Философия и методология экономической науки



жүктеу 440 Kb.
бет6/23
Дата17.02.2022
өлшемі440 Kb.
#17321
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23
Философия и методология эк науки
3.2. Кейнсианский вектор
Установка «классиков» на изучение равновесных состояний экономики как единственно достойный предмет теоретического познания придавала новой науке весьма абстрактный характер. Внимание фокусировалось на стационарных процессах и долгосрочных трендах, тогда как краткосрочные отклонения от равновесия объявлялись результатом действия случайных или, во всяком случае, несущественных факторов. Так, приняв «Закон Сэя», который по существу снимал проблему согласования спроса и предложения на макроуровне, лидеры классической школы (Ж.-Б. Сэй, Д. Милль, Д. Рикардо, Д.С. Милль) вывели из сферы теоретического анализа такие явления, как денежные кризисы и кризисы перепроизводства, и тем самым отгородились от острейших практических проблем экономической политики.

Исторически наиболее ранние попытки выдвижения концепций, выходивших за эти узкие рамки, были связаны с вовлечением в экономический анализ краткосрочных факторов экономической динамики, которые с самого начала оказались тесно переплетенными с включением денег в картину экономической реальности.

Показательна судьба одной из первых попыток преодолеть смитианский канон, предпринятая в Англии в самом начале ХIХ в. коммерсантом и общественным деятелем Генри Торнтоном. К тому времени идеи Адама Смита успели стать частью мировоззрения образованных слоев британского общества, и не только эпигоны, но и критики Смита воспринимали экономику в понятиях и образах «Богатства народов».

Одной из характерных черт этого взгляда было представление об истинной экономике как реальной экономике, в противовес денежной. Обмены товаров на деньги и денег на товары понимались не иначе, как промежуточные акты, от которых в теоретическом анализе можно и нужно абстрагироваться. Реальное значение придавалось только конечному результату: обмену товара на товар при пассивной роли денег-посредника. Для Смита сами деньги были техническим средством обращения, частью реальных капитальных запасов общества (массой денежного металла в обороте). Это представление органично сочеталось с количественной теорией денег в версии Д. Юма, по которой изменения денежной массы затрагивали только номинальные величины и не влияли на реальные экономические процессы.

Как практик, Торнтон не мог согласиться с таким подходом и дополнил общую картину еще одним элементом. Он показал, что в экономике наряду с жестким каркасом, задаваемым объемными и структурными характеристиками общественного продукта, действует еще один значимый фактор, который прежде оставался за рамками экономического анализа. Этот фактор – доверие. В самых первых строках своей книги Торнтон подчеркнул связь этого фактора с уровнем хозяйственной активности: «в обществе, в котором законность и чувство морального долга слабы, и, следовательно, собственность не имеет надежной защиты, уровень доверия и кредита будет, разумеется, низким; не будет велик и объем торговли».14 Кредитно-денежная система выступала механизмом поддержки такого доверия. Работая на кредитном рынке, Торнтон хорошо понимал, что экономические обмены не сводятся к товарным обменам, что на практике товары и услуги нередко обмениваются на обязательства (т.е., по сути дела, обещания) будущих платежей, и что возможность таких сделок придает экономике дополнительные важные свойства.

Кредит у Торнтона – это не нейтральная и пассивная среда, через которую проходят технологически взаимосвязанные продуктовые потоки; это активный и пластичный посредник, способный быстро и чутко менять свою конфигурацию и пропускную способность вслед за изменениями в состоянии доверия. При возрастающем доверии скорость оборота платежных средств растет, и даже при неизменной их массе это вызывает эффект, соответствующий эффекту от увеличения их количества. При определенных условиях этот эффект может, по выражению Торнтона, «побуждать трудолюбие», т.е. расширять производство или торговлю, иначе говоря - быть реальным эффектом. Напротив, при снижении доверия «пропускная способность» кредитной системы может падать, подавляя экономическую активность даже при растущей денежной эмиссии.

Концепция Торнтона соединяла классический долгосрочный подход на основе макроагрегатов, характеризующих движение общественного продукта, и тогда еще совершенно новый краткосрочный подход, вводивший в картину экономической реальности массовое поведение экономических агентов. Последнее выступало фактором, объяснявшим относительную пластичность макроэкономических зависимостей и определявшим соответствующее поле маневра для регулирующей политики денежных властей. Состояние доверия в концепции Торнтона – близкий эквивалент того, что впоследствии стали называть экономическими ожиданиями, своего рода субъективной компонентой экономической деятельности, институционально закрепленной в денежной системе.15

Однако эти представления Торнтона не вписывались в смитианский научный канон и вскоре после смерти автора оказались практически забытыми. Господство долгосрочного подхода заблокировало их восприятие на целое столетие. Переоткрывший эти идеи уже на исходе ХIХ в. знаменитый шведский экономист К. Викселль узнал о своем предшественнике только через 20 лет после публикации собственных изысканий.

Только сдвиги в экономических системах ведущих капиталистических стран, происходившие с конца ХIХ в. (повсеместное утверждение института центральных банков) и в первой половине ХХ в. (возникновение различных форм регулируемого капитализма) закономерно привели к актуализации «линии Торнтона» в экономической теории. В конечном счете, новая онтология денежной экономики с пульсирующим уровнем деловой активности по-настоящему утвердилась в науке только в результате кейнсианской революции и выделения макроэкономики в отдельную отрасль современного экономического знания в середине ХХ в.


жүктеу 440 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23




©emirb.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет