Философия и методология экономической науки


Современные тенденции в развитии экономической методологии



жүктеу 440 Kb.
бет16/23
Дата17.02.2022
өлшемі440 Kb.
#17321
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   23
Философия и методология эк науки
6. Современные тенденции в развитии экономической методологии

Противоречивые процессы внутри неоклассического “мейнстрима” и оживление альтернативных течений повысило интерес к методологическим дискуссиям в экономической науке, что, начиная с 1980-х гг., приобрело характер настоящего методологического бума. Эти дискуссии во многом изменили характер методологических исследований и дали импульс к переосмыслению самого образа экономической науки.



    1. Постпозитивистские и постмодернистские

интерпретации экономико-теоретического знания

В развертывании этих событий этапной была речь Василия Леонтьева как президента Американской Экономической Ассоциации на ее ежегодном съезде в 1970 г. В ней он обратил внимание на “симптом фундаментальной несбалансированности”, характерный для состояния экономики как научной дисциплины: «...Слабое и к тому же медленно развивающееся эмпирическое основание не может выдержать веса бурно растущей надстройки “чистой”, я бы сказал умозрительной, экономической теории».61

Обсуждение вопросов методологии самими экономистами совпало по времени с важными сдвигами в западной философии науки последней трети ХХ в. Именно сочетание этих факторов предопределило развитие современной экономической методологии. Общим вектором изменений стало постепенное ослабление неопозитивистского ригоризма в трактовке научного знания, размывание демаркационной линии, отделяющей науку от других форм человеческого знания. Ключевую роль в таком переосмыслении принадлежала постпозитивизму Т. Куна и И Лакатоша.

Непосредственное влияние концепции Т. Куна на экономическую методологию было, впрочем, незначительным – отчасти потому, что история экономической мысли в куновскую схему не вписывалась; отчасти из-за того, что экономисты с опозданием откликнулись на постпозитивистские веяния в философии науки. Гораздо более влиятельной оказалась концепция И. Лакатоша. Начиная с 70-х годов, новые идеи стали активно осваиваться историками экономической мысли и методологами.

Влияние, которое на экономическую методологию оказал Лакатош, обусловлено рядом обстоятельств. Во-первых, он пошел дальше Куна в сближении собственно научного знания и лежащей в его основе метафизики - “фонового”, прежде всего философского, знания. Если у Куна роль парадигмы в текущей научной деятельности была скорее пассивной, то у Лакатоша эквивалент парадигмы - жесткое ядро научно-исследовательской программы - занял центральное место в составе самой научно-исследовательской программы, главной единицы анализа научных знаний. Во-вторых, Лакатош - в отличие от Куна – исходил из предположения, что в одной научной дисциплине могут сосуществовать различные конкурирующие между собой теории. Проще говоря, одни и те же факты, или, во всяком случае, факты, относящиеся к одной и той же предметной области, могут получать разные теоретические объяснения, в равной мере претендующие на истинность и признаваемые в качестве научных. В-третьих, позиция Лакатоша сознательно строилась как компромисс между Куном и Поппером, и он не отказывался от привычной для методолога нормативной функции.

Параллельное развитие разных научных традиций и школ; слабая их чувствительность к критике, в том числе к фактам, не согласующимся с общепринятыми теориями; место, которое заняла в науке “чистая теория” с ее нефальсифицируемыми постулатами - все эти реальные черты экономической науки получали в концепции Лакатоша свое объяснение и - отчасти - оправдание.

В результате, под влиянием Лакатоша направленность экономико-методологических исследований существенно изменилась. Вместо привычных рассуждений о предмете и методе, операциональности и верификации, на первый план выдвинулись исследования, в которых существующие научные школы и теории стали переосмысливаться в качестве научно-исследовательских программ или парадигм; зарождение и эволюция таких программ подвергались историко-методологической реконструкции, включая попытки воссоздания их “жестких ядер”, оценивалась их научной «прогрессивности».

Методология вновь обрела интерес к содержанию научного знания. Произошло взаимное сближение экономико-методологических и историко-научных исследований: методологические концепции стали использоваться для объяснения логики развития экономической мысли, а история науки превратилась в своего рода полигон для проверки методологических гипотез.

Соответственно, изменилась роль методолога: последний стал прежде всего исследователем. Если раньше философия науки вооружала его своеобразным кодексом поведения ученого, с помощью которого он начинал судить, достойна ли теория считаться научной, то теперь та же философия науки снабдила его инструментами для анализа научных знаний.

Влияние постпозитивистской волны на экономическую методологию было глубоким, но недолго оставалось доминирующим: сказалось, что конкретный историко-научный материал не так легко, как обещали энтузиасты, вписывался в методологические схемы. С середины 80-х гг. это влияние стало ослабевать под напором более радикальных постмодернистских концепций в области философии и методологии науки и обусловленной ими широкой, многофакторной трактовки научной деятельности. Концепция Лакатоша на этом фоне стала восприниматься как слишком узкая. Те же самые качества (преемственность с попперианством и присутствие нормативного начала), которые обусловили ее успех в 70-е годы, позже стали мишенями для ее критиков. Это наглядно проявилось на конференции 1989 г., специально посвященной применению методологии Лакатоша к анализу экономического знания. К удивлению организаторов конференции, из семнадцати представленных на ней докладов только в пяти отношение к методологии научно-исследовательских программ было однозначно позитивным.62

Пионером постмодернизма в экономической науке выступил американский экономист Д. МакКлоски. Его статья “Риторика экономики”, а затем книга с таким же названием63, вызвали широкий отклик тем, что затронули устои профессиональной веры экономистов - веры в то, что экономическая наука устремлена к познанию истины об экономике. Согласно же МакКлоски, экономическая наука - это прежде всего риторика, то есть искусство убеждать. Что же касается аргументов, которые принято считать научными, то их следует трактовать как один из способов убеждения, отнюдь не единственный и далеко не всегда решающий. Свой основной тезис МакКлоски проиллюстрировал на примере ряда известных работ влиятельных современных экономистов (П. Самуэльсона, Р. Солоу и др.), выделив в их аргументации риторическую составляющую, то есть приемы, которые призваны подкрепить позицию авторов за счет литературной формы ее представления читателю.

Резонанс вокруг работ МакКлоски открыл путь целому спектру новых подходов к анализу экономической науки, отразивших - прямо или косвенно - влияние постмодернистских тенденций в западной культуре второй половины ХХ в. Постмодернизм как общекультурное явление оказал неоднозначное влияние на методологию общественных наук. В позитивном плане постмодернизм стимулировал новый виток старого спора между универсализмом и релятивизмом в подходе к научному знанию. Универсалисты исходят из того, что функция науки состоит в познании всеобщих законов природы и общества, что процесс такого познания кумулятивен и подчинен собственной внутренней логике. Отсюда делается вывод, что наука может и должна рассматриваться как в значительной степени автономная сфера деятельности. Релятивисты, напротив, акцентируют относительность научного знания, его культурно-историческую обусловленность. В этом споре постмодернизм продолжил и предельно радикализировал релятивистскую линию в послевоенной философии и методологии науки, связанную с именами В. Куайна, Т. Куна и, П. Фейерабенда. Причем в отличие от релятивизма в гуманитарно-научном знании ХIХ в., который покоился на идее историзма (соответственно, изменчивости) объекта познания, релятивизм ХХ в. перенес центр тяжести на неустранимую ограниченность и специфичность субъекта познания. В такой форме релятивизм стал приложим к любым наукам, не только общественным.

Если Кун показал, что ученый воспринимает объект своего исследования не непосредственно, а с помощью парадигмы как выражения коллективного сознания конкретного научного сообщества, то постмодернисты разложили саму парадигму на составляющие, или, если воспользоваться постмодернистским термином, подвергли ее деконструкции. В результате то, что у Куна было своего рода «линзой», фокусирующей взгляд исследователя, у постмодернистов оказалось целой системой «фильтров», корректирующих, деформирующих и, в конечном счете, конструирующих образ изучаемого объекта (см. схемы 1 и 2).










жүктеу 440 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   23




©emirb.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет