Павлодар мемлекеттік педагогикалық институты



жүктеу 401.44 Kb.
Pdf просмотр
бет3/3
Дата04.05.2017
өлшемі401.44 Kb.
1   2   3

Әдебиет 

1.  Аманов  Б.Ж.,  Мухамбетова  А.И.  Казахская  традиционная  музыка  и  ХХ  век.  – 

Алматы: Дайк-Пресс, 2002. – 544 с. 

2.  Сергеев Б.Ф. Парадоксы мозга. – С-П.: изд. ЛКИ, 2008. – 260 с. 

3.  Райымбергенов А., Райымбергенова С., Байбосынова У. Жалпы білім беретін казак 

орта  мектебінін  музыка  паніне  арналган  «Мурагер»  багдарламасы.  1  –  9  сыныптар.  – 

Алматы: Умай баспасы, 2003. – 248 б.  

 

 



 

 

21 



ПЕДАГОГИКА БУДУЩЕГО 

Материалы Республиканской научно-практической конференции, 

посвященной 40-летию подготовки педагогических кадров с высшим 

образованием в Павлодарской области. – Павлодар, 2002, Т. 1. - с. 30 - 36. 

 

Кандидат искусствоведения, доцент Б.Д. Кокумбаева 

ПГУ им. С.Торайгырова, г. Павлодар 

  

Ни  один  пласт  культуры  не  воздействует  так  непосредственно  на  душу, 



как  педагогический  процесс.  Это  заложено  в  самой  природе  воспитательно-

образовательной  системы  как  интегрированного  тождества  культуры, 

вбирающей в себя все относительно самостоятельные сферы - религию, мораль, 

искусство,  право,  науку,  философию…  При  этом  сфера  образования-

воспитания  отличается  от  всех  них  тем,  что  этот  эфир,  который  определяет 

жизнь,  поведение,  образ  мысли  каждого  человека.  «Образование  –  это 

отчеканенная форма, образ совокупного человеческого бытия» (1, 21). Выявляя 

и проявляя смыслы, образование способствует  приращению бытийственности, 

ибо только будучи проявленным смыслом, бытие человека может быть названо 

человеческим.  

Что  касается  места  вышеперечисленных  сфер  духовного  производства  в 

педагогическом  процессе,  то  оно  зависит  от  горизонта  назначения  Человека  и 

смысла его жизни. Наименее популярна в ценностно-смысловой иерархии сфер 

современной  культуры  этика.  Историко-философский  анализ  этому  явлению 

дает  К.А.Абишев,  усматривающий  корни  тому  в  внутренней  интенции  - 

утилитарной сущности производственной деятельности, определяющего особое 

видение  мира  и  самого  себя  по  западным  меркам.  «Глубинной  сутью  такого 

отношения  к  миру  оказалось  даже  не  столько  потребление,  все  большее  и 

большее,  все  качественнее  и  лучше  и  т,д.  Потребление  и  его  крайне 

абстрактное,  лишенное  всякого  конкретного  содержания  и  определенности 

выражение  -  иметь  и  иметь  -  оказалось  тоже  средством  для  более  глубоко 

лежащей потребности - потребности господствовать , превосходить, превзойти, 

Богатство  в  смысле  удовлетворения  всех  других  потребностей  не  имело  бы 

никакого смысла, если бы оно  не давало ощущения власти или превосходства 

над другими или в более безобидном значении независимости. Следовательно, 

качества,  которые  делают  человека  человеком  сводятся,  главным  образом,  к 

силе в ее всевозможных вариациях, начиная с элементарной физической силы и 

ловкости, 

кончая 

многими 


другими 

свойствами 

и 

средствами, 



обеспечивающими  превосходство.  Развитие  дискурсивных  способностей, 

вооружение  знаниями  и  умениями,  богатством,  славой  и  успехом,  связями, 

властью,  и  т.д.  и  т.п.  -  лишь  некоторые  разновидности  этой  силы,  если  она 

имеется  у  индивида.  Негативными,  естественно,  выступают  всякие 

разновидности  и  вариации  слабости.  На  втором  плане,  а  иногда  даже  за 

пределами  подобной  системы  ценностей  оказывается  развитие  у  индивидов 

нравственных качеств - доброты, справедливости, милосердия и т.д. Они скорее 


 

 

22 



всего  относятся  к  категориям  слабости.  Такая  ценностная  установка 

настраивает, конечно видеть в знаниях и умениях прежде всего силу. Поэтому и 

почти  во  всех  наших  школах  висят  лозунги  с  изречением  "Знание  -  сила". 

(К.А.Абишев,2, 140).  

 Приведенная  аксиологическая  модель  характерна  для  педагогического 

процесса в целом, ориентированного на потребностно-полезностную функцию 

в  современном  обществе.  Доминирующим  в  этой  модели  оказывается 

образование,  в  то  время  как  воспитание  не  только  вторично,  но  и  выполняет 

прямо  противоположную  образованию  функцию.  "Функция  воспитания 

полагается  в  том,  чтобы  привить  (в  буквальном  "мичуринском"  смысле) 

Человеку  комплекс  этических,  юридических,  религиозных,  эстетических  и 

иных норм. Воспитание апеллирует не столько к мышлению Человека, сколько 

к его чувству, к эмоциям, к "сердцу". В этой связи образование и воспитание не 

только  превращаются  в  относительно  самостоятельные  сферы  с  разными 

задачами,  целями  и  идеалами,  но  и  расщепляют  целостность  человеческого 

духа....  на  изолированные  и  все  более  изолируемые  друг  от  друга  области 

приложения  своей  функциональной  активности....  Вследствие  этого  каждая  из 

них  прилагает  к  нему  разные  масштабы,  предъявляя,  в  итоге 

взаимоисключающие требования" (А.А.Хамидов, 3, 20). 

Примерно  та  же  ситуация  сложилась  и  в  сфере  религии.  И  это  не 

случайно.  Во  все  времена  и  у  всех  народов  нравственность  и  религия  тесно 

соприкасались,  образуя  религиозно-этическое  духовное  начало  в  жизни 

человечества т.е.то, что относится по классификации К.А.Абишева к категории 

слабости.  К  тому  же,  в  современном  светском  обществе,  к  каковым 

принадлежит  и  Казахстан,  религарность,  хотя  и  не  преследуется  законом,  но 

все  же  находится  как  бы  вне  закона.  И  если  этика  декларируется  хотя  бы  на 

словах,  по  отношению  к  религии  сохраняется  сдержанная  позиция.  Тому 

имеются  исторически  объективные  причины.  Приведенная  выше  мысль 

К.А.Абишева  о  ценностно-смысловой  артикуляции  силы  еще  более,  чем  в 

этической  сфере,  актуальна  для  религиозной  веры,  ибо  конфессиональные 

войны  вспыхивали  именно  по  той  причине,  что  восходящие  государства  и 

этносы пытались навязать силой "своего" Бога, "свою" религию. 

Искусство....  Диагноз  ученых  "глобальный  кризис  культуры", 

распространяется, увы, и на эту сферу (4, 236). Здесь он усматривается в конце 

классической культуры, покончившей с "добрым старым человеческим миром, 

распылив  его  по  экрану  телевизора".  (5,  127).  По  словам  отечественного 

философа  Б.Нуржанова,  мы  находимся  "не  перед  опасностью  конца  мира,  а 

давно по ту сторону ее". (6, 245). Казалось бы, искусство вроде как бы занимает 

более  весомое  положение  в  образовательно-воспитательной  системе  (по 

сравнению  с  этикой  и  религией),  пока  еще  присутствует  (пусть  и  в 

минимальных  дозах)  в  учебных  планах  школы.  Тем  не  менее  фактически  оно 

находится на периферийном положении, так как не выдерживает конкуренции с 

более  престижными  и  экономически  рентабельными  учебными  предметами. 


 

 

23 



Что  же  касается  искусства  как  воспитательного  фактора,  то  о  его  месте, 

значении, целях и задачах уже велась речь от имени А.А.Хамидова.  

Обрисованная  вкратце  ситуация  четко  регистрирует  духовный  климат 

современного  человечества  в  крупном  масштабе.  Полагаем,  что  приведенная 

модель  может  фигурировать  в  качестве  всеобщей  в  массовом  плане.  Ее 

достоинство  состоит  в  том.  что  она  наглядно  высвечивает  приоритет 

материально-вещного  начала  в  ущерб  чистой  духовности  и  еще  раз 

сигнализирует о неблагополучии духовного здоровья человечества. 

Попытаемся  проецировать  представленную  всеобщую  модель  на 

ограниченное  географическое  пространство  -  современное  казахстанское 

общество.  Имея  свои  локально  очерченные  спецификации,  оно  содержит 

вместе  с  тем  общий  абрис  всего  человечества.  В  этом  смысле  заданный 

ограничитель  позволяет  четче  высветить  минусы  и  плюсы,  проблемы  и 

перспективы в целом. 

Переход от тоталитарного Союза к Республике Казахстан способствовал 

более  глубинному  проникновению  в  истоки  отечественной  культуры. 

Оказалось,  что  культура  одного  из  самых  непрестижных  (по  мнению 

"авторитетов"  науки)  народов  -  казахов  –  обладает  такими  ценностно-

значимыми  качествами,  каких  современное  цивилизованное  общество, 

поглощенное  материальными  потребностями,  не  имеет.  Духовно-этическое 

начало,  культ  нравственности  исторически  неперспективного  (причем  не 

только  в  недавнем  прошлом,  на  обыденном  уровне  это  мнение  еще  и  сейчас 

живуче) казахского народа содержит такую концентрацию потенциала, которая 

позволила  Ак  Сарбазу  объявить  Казахстан  эпицентром  человечества  (Ак 

Сарбаз - Едихан Шаймерденулы,7…).  

Высокое  духовно-нравственное  начало  как  особенность  Степи 

проявляется прежде всего в самой экзистенциальной и философичной области - 

религии.  Ученые  констатировали  тот  факт,  что  все  мировые  религии 

зародились  в  кочевой  среде.(Ак  Сарбаз  –  Едихан  Шаймерденулы, 

М.Ш.Хасанов, З.Ж.Наурзбаева, 8….). Более того. Почему-то именно у «диких» 

кочевников  не  наблюдалось  такого  фанатизма,  конфессиональных  войн, 

распрей,  которыми  так  богата  история  земледельческих  народов.  Религарная 

толерантность  исходит  из  веры  в  высокого  неба,  который  «настолько  был 

уверен в своем могуществе, что хладнокровно терпел рой богов помельче и не 

засуетился даже тогда, когда в степь визит нанес Аллах». (М.М.Ауэзов,9, 51  - 

52). Путешествие по океану трав , широким просторам Евразии, сформировало 

теокосмическую  Онтологию  кочевников,  суть  которой  состояла  в  понимании 

истины о том, что одно над всеми людьми Вечное Синее Небо, а потому о чем 

спорить, из-за чего убивать друг друга в крестовых походах? Интеллектуализм, 

философичность,  толерантность  как  менталитетные  черты  присущи  кочевому 

тенгрианскому  суперэтносу  по  отношению  ко  всем  сторонам  жизни.(10, 

Ж.К.Каракузова,  Хасанов  М.Ш.,  Мурад  Аджи…).  К  слову  сказать,  изучение 

тенгрианства как мифолого-религиозно-философского учения только началось. 

А потому вклад тенгризма в общечеловеческую сокровищницу еще впереди.  



 

 

24 



Аналогичная  ситуация  характерна  и  для  такой  отрасли  духовного 

производства,  как  искусство.  В  целом  положение  здесь  пока  остается 

удручающим. Однако полнокровной жизнью живет космический заповедник, в 

котором  формируется  кочевая  тенгрианская  ментальность  в  своей 

первозданной  чистоте.  Это  –  негосударственная  школа»КӨКІЛ»  в  городе 

Алматы,  основанная  всемирно  известными  учеными,  педагогами-новаторами 

А.Ы. и С.Ш.Райымбергеновыми.  

Как уже отмечалось, уязвимость современного педагогического процесса 

коренится  в  отсутствии  взаимосвязи  между  образованием  и  воспитанием. 

Целостную мировоззренческую культуру фактически не удается сформировать, 

ибо  философия  изучается  в  высших  учебных  заведениях,  когда  менталилет, 

мироотношение и мировоззрение подрастающего поколения уже сложились. А 

как  известно,  переучивать  всегда  сложнее.  Именно  потому  философски 

фундаментальна  и  педагогически  целесообразна  традиционная  культура  как 

целостность, тотальность педагогики, психологии, философии, этики, эстетики, 

искусства…,  т.е.,  говоря  научным  языком,  всех  базовых  социогуманитраных 

дисциплин  (11).  Это  связано  с  тем,  что  традиционная  Среда  формирует 

человека,  начиная  с  рождения,  вернее,  еще  раньше.  Обряды,  обычаи  в 

традиционном  обществе  направлены  на  рождение  ребенка  как  нового 

микрокосмоса  (12,  К.Нурланова).  При  таком  целенаправленном  воспитании-

образовании  уже  с  раннего  детства  закладывается  та  ментальность,  которая 

становится поистине судьбоносной в его жизни.  

Этот  общечеловеческий  опыт  народной  Среды,  сущностные,  глубинные 

основы  мировой  культуры  научно  обобщены  и  практически  внедрены  в 

авторской  школе  Райымбергеновых.  Изложенная  выше  духовно-этическая 

философия,  парадигма  нового  мировоззрения  формируется  в  космическом 

заповеднике  «КӨКІЛ»,  где  воспитание  и  образование  составляют  неделимый 

процесс,  в  единстве  когорого  происходит  становление  высших  духовных 

сущностей.  Ростки  этого  нового  –  хорошо  забытого  старого  не  заставят  себя 

ждать  и  уже  дают  свои,  пока  еще  мало  заметные  всходы  в  все  четче 

формирующемся  облике  нового  поколения  –  тенгрианцев,  последователей, 

учеников 

Ак 

Сарбаза-Едихана 



Шаймерденулы, 

А.И.Мухамбетовой, 

К.Ш.Нурлановой, С.Ш.Аязбековой, А.Ы. и С.Ш.Райымбергеновых….. Увидеть 

трогающие  до  глубины  души  потрясающие  результаты  этого  уникального  в 

мировой  практике  эксперимента  ,  прикоснуться  к  истокам  и  осмыслить 

ключевое  направление  школы  будущего  довелось  на  семинаре  в  городе 

Алматы, проведенном в ноябре 2001 года по линии Фонда Сорос. 

 На  эту  историческую  встречу  собрались  подлинные  энтузиасты,  прежде 

всего  ученики  и  последователи  А.Ы.  и  С.Ш.Райымбергеновых,  а  также 

огромное количество желающих их всех регионов Казахстана и сопредельных 

стран,  желающих  работать  по  этой  уникальной  системе.  Семинар  включал 

научную  часть  (лекции,  читаемые  ведущими  корифеями  современного 

гуманитарного  знания)  и  практическую  часть  (открытые  уроки,  проведенные 

авторами  школы.»Круглые  столы,  диспуты  показали,  что  последователи  этого 



 

 

25 



детища  работают  во  всех  регионах  Казахстана  и  имеют  впечатляющие 

результаты. 

Нами  рассмотрены  не  все  сферы  культуры.  Вне  рамок  исследования 

оказались  такие  значимые  отрасли  духовного  производства,  как  философия, 

наука,  право,  которые,  также  содержат  малоизвестный,  а  потому 

невостребованный  человечеством  потенциал  (13).  Но  и  рассмотренные  сферы 

убедительно  показывают,  что  Казахстан  имеет  свой  голос,  свою  сольную 

партию,  судьбоносную  для  всего  человечества  (Ак  Сарбаз  –  Едихан 

Шаймерденулы  ,14).  А  потому  стоит  не  только  изучать,  перенимать  опыт 

других  стран  и  народов,  рожденных  и  питаемых  иной  почвой,  но  и  более 

пристально  вглядеться  в  истоки  отечественной  культуры,  которая,  подобно 

земле,  таит  в  себе  несметные  духовные  богатства,  которые  ждут  своих 

Сатпаевых.  Цель  педагогики  будущего,состоит,  таким  образом  в  том,  чтобы 

открыть  новые  (хорошо  забытые  старые)  родники,  чтобы  поить  ее  ключевой 

водой  новое  поколение,  исцелять  недуги  и  восстанавливать  подорванное 

духовное здоровье обществу. 

 

Литература 

1.  Шелер М. Формы знания и образования // Избранные произведения. – М., 1994. 

2.  Абишев  К.А.  Личность,  образовательный  процесс  и  проблема  отчуждения 

Трансформация  системы  образования:  взгляд  философов  (Абишев  К.А.,  Дунаев  В.Ю., 

Закаева З.А., Камалиденова А.З., Курганская В.Д., Муналбаева У.Д., Соловьева Г.Г., Хамидов 

А.А.) – Алматы: Арыс, 2000. - 250 с.  

3.  Хамидов  А.А.  Мировоззренческие  основания  концепции//  Трансформация  системы 

образования….  

4.  Волков  Ю.Г.,  Поликарпов  В.С.  Человек:  Энциклопедический  словарь.  –  М.: 

Гардарики, 1999. 

5.  Нуржанов  Б.Г.  Культурология:  курс  лекций.  –  Алматы:  Университет  «Кайнар», 

1994. 

6.  Там же. 

7.  Жихан  Желтоксан  (Едихан  Шаймерденулы).  Ак  Сарбаз  –  Космический  Воин.  – 

Алматы: КӨКІЛ, 1997. 

8.  Там  же.  А  также:  Типовая  программа  по  культурологии  /для  студентов 

гуманитарных 

специальностей 

университетов/. 

Составители: 

М.Ш.Хасанов, 

З.Ж.Наурзбаева. – Алматы: Республиканский издательский кабинет, 1996. 

9.  Кочевники.  Эстетика:  Познание  мира  традиционным  казахским  искусством.  – 

Алматы: Гылым, 1993. 

10.  Каракузова Ж.К., Хасанов М.Ш. Космос казахской культуры – Алматы: Евразия, 

1993; Аджи М. Кипчаки. Древняя история тюрков и Великой Степи – М., 1999.  

11.  О  традиционной  культуре  см.:  Кокумбаева  Б.Д.  Введение  в  культурологию: 

Учебное  пособие  по  курсу  «Теория  и  история  мировой  и  отечественной  культуры».- 

Павлодар: ПГУ им. С. Торайгырова, 2000. 

12.  Нурланова К. Человек и мир: казахская национальная идея. – Алматы, 1994. 

13.  Типовая 

программа  по  культурологии  (для  студентов  гуманитарных 

специальностей  университетов  /Составители:  М.Ш.Хасанов,  З.Ж.Наурзбаева.-  Алматы: 

Республиканский издательский кабинет, 1996; Нурланова К. Земля - духовная опора народа - 

Алматы,  2000;  Мухаммед  Халель  Толебайулы.  Степная  мораль  и  кочевое  право.  Об 

особенностях образного мышления биев. Майкы би /г. Новое поколение, июнь – июль 2001 г. 

14.  Жихан Желтоксан (Едихан Шаймерденулы). Ак Сарбаз…. 


 

 

26 



МУЗЫКАЛЬНОЕ ИСКУССТВО И МУЗЫКАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ: 

НОВЫЙ ВЗГЛЯД В НОВЫХ УСЛОВИЯХ// ТРАДИЦИЯ В 

СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЕ И ИСКУССТВЕ: СБОРНИК НАУЧНЫХ 

СТАТЕЙ, ПОСВЯЩЕННЫЙ 70-ЛЕТИЮ А.И. МУХАМБЕТОВОЙ. – 

Алматы: КазНАИ им. Т. Жургенова, 2012. – 344 С. – С. 324-331. 

 

Кандидат искусствоведения, доцент Б.Д. Кокумбаева 

ПГУ им. С.Торайгырова, г. Павлодар 

 

При  изучении  искусства,  в  данном  случае  музыкального  искусства 

обращает на себя внимание тот факт, что оно освещается как самость, как некая 

целостная  определенность.  Между  тем  как  искусство  является  частью  более 

широкого целого, а именно: культуры.  

Следует  отметить,  что  подобный  методологический  подход  присущ  не 

только  искусству,  он  свойственен  и  другим  сферам  (науке,  религии, 

образованию…), каждая из которых предстают как самостоятельные предметы 

исследования.  в  данном  случае  речь  не  о  том,  что  наука,  скажем,  не  должна 

изучаться  науковедением,  философией  и  методологией  науки,  а  религия  и 

образование,  соответственно  религиоведением  и  педагогикой.  проблема  в 

ином:  она  состоит  в  том,  что  подобная  дифференциация  уходит  в  дурную 

бесконечность; при этом все возникающие части и частички репрезентируются 

со временем в целый объект. в результате чего мир культуры характеризуется 

как разбегающаяся вселенная [1].  

Следствием  же  подобной  тенденции  становится  взгляд,  при  котором 

часть  культуры  (наука,  религия,  искусство,  образование…)  принимаются  за 

целое.  Уязвимость  подобной  тенденции  двояка.  сведение  целого  к  части  дает, 

прежде  всего,  неадекватную  картину  культуристорического  процесса,  а, 

следовательно,  препятствует  созданию  предмета  культуры  как  целостности. 

Установившаяся  закономерность,  далее,  распространяется  и  на  культурные 

сферы, воссоздавая деформированные образы частей культуры.  

Подобная  ситуация  –  следствие  сложившихся  методологических 

установок, которые, претендуя на универсальность, тем не менее, таковыми не 

являются.  На  наш  взгляд,  назрела  настоятельная  необходимость  в  корне 

пересмотреть  это  положение.  Необходимость  этого  диктуется  реалиями 

современной  эпохи,  выдвигающими  на  повестку  дня  проблему  целостного 

мировоззрения и целостного подхода.  

Определенные  шаги  в  этом  направлении  сделаны  музыковедением,  где 

утвердился  подход,  согласно  которому  музыкальный  профессионализм 

содержит две параллельно развивавшиеся культурно-исторические парадигмы. 

Эта  типология  опирается  на  бинарные  оппозиции,  определяемые  следующим 

образом: 

1 .  Восточный  и  западный  типы  музыкального  профессионализма  

(Н. Шахназарова);  


 

 

27 



2.  Профессионализм  устной  традиции  (А.  Мухамбетова,  Ф.  Кароматли,  

Н.С. Янов-яновская …) [2]; 

3. 

Типы 


традиционного 

музыкального 

профессионализма  

(И.В. Мациевский….) [3].  

Вместе  с  тем,  данная  культурологически-искусствоведческая  парадигма 

«работает»  в  русле  сложившейся  методологии  и  экстраполируется  только  на 

сферу  музыкального  искусства.  Уязвимость  ее  состоит  в  том,  что  она  не 

распространяется  на  сферу  музыкального  образования.  Следует  подчеркнуть, 

что  исследователями  дается  анализ  образовательной  системы  восточного 

(устного) музыкального профессионализма «учитель – ученик» (ұстаз – шәкірт» 

в восточной терминологии). Однако она не выделена как проблема образования 

и освещается как природа музыкального искусства.  

Она требует уточнения, корректировки в научном ракурсе, поскольку на 

сегодня  методология,  сложившаяся  в  рамках  европейской  культуры,  не 

отражает  (выражает)  в  полной  мере  такую  особенность  восточного  устного 

профессионализма,  как  целостность  культуры,  слитность  искусства  и 

образования.  И  эти  методологические  «ножницы»  в  существенной  мере 

препятствуют  успешной  реализации  позитивных  наработок  в  современной 

образовательной практике. 

Парадоксальность  ситуации  состоит,  таким  образом,  в  том,  что  наличие 

двух  типов  профессионализма 

– 

факт,  признанный 



современным 

музыковедческим 

сообществом. 

Однако 


принципиальная 

разница 


профессионализма: в контексте устного либо письменного пласта препятствует 

осознанию  их  как  паритетных  систем  по  принципу  взаимодополнительности. 

Отсюда  устнопрофессиональный  пласт  все  еще  не  получил  полноправного 

статуса.  

Следовательно,  необходима  адекватная  целостная  холистическая 

методология,  отвечающая  природе  самого  предмета  исследования.  Иными 

словами,  устнопрофессиональный  пласт  должен  анализироваться  не  в  русле 

дифференцированного  подхода,  сложившегося  в  иной  –  европейской  -  науке.  

А  в  контексте  культуры  как  целостности,  что  востребовано  современным 

человечеством во всех аспектах бытия. 

Ее  актуальность  состоит  в  том,  что  этот  пласт  –  устная  культура  – 

является  исходным  в  становлении  культурной  истории  человечества. 

Ориентация  на  орган  слуха  объясняется  тем,  что  при  всей  важности 

зрительного  канала  получения  информации  (ученые  оценивают  его  удельный 

вес величиной более 80%), он обладал существенными недостатками, наиболее 

очевидными на заре истории. Глаз дает информацию лишь о том, что находится 

в  поле  зрения  и  при  условии  достаточной  освещенности  среды;  поэтому  с 

наступлением  темноты  зрение  теряет  способность  снабжать  человека 

необходимой для жизнедеятельности информацией.  

В  этой  связи  функцию  общения  выполняла  устная  культура,  которая 

помогала  преодолевать  оптические  (зрительные)  ограничения.  Здесь  следует 

обратить  особое  внимание  на  то  обстоятельство,  что  речь,  словарный  запас 



 

 

28 



наших  далеких  предков  еще  только  начинают  формироваться.  А  потому  это 

была  омузыкаленная  речь,  где  слово  и  музыка  не  существовали  порознь,  а 

«представляли собой две неразрывные стороны одного сложноединого целого» 

[4, с. 9].  

Это следует понимать так, что речь нашего далекого предка существенно 

разнится и от слова, и от музыки в современном смысле. Ибо эти, семантически 

емкие  интонационные  комплексы,  отличающиеся  богатством  нюансировки, 

несли в древних сообществах основополагающую функциональную нагрузку. 

Природа  устной  сакральной  культуры  коренится  в  возможности 

оказывать  воздействие  на  эмоционально-психологическом  уровне;  в 

способности  оказывать,  благодаря  этим  свойствам,  наиболее  сильное 

воздействие на внутренний мир человека. Пример, подтверждающий сказанное, 

это  религия,  в  которой  вначале  было  устное  слово,  составлявшее  суть 

духовного  знания.  Слово  –  полупроизносимое,  полунапеваемое,  то  есть 

принадлежащее  одновременно  и  ораторскому  искусству,  и  музыке, 

уникальность  которого  в  биотическом  (от  био  –  греч.  жизнь)  живом 

воздействии.  

И,  как  указывалось  выше,  это  есть  слово  музыкальное,  то  есть 

нераздельный  синкрезис  слова  и  музыки,  являющийся  в  подобном  качестве 

наиболее  доступным  и  универсальным  видом  общечеловеческой  культуры, 

через который прошли все древние племена и народы.  

И здесь следует со всей определенностью сказать о том, что приведенное 

суждение правомерно по отношению к исходному универсализму, той духовно-

практической целостности, который всего более обнаруживается на материале 

мифа, религии, нравственности и искусства.  

Классического  уровня  достигло  устное  искусство  в  тенгрианской 

культуре.  «Звуко-слуховой  образ  вселенной,  постигнутый  кочевником 

одновременно  и  чувственно  и  созерцательно»,  получил  глубокое  развитие  

у казахов, что выразилось в определении үн: 

үн жинадым тыныс алуға, 

үн жинадым тыныстануға, 

үн жинадым тынысуға. 

Культуролог  и  музыковед  А.И.  Мухамбетова  предлагает  следующий 

перевод:  

- үн жинадым тыныс алуға, - звук собираю – чтобы дышать, - үн жинадым 

тыныстануға,  -  дышать  –  чтобы  жить,  үн  жинадым  тынысуға,  -  жить  –  чтобы 

блаженствовать. 

Образный  язык  казахов  при  переводе  на  другую  систему  мышления 

предполагает  много  разных  вариантов  перевода  (в  этом  сложность  перевода  с 

казахского языка на русский язык). Контекстуальный перевод-толкование этого 

текста,  чтобы  раскрыть  полнее  его  философско-эстетическую  глубину  в 

осмыслении-постижении феномена звука дается К.Ш. Нурлановой:  

Звуки, голос вселенной сбираю для жизни в ритме дыхания вселенной; 


 

 

29 



Звуки,  голос  вселенной  сбираю  для  слитно-единого  душевно-духовного 

самочувствия; 

Звуки  неба  и  земли  сбираю  для  благостного  самочувствия  – 

отдохновения.  

Этот звук мира и лег в основу казахской традиционной музыки, получив 

удивительное по своей таинственности определение «қоңыр», «қоңыр үн»: звук 

глубокий,  низкий,  благородного  тембра,  неспешный  и  проникающе-

благотворный.  Наверное,  таким  и  должен  быть  звук  –  как  жизнь-дыхание 

вселенной»,  –  завершает  культурфилософский  анализ  данного  феномена  

К.Ш. Нурланова [5, с. 38].  

Необходимо  отметить,  что  в  обоих  переводах  үн  –  звук  эквивалентен 

жизни как биотическому началу; тынысуға означает полноту жизни в согласии 

и гармонии с окружающим миром. 

Сформировавшееся  в  недрах  сакральной,  устной  культуры  искусство 

звуков,  то  есть  музыка,  представляет  особую  трудность  для  исследования.  

Это  связано  с  его  эфемерным  свойством  –  звук  возникает  и  исчезает, 

сохраняясь  лишь  в  таком  загадочном  феномене,  как  человеческая  память. 

Феномен  музыки  заключен  «в  духовных  субстанциях,  то  есть  в  кодификации 

самого духа» (С. Аязбеков).  

А  потому  только  живое,  непосредственное  воспроизведение  музыки 

является 

эквивалентным 

выражением 

духовного 

начала. 

Изучение 

музыкального  искусства  представляет  потому  не  только  узкоспециальный 

интерес;  эта  проблема,  которая  тесно  соприкасается  с  множеством  вопросов 

более широкого плана; а именно: языка, речи, мышления, сознания.  

Суть  данной  проблемы  глубоко  выразил  немецкий  ученый  Г.  Кнеплер, 

который  пишет:  «нам  неизвестно  ни  одно  человеческое  общество,  которое 

обходилось  бы  или  обходится  без  музыки.  Она  является  настолько 

универсальной,  настолько  всеобщей  формой  выражения  человеческого  духа, 

что мы не можем и надеяться на то, чтобы понять ее сущность и ее функции без 

основательного  изучения  музыки  в  ее  взаимосвязи  с  процессом  становления 

человечества в целом» [6, с. 25].  

Симптоматичен тот факт, что в современной науке осуществляется выход 

за  пределы  изучения  музыки  как  предмета  искусствоведения.  Так,  в 

современной российской философии и науке существует понятие «музыкальная 

гармония вселенной», под которой понимается «согласованность музыкального 

характера между взаимодействующими элементами вселенной».  

Представления  о  звуке  как  выражении  абсолюта  обрели  ныне  новую 

жизнь  в  связи  с  пересмотром  физической  картины  мира.  Вселенная  оказалась 

наполненной  звуками.  Древние  учения  о  музыке  небесных  сфер  фактически 

получили  подтверждение  в  наблюдениях  астрофизиков.  звуковую  окраску 

имеют  пульсирующие  звезды,  электро-магнитные  бури  и  даже  формирование 

молекул ДНК и РНК, лежащее в основе живой материи. 

При  этом  речь  идет  не  о  хаотическом,  а  об  организованном  звучании, 

стремящемся  к  гармонии.  То  есть  музыка  объективно  заложена  в  структуре 


 

 

30 



мироздания. Ее законы универсальны, и прежде чем мы сотворим музыку, она 

творит  нас.  Прислушаться  к  мировой  музыке,  чтобы  руководствоваться  ее 

пропорциями  –  вот  единственный  выход  для  человека:  «либо  мы  научимся 

слышать ее, либо мы не будем существовать вовсе», - призывает И. Берент [7, с. 

48].  

На  наш  взгляд,  правомерно  уточнить,  о  каких  пропорциях  идет  речь?  – 



Уверены,  не  только  пропорциях  как  математических  понятиях.  Ведь  речь  не 

просто  о  музыке  как  эмоциональном  виде  искусства,  вопрос  ставится  гораздо 

глубже: о духовном состоянии вселенной. 

Следовательно, призыв «прислушаться к мировой музыке» означает жить 

по  универсальным  законам  мироздания.  именно  поэтому  в  приведенном 

пространном высказывании такое категорическое заключение: «либо научимся 

слышать ее, либо мы не будем существовать вовсе».  

Тем  не  менее,  столь  важный  ракурс  видения  и  понимания  еще  не  стал 

феноменом  массового  сознания.  В  существенной  мере  препятствием  тому 

является  стереотип  мышления,  согласно  которому  без  письменной  фиксации 

(нотописи) музыка всерьез не воспринимается за искусство.  

Здесь нами имеется в виду установившаяся в европе дифференциация на 

«высокое» искусство и фольклор, при которой второй пласт – устная культура 

полагается более примитивной, чем европейская классическая музыка. Итогом 

подобного  взгляда  и  объясняется  культурно-исторический  парадокс,  который 

состоит в том, что, будучи устной по своей природе, музыка коренным образом 

изменила свою исконную сущность. 

Ныне  этот  взгляд  постепенно  пересматривается.  Приходит  понимание 

того,  что  даже  нотированная  музыка  живёт  только  в  реальности,  «всякий  раз 

заново,  всякий  раз  новыми  творческими  усилиями  всех  ее  творцов,  включая 

зрительный  зал.  Только  живое  совместное  творчество,  со-бытие  талантов  и 

поклонников  создает  феномен  и  оперы,  и  культуры.  Остановленное  в  записи 

мгновение  оперы  бывает  прекрасно,  но  оно  уже  входит  не  в  живое  поле 

культуры,  а  в  его  информационный  банк,  сохраняющий  достижения 

человеческого духа на уровне фиксации документа прошлого, но не на уровне 

целостного информационно-полевого бытия оперного произведения» [8].  

Ингорирование  универсального  пласта,  то  есть  устной  культуры, 

экстраполировалось  (распространилось)  и  на  сферу  образования.  Практика 

музыкального  образования  на  всех  уровнях  базируется  на  исторически 

ограниченном  феномене  –  искусственном  поле  музыкального  искусства  как 

письменного  явления.  Факт  дискредитации  статуса  профессионального 

музыканта  устного  типа  оказал  «самые  болезненные  последствия  для 

традиционных  кочевых  культур».  «Подрыв  авторитета  народного  музыканта 

повлек за собой не только снижение уровня самооценки народных музыкантов, 

но  и  «вынес»  за  рамки  культуры  их  мнение,  опыт  и  знания  и  практически 

привел,  например,  в  тувинской  культуре,  к  потере  традиции  чисто 

инструментального 

исполнительства. 

«Народным» 

музыкантам 

были 

противопоставлены  «профессиональные»  (имеющие  дипломы  училищ  и 



 

 

31 



консерваторий)  музыканты,  которые  начали  обучать  по  нотам  «правильно» 

играть тувинцев на их же музыкальных инструментах.  

При  этом  сложилась  такая  ситуация,  когда  …  дипломированных 

музыкантов-народников и сегодня нельзя считать специалистами по тувинской 

музыке….  Проблема  заключается  в  том,  что  ныне  действующий 

«государственный  образовательный  стандарт»  в  сфере  музыкального 

воспитания в концептуальном плане почти не претерпел никаких изменений со 

времен  советского  союза»,  -  пишет  российский  ученый  В.Ю.  Сузукей  

[9, с. 121].  

Как  показывает  приведенная  обширная  цитата,  музыковедами  делается 

все  возможное,  чтобы  выйти  за  пределы  устаревшей  образовательной 

парадигмы.  Наиболее  дальновидные  педагоги-новаторы  разрабатывали 

различные  курсы  (в  Алма-Атинской  консерватории  Б.  Аманов  начал  с  1974 

года вести этносольфеджио), открывают новые специальности и кафедры (там 

же в 1989 году была открыта кафедра народного пения), авторские программы 

в  школах  (устное  групповое  обучение  игре  на  домбре  на  уроках  музыки, 

программа  «Мурагер»  А.  и  С.  Райымбергеновых,  было  создано  в  1987  году,  в 

настоящее время в применяется колледже «Көкіл» ). Увы, не имея возможности 

получить  полноправный  юридический  статус  в  стране,  усилия  которой  были 

направлены  на  создание  единой  культуры  на  пространстве  всей  империи,  они 

функционировали  полуподпольно,  периферийно.  но  самое  печальное,  и  в 

Независимом Казахстане они так и остаются на полулегальном положении, не 

получая полноправной легитимации, поскольку они чужеродны самой системе 

европейского  музыкального  образования, господствующей до сих пор.  До сих 

пор судьба их зависит только от энтузиастов. 

Выход  видится  в  институализации  традиционной  музыки  как 

профессиональной  ветви  современной  музыкальной  культуры,  с  созданием 

соответствующей ей системы образования и функционирования. А это значит: 

1.  Необходимо  открытие  специальных  учебных  заведений  для  обучения 

музыкантов  традиционного  типа.  В  2006  году  на  встрече  Президента  

Н.А.  Назарбаева  с  интеллигенцией  А.И.  Мухамбетова  высказала  идею  о 

необходимости  открытия  в  Казахстане  Академии  тюркской  музыки. 

Естественно,  что  подобная  учебная  структура  должна  функционировать  в 

единстве  с  научным  комплексом,  продолжающим  дальнейший  сбор,  изучение 

традиционной музыки и её «культурного сопровождения», разработку учебных 

программ и методик, пропаганду и методы воспитания массового слушателя и 

т.д.  

Особо  заостряем  внимание  на  том,  что  это  должна  быть  Академия 



тюркской,  а  не  казахской  музыки,  так  как  наша  музыка,  будучи  частью 

музыкальной цивилизации тюрков, развивалась в единстве с ней. Копируемые в 

нашем  музыкальном  образовании  музыкальные  заведения  европейского  типа 

обучают  именно  европейской  профессиональной  музыке  в  целом,  т.е.  музыке 

христианской  цивилизации.  В  любой  из  европейских  консерваторий  при 

обучении  исполняют  музыку  немецкую,  австрийскую,  итальянскую, 



 

 

32 



французскую, русскую, чешскую и т.д. Ограничение в обучении традиционных 

музыкантов  только  казахской  музыкой  сужает  горизонты  овладения  самой 

казахской музыкой. 

2.  Необходимо  организовать  систему  концертной  жизни  этой  музыки. 

Иначе,  для  чего  обучать  музыкантов?  В  советское  время  концертная  жизнь 

европейской  музыки  была  гарантирована  созданием  филармоний,  оперного 

театра, которые и в настоящее время поддерживают жизнь европейской музыки 

в нашей стране.  

Концертную  жизнь  традиционной  музыки  обеспечивал  «Казахконцерт», 

кроме того она круглосуточно звучала по радиоканалу «Шалкар».  

В  настоящее  время  –  «Казахконцерт»  исчез,  радио  канал  –  тоже,  и 

выступления  народных  музыкантов  перед  слушателями  возможны  в  разовых 

акциях,  таких  как  праздничные  концерты,  концерты  по  случаю  разовых 

общественных мероприятий – фестивали, конференции, юбилеи и т.д. 

Если  любителям  европейской  классики  в  Алматы  гарантированы 

регулярные филармонические концерты и спектакли театра оперы и балета, то 

любителям традиционной музыки на это рассчитывать не приходится.  

В  чём  причина?  У  нас  традиционная  музыка  не  признана  как  наша 

национальная  классика,  для  дальнейшего  развития  которой  требуется 

восстановление  в  своих  правах  аутентичной,  подлинной  природы  устной 

культуры.  Только  подобный  мировоззренческий  прорыв  сулит  новые 

горизонты в сфере культуры.  В том числе, в таких областях, как музыкальное 

искусство,  музыкальное  образование  и  социальное  функционирование  этой 

музыки. 


Рассмотренные  сферы  убедительно  показывают,  что  проблема 

национальной  культуры  содержит  потенциал,  еще  ждущий  своего  раскрытия.  

А потому стоит не только изучать и перенимать опыт других стран и народов, 

рожденных  и  питаемых  иной  почвой,  но  и  более  пристально  вглядеться  в 

истоки отечественной культуры, которая, подобно земле, таит в себе несметные 

духовные богатства.  

Цель  состоит,  таким  образом,  в  том,  чтобы  открыть  новые  (хорошо 

забытые старые) родники и поить их ключевой водой новое поколение, исцеляя 

недуги и восстанавливая подорванное духовное здоровье общества.  Сказанное 

–  не  только  благие  намерения.  есть  и  вполне  реальные  основания  для 

оптимизма. имя этому оптимизму – новый Казахстан в новом мире. 

 

Литература 



1.  Никитин Е.П. Духовный мир: органичный космос или разбегающаяся вселенная? // 

вопросы философии…, 1991, №8. 

2.  Аманов  Б.Ж.,  Мухамбетова  А.И.  Казахская  традиционная  музыка  и  ХХ  век  - 

Алматы: Дайк-пресс, 2002.  

3.  Мациевский  И.  Традиционный  музыкальный  профессионализм  между  векторами 

интеграции // журнал «Айт» - №4 (9). 2007. с. 10 - 15. 

4. Алексеев Э. Раннефольклорное интонирование. М.: Советский композитор, 1986.  

5.  Нурланова  К.Ш.  Космическая  субстанциональность  казахского  языка//  тіл  – 

рухани құндылық. Язык – духовная ценность. Сборник материалов республиканской научно-

 

 

33 



теоретической  конференции,  посвященной  80-летнему  юбилею  КазНПУ  имени  Абая. 

Алматы: Кие лингвострановедческий инновационный центр, 2008.  

6.  Алексеев Э. фольклор в контексте современной культуры: рассуждения о судьбах 

народной песни. М.: Сов. композитор, 1988.  

7.  Волков 

Ю.Г.,  Поликарпов  В.С.  Человек:  энциклопедический  словарь.  

М.: Гардарики, 1999.  

8.  Минаев  Е.А.  Музыкально-информационное  поле  в  эволюционных  процессах 

искусства. автореф. дисс… докт. искусствоведения. М., 2000.  

9.   Сузукей  В.Ю.  мировоззренческая  основа  музыкальной  культуры  тюрко-

монгольских  народов//  Тенгрианство  и  эпическое  наследие  народов  Евразии:  истоки  и 

современность. материалы III международной научно-практической конференции. Абакан: 

Хакасское книжное издательство, 2011.  

 

 

34 



МАЗМҰНЫ 

СОДЕРЖАНИЕ 

 

ӨНЕРДІҢ ҰЙТҚЫСЫ..............................................................................  

ҚАЗІРГІ ҚАЗАҚСТАНДЫҚ БІЛІМ БЕРУДЕГІ РУХАНИ 

ТӘҢІРІЛІК ІЛІМІНІҢ МАҢЫЗЫ ЖӘНЕ ОРНЫ................................ 



 

10 

ҚАЗАҚСТАН МӘДЕНИЕТІ НЕГІЗІНДЕ ЖОҒАРЫ ОҚУ 

ОРЫНДАРЫНДА МУЗЫКАЛЫҚ-ПЕДАГОГИКАЛЫҚ 

БІЛІМБЕРУ: ІЗДЕНІСТЕР, ШЕШУ ЖОЛДАРЫ ЖӘНЕ 

ЖАҢАЛЫҚТАР...................................................................................... 

 

 

 

15 

ПЕДАГОГИКА БУДУЩЕГО................................................................  21 

МУЗЫКАЛЬНОЕ 

ИСКУССТВО 

И 

МУЗЫКАЛЬНОЕ 



ОБРАЗОВАНИЕ:  НОВЫЙ  ВЗГЛЯД  В  НОВЫХ  УСЛОВИЯХ// 

ТРАДИЦИЯ  В  СОВРЕМЕННОЙ  КУЛЬТУРЕ  И  ИСКУССТВЕ: 

СБОРНИК  НАУЧНЫХ  СТАТЕЙ,  ПОСВЯЩЕННЫЙ  70-ЛЕТИЮ 

А.И. МУХАМБЕТОВОЙ  ...................................................................... 



 

 

 

 

26 

 

 

 

35 



 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Қоқымбаева Б.Ж.  

 

ТӘУЕЛСІЗ ҚАЗАҚСТАН РЕСПУБЛИКАСЫНЫҢ ҰЛТТЫҚ БІЛІМ 



ЖҮЙЕСІНДЕГІ «МҰРАГЕР» БАҒДАРЛАМАСЫНЫҢ 

АЛАТЫН ОРНЫ  



 

 

 

 

Басуға 23.10.2012 ж. қол қойылды.  



Форматы 70х100 1/16. Кiтап-журнал қaғазы. 

Көлемi шартты 2,1 б.т. Таралымы 500 дана. Бағасы келiciм бойынша.  

Тапсырыс № 0648 

 

 



Ғылыми-баспа орталығы 

Павлодар мемлекеттік педагогикалық институты 

140002, Павлодар қаласы, Мир көшесі,60 

e-mail: rio@ ppi .kz 



 

 

жүктеу 401.44 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3




©emirb.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет