,  ни  Пушкину.  Хотя,  по  нашему  мнению, 
Пушкин  мог  и  догадываться  об  истинном  авторе  этой 
статьи.  Ведь  далеко  не  случайно  Пушкин  “Показания 
Крылова”  сопровождает  припиской  “Поэта” .  Тем  самым 
как  бы  подчеркивая,  что  они  принадлежат  баснописцу, 
а  не  его  отцу,  военному  ч еловеку,  автору  другого 
сочинения.
Кроме  названных  самим  поэтом  собеседников, 
некоторые  имена  мы  узнаем  из  уральских  источников. 
Так,  из  поминальной летописи М ихайло-Архангельского 
собора  стало  известно,  что  Пушкин  посетил  собор  и 
беседовал  со  свящ ен н и к о м   В аси лием   И вановичем

Червяковым.  Эта  уникальная  рукопись  носила  название 
“Приходская  летопись  Оренбургской  Епархии  градо- 
Уратьского  Михайло-Архангельского  единоверческого 
собора” .  Составил  ее  протопоп  Савва  Иванович  Назаров 
в  1865  г.,  записавший  в  нее  сохранившиеся  предания  о 
соборе  с  1751  г.,  то  есть  со  дня  его  освящения.  В 
н а с т о я щ е е   врем я  м е с т о н а х о ж д е н и е   л е т о п и с и   не 
установлено.  Однако содержание записей более или менее 
известно.  Многочисленные ссылки  на летопись  находим 
в  книге  историка  А.Б.  Карпова  “Памятник  казачьей 
старины”  (Уральск,  1911).  Его выписки из этого ставшего 
т е п е р ь   л еген д ар н ы м   и с т о ч н и к а   со д ер ж ат  м ного 
интересных  фактов  и  подробностей,  связанных  с  самым 
древним  зданием  города.  В  записи  С.И.  Назарова  о 
с о б о р е , 
п р и в о д и м о м   А .Б .К а р п о в ы м ,  го во ри тся 
следующее:  “При  нем была четырехъярусная 
(В  “Истории 
Пу га че в а"   -   шестиярусная  -   Н.Щ.)
  готической 
архитектуры  колокольня,  а с правой -  кремль и войсковая 
изба,  которые  во  времена  Пугачевского  бунта  взорваны 
на  воздух”.  В  примечании к этим сведениям сообщается: 
“Это  передано очевидцем священником собора Василием 
Ивановичем  Червяковым,  умершим  в  1841  году  96  лет 
от  роду.  Во  время  бунта  он  уже  состоял  на  службе  при 
соборе.  От него многое заимствовал г.  Пушкин,  писавший 
историю  Пугачевского бунта.  При нем и служил дьяконом 
5  л ет  Пр.  С.  Назаров”.
Достоверность встречи Пушкина со священником 
Червяковым  подтверждается  и  другими  источниками.  В 
1978  году  просматривая  газету  “Уральские  войсковые 
ведомости”  (1867-1917),  мне  удалось  обнаружить  очерк 
Н.Ф.  Савичева  “Нечто  из времен катастроф  (УВВ,  1884, 
№18)  и  впервые рассказать о  нем  (С  кем встречался  поэт 
//П риуралье,  1979,  6 июня;  Фольклорно-этнографическая 
т е м а т и к а   в  “ У р а л ьс к и х   во й ск о вы х   в ед о м о ст я х ” .

Публикации  Н.Ф.  Савичева  за  1867-1885  гг.  //  Очерки 
и сто р и и   р у сск о й   эт н о гр а ф и и ,  ф о л ь к л о р и с т и к и   и 
антропологии.  М.,  1982.  Вып.  IX).  Из  очерка  Савичева 
можно  узнать  и  о  содержании  бесед  поэта  с  уральцами. 
В  нем  содержится  воспоминание  войскового  старшины 
Антона  Петровича  Бородина  о  пребывании  Пушкина  в 
Уральске.  Вот  эта  запись:  “Так  и  мне,  -  начал  он  (А .11. 
Бородин),  -  один  из  тех  казаков,  которых  расспрашивал 
А.С.  П ушкин,  именно  Бахирев  сказывал,  что  когда 
Червяк,  бывший  некоторое  время  писарем  у  Пугачева, 
стал умирать, то Бахирев, задушевный приятель умершего 
и сам видевший самозванца,  просил по-дружески  Червяка 
перед  смертью  сказать  истину:  был  то  Петр  III  или 
самозванец Пугачев.  На это Червяк положительно отвечал, 
что “это никто  иной был,  как император Петр III,  потому, 
прибавил  он,  что  таких  знаний,  распорядительности  и 
проницательности  не  может  быть  в  простом человеке.  И 
мне,  говорит,  Александр  Сергеевич  Пушкин  толковал, 
что  это  был  самозванец,  донской  казак Емельян  Пугачев 
и  присвоил  себе  имя  умершего  императора,  но  я  этому 
не  верю.  Где  новым людям  знать,  что  в  старину  было...”
Рассказы  “престарелых  очевидцев”,  хранителей 
преданий  и  песен,  дали  кровь  и  плоть  образу  Пугачева, 
оживили страницы  “Истории  Пугачева”  и  “Капитанской 
дочки”.
Б ез  сом нения,  и  Б ахирев,  и  Ч ер вяко в  были 
собеседниками  Пушкина.  Именно  они  могли  сообщить 
п о э ту   в аж н ы е  п о д р о б н о с т и   у р а л ь с к и х   с о б ы т и й  
п у г а ч е в с к о г о   в р е м е н и ,  в  ч а с т н о с т и   о  т о м ,  к а к  
пугачевцами  был  произведен  подкоп  под  соборную  
колокольню и взрыв ее.  В пятой главе “Истории Пугачева” 
читаем: 
Гарнизон  приготовился;  ожидали  взрыва  и 
приступа.  Не  прошло  и  двух  часов,  как  вдруг  подкоп 
был  приведен  в  действие;  колокольня  тихо  зашаталась.

Нижняя  палата  развалилась,  и  верхние  шесть  ярусов 
осели,  подавив  нескольких  людей,  находившихся  близ 
колокольни.  Камни,  не быв разметаны,  свалились в  груду. 
Бывшие  же  в  самом  верхнем  ярусе  шесть  часовых  при 
пушке  свалились  оттоле  живы;  а один  из  них,  в то  время 
спавший,  опустился  не только  без всякого вреда,  но даже 
не  проснувшись” .
Драм атические  события,  связанные  с  осадой 
Пугачевым  Яицкой  крепости  и  вообще  с  пребыванием 
его  в  Яицком  городке,  разыгрались  в  древнейшей  части 
города,  п ри легаю щ ей  к  М и х ай ло -А р х ан гел ьск о м у  
собору,  так  называемых  Куренях.  Здесь  сохранились 
безм олвны е  свидетели  тех  д алеких  событий.  Сама 
атмосфера  этого  заповедного места,  сохранившая  аромат 
пугачевской  поры,  без  сомнения,  волновала  поэта  и 
будила его воображение.  Здесь ему приоткрылось многое. 
И  судьба  Пугачева,  и  его  личность,  и  отношение  к  нему 
казачества.
М и х ай л о -А р х ан гел ьск и й   собор  и н тересовал 
П уш кина  прежде  всего  как  исторический  памятник, 
с о х р а н и в ш и й с я   от  п у гач е в ск о го   вр ем ен и .  Время 
п е р в о н ач ал ь н о го   со о р у ж е н и я   с о б о р а  н еи зв естн о . 
В н а ч ал е,  п о -в и д и м о м у ,  в  X V II  в ек е ,  с о б о р   был 
деревянным,  как  и  больш инство  построек  Яицкого 
городка;  с  1747  года  он  был  выстроен  заново  из  камня, 
с  тремя  приделами  в  честь  святых  Николая,  Гурия  и 
Варсонофия.  Придел  -   особый  алтарь  в  православном 
храме,  обращенный,  как  и  главный  алтарь,  к  востоку, 
располагается  впереди  или  позади  главного  алтаря. 
Придел существует для того, чтобы  в один день совершать 
несколько  литургий  (по числу  приделов).
Колокольня  была построена отдельно от корпуса 
собора,  с  северной  стороны.  В  1773  году  около  собора 
была выстроена крепость; кроме собора и его колокольни,

Михайло-Архангельский собор. Фото. Конец XIXв.
здесь  находились  “войсковой  выход  и  погреб” ,  то  есть 
арсенал  и  склад  для  пороха,  а  также  стояла  каменная 
войсковая канцелярия. Яицкая крепость была своего  рода 
кремлем.  В  ней  находился  гарнизон  правительственных 
войск,  выдерживавший  пугачевскую  осаду  с  30  декабря 
1773  г.  по  16  апреля  1774  г.
При  осмотре  собора  Пушкин  не  мог  не  обратить 
внимание на иконостас  с  иконами древнего письма (XVI- 
XVIII),  среди  которых  выделялась  “Казанская  Божья 
матерь  с  Эдесского  острова”,  пожертвованная  одним  из 
яицких  атаманов  в  1721  году,  на  скромный  памятник 
над  могилой  о.  Дмитрия,  который,  по  преданию,  весьма 
распространенном у  в  У ральске,  о тк азал ся   венчать 
Пугачева  и  Устинью  Кузнецову.
Многие  из  замечательных  вещей,  украш авш их 
внутренность  собора  в  день  его  посещения  Пушкиным, 
к  с о ж а л е н и ю ,  у т е р я н ы .  Т а к   и с ч е з л о   м е д н о е  
посеребренное  паникадило,  висевшее  в  алтаре  ещ е  в 
н а ч ал е  6 0 -х   годов  п р о ш л о го   в е к а .  Г о в о р я т ,  о н о 
разбилось...  А  ведь  это  произведение  искусства  работы
116

немецких  мастеров  1662  года.
М ихайло-А рхангельский  собор  был  святыней 
яицкого  казачества:  все  праздники  и  парады  казаков 
п роход и ли   на  площ ади  перед  ним,  некогда  здесь 
собирался  круг,  упраздненный  властями после  восстания. 
В  1833  года  рядом  с  собором  находилось  деревянная 
колокольня,  возведенная вместо взорванной  пугачевцами 
каменной.  Остатки  ее  Пушкин  мог  еще  видеть.  Новую 
каменную  колокольню  построили  в  1861  году.
В  Куренях  П уш кину  показывали  два  дома  -  
деревянный  и  каменный.  Первый  принадлежал  казаку 
Петру  Кузнецову,  на дочери  которого  Устинье  женился 
П у гач ев .  В о  в то р о м ,  т а к   н а зы в аем о м   “д в о р ц е ” , 
принадлежавшем  Михаилу  Толкачеву,  останавливался 
Пугачев,  когда  приезжал  в  Я ицкий  городок  из-под 
осажденного  Оренбурга.  В  этом доме  он  праздновал  свою 
свадьбу  с  молодой  казачкой.
Дом  Толкачева ие  сохранился до нашего  времени. 
Разрушен  в  30-е  гг.  и  другой  ценнейший  исторический
...^гл-.у* 
Г*-*-*-------
ДомМ.П.  Толкачева («Дворец» Е.Пугачева) Фото. 
Конец XIX в.
Каталог: dmdocuments
dmdocuments -> Қазақ филологиясы кафедрасы
dmdocuments -> Айса байтабынов эпик жыршы
dmdocuments -> Мүхамбетқалиев С., Ахметов К.Ғ, Ғабдуллин Х. А. Байүлы мен Жетіру және Төре, Төлеңгіт
dmdocuments -> Көпбаева М. Р. ф.ғ. к., М. Әуезов атындағы Оңтүстік
dmdocuments -> Н. С. Тілеуханов
dmdocuments -> Т.ӘЛімқҰловтың «Қараой» ӘҢгімесіндегі махамбет тұЛҒасы акбулатова С. Б
dmdocuments -> Батыс қазақстандық КҮй дәСТҮрін әлемге мойындатқан қҰрманғазы рухы с. Ә. Күзембай
dmdocuments -> Кафедрасының отырысы шешімімен бекітілген. Педагогикалық жоғары оқу орындарының студенттеріне арналған. Орал, 2011

жүктеу 39.6 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9




©emirb.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет