Филологическая серия



жүктеу 22.17 Kb.

бет23/30
Дата09.01.2017
өлшемі22.17 Kb.
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   30

220
221
серия
 ФИЛОЛОГИЧЕСКАЯ. 2014. №3
ISSN 1811-1823. Вестник ПГУ
арнадан тарайтынына көз жеткізе аламыз. Қазақ ақындарының қиссасы мен 
дастандары қырғыз бен қарақалпақ әдебиетінің дамуына тұсау болғандығын 
ендігі жерде жасырып жабуға болмайды. Олардың тілін Қазан төңкерісіне 
дейін  АҚШ  пен  Англия  тілші  ғалымдары  қазақ  тілінің  диалектісі  деп 
қарастырғандығы, кейбіреулері әлі күнге осы пікірді қолдап келе жатқандығын 
естен шығармауымыз керек. Мұның ғылым үшін маңызы өте-мөте зор. 
Сол үшін жазба әдебиет мен фольклордың барша жанрындағы ұқсастықтар 
мен өзгешеліктер заңдылықтарын ашатын терең зерттеулер жасалуы керектігі 
түсінікті.  Осы  кезге  дейін  осыған  байланысты  жүйелі  де  бірізге  түскен 
ғылыми жұмыстардың жеткілікті жүргізілмегені белгілі. Оның объективтік 
те, субъективтік те себептері бар. Түрік халықтарының көбі ғасырлар бойында 
өзге империялардың отары болып келгендіктен, тілі, тарихы, тағдыры жақын 
туыстас халықтармен еркін мәдени-рухани қарым-қатынас жасауына еш 
мүмкіндік болмады. Түрік халықтарын әлемдік деңгейдегі озық оқуға, білімге, 
өзара ынтымаққа шақырған діни-мәдени ағартушылар мен ойшылдарды 
пантүрікшіл деп “қаралап”, жазалау отаршыл Ресей тарапынан дәстүрлі дағдыға 
айналды. Озық елдерден қалмайық, білімге ұмтылайық деп барша түркі жұртын 
үндегені үшін қырым-татар ұлтының адал перзенті Исмаил Гаспаралыға 
“пантүрікшіл” деген айып тағылып, артына қалдырған мұрасы ондаған жылдар 
бойында баспа жүзін көрмей, жұрттан тасаланып ұсталды. Қазақтың ағартушы 
күрескер ақын, жазушылары Ахмет Байтұрсынов, Міржақып Дулатов секілді 
отаншыл азаматтар тоталитарлық әкімшіл-әміршіл жүйенің жазықсыз құрбаны 
болды. Оның үстіне түрік халықтарының қолданып жүрген әліппесін зорлықпен 
жиі өзгерту де өзінің «нәтижесін» берді. Біреулері славян кирилица, екіншілері 
араб, үшіншілері латын әріптерін қолданатын халықтар өзара түсінісуден 
қалды. Ал осы алфавиттерді түрік халықтарының тілдік ерекшеліктеріне 
сәйкестендіру мәселесін шешуге де мүмкіндік тудырылмады. Барша ұлт 
тәржімесіз түсінетін Мәшһүр, Шәді төре сияқты ақындар қалыптастырған 
діни терминология өзге түркі халқы түгіл өз ұлтына түсініксіз бола бастады. 
Соның салдарынан бұл халықтар бірінің жазуын екіншісі оқи алмайтын халге 
душар болды. Терминологияны бір ізге түсіру жөнінде сөз көтерудің “қылмыс” 
саналған кездер жұрт жадында. Мұның бәрі ғылымды да, шындықты да белден 
басып, зорлықты ғана «тиімді» тәсіл деп қараған империялық саясаттың 
көрінісі болатын. Ғылымға, соның ішінде фольклортануға, діни әдебиетке 
жасалған қиянатты жою, түрік халықтарының фольклорлық қазынасы мен діни 
әдебиетін толық әрі жан-жақты зерттеу кезеңі туып отыр. Оның бір құрамдас 
бөлігі болып М. Көпейұлының артында қалдырған әдеби мұрасы жатады. Оның 
жалпы түркілік фольклормен, шығыстық сарындармен үндестігін жан-жақты 
саралап шығыуымыз керек.
М.  Көпейұлының  туындыларындағы  ежелгі  мифтік  түсініктермен 
үндестік  өз  алдына  жеке  зерттеу  тақырыбы  болса  да,  мақаламызда  ол 
туралы  өз  ойымызды  алға  тартуды  жөн  деп  таптық.  Көптеген  аспани 
(космогониялық) және тотемдік мифтерде тірінің өліге айналуының басты 
себебі  қатты  шаршағандық  болып  келеді.  Мұндай  құбылуды  алғашқы 
жағдайға қайта оралу деп айтуға болмайды. Қатты шаршаған мифологиялық 
кейіпкер қозғалуға шамасы келмегендіктен тасқа айналып, тыныш табады. 
Мысалы, шаршап жатып, ұйықтап кеткен батыр жайындағы қазақ мифін 
алайық... Атақты ақынымыз С. Сейфуллин бұл мифті былайша баяндайды:  
Болыпты баяғыда Жеке батыр...
Тау бағып жатады екен тігіп шатыр. 
Бір күні қарауылда қалғып кетіп,
Сол батыр бүгінгіше ұйықтап жатыр.
Сол батыр бүгінгіше бір үлкен тау,
Көз жұмған көкке қарап сыры үлкен тау.
“Ұйықтаған батыр” дейді таудың атын,
Адамша көлбеп жатқан қыры үлкен тау.
Батырдың қырыққа таяу келген жасы,
Денесі биік жота, таудай басы.
Сақалы төсін жапқан, қыр мұрынды,
Киюлі баста жатыр дулығасы.
Аңызда айтылатын хабар, оқиға еш күмән туғызбайды, өйткені оның 
түп негізі – тарихи шындық. Бұл біріншіден. Екіншіден, аңыздың мазмұнын 
растайтын дерек ретінде келтіреді. Осындай ислам аңыздарын М. Көпейұлы 
дастандарынан молынан табуға болады [3,186 б]. Мәшһүр – Жүсіптің діни-
аңыздар негізінде жазған романтикалық туындыларында исламға дейінгі, 
исламның  туу  дәуіріндегі  адамдардың  және  ХХ  ғасыр  басындағы  алаш 
азаматтарының дінге беріктігін, адамға тән нәзіктігін шынайы бейнелеумен 
қатар, шындық өмірде орын алуы мүлде мүмкін емес, оғаш оқиғаларды 
періштелер мен ғажайып күштерді, жан – жануарларды т.б. шеберлікпен 
шығарма композициясына енгізіп, алдына қойған шығармашылық мақсатына 
қол жеткізгеніне куә боламыз. 
ӘДЕБИЕТТЕР ТІЗІМІ
Ақтанова, А. Мәшһүр-Жүсіп өлеңдеріндегі драма мәселесі // жинақта: 
Мәшһүр-Жүсіп Көпейұлының 150 жылдығына арналған “ Мәшһүр-Жүсіп 
мұрасы” республикалық ғылыми-конференция материалдары. 2008 жыл. 
Бердібай, Р. Жұлдыздар жарығы. – Алматы: “Білім”, 2000. – 248 бет. 
Әбілқасымова, К., Тамаев, А. Қазақ фольклористикасы (Мектеп 
мұғалімдері мен студенттерге арналған хрестоматия). – Алматы: «Білім» 
баспасы, 2007. - 240 б.

222
223
серия
 ФИЛОЛОГИЧЕСКАЯ. 2014. №3
ISSN 1811-1823. Вестник ПГУ
Семей қаласының Шәкәрім атындағы 
мемлекеттік университеті, Семей қ.
Материал 28.07.14 редакцияға түсті.
А. О. Токсамбаева
Машхур Жусуп Копеев и тюркский фольклор
Семипалатинский государственный университет 
имени Шакарима, г. Семей.
Материал поступил в редакцию 28.07.14. 
A. O. Toksambayeva
Mashhur Zhusup Kopeev and Turkic folklore
Semipalatinsk State University named after Shakarim, Semey.
Material received on 28.07.14.
В  данной  статье  рассматриваются  вопросы  образцов 
фольклористики  айтысов,  пословиц  и  поговорок  в  произведениях  
М. Копеева, а также духовная связь с великими мыслителями турков 
среднего века как Ж. Баласагун, Махмут Кашгари и Ахмет Яссауи.
This article is about M. Kopeev’s works and their place in a folk 
literature. The author considers M. Kopeev’s works connecting with works 
of the Turkish thinkers such as Zh. Balasaguny, M. Kashkari, A. Iassauy.
УДК 81’37
Н. А. Шахметова, К. К. Нукенов
ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ «ЖЫЛҚЫ» / 
«ЛОШАДЬ» В КАЗАХСКОМ И РУССКОМ ЯЗЫКАХ
В настоящей статье описывается лексико-семантическое поле 
«Жылқы» / «Лошадь» в казахском и русском языках. Структурно-
семантические  характеристики  исследуемого  языкового  явления 
определяют особенности мировидения того или иного народа. 
Понятие  семантического  поля  связано  с  именами  И.  Трира  и  
В.  Порцига  [1].  Полевый  подход  получил  широкое  распространение 
в  современной  лингвистике.  Это  –  парадигматические  поля  (И.  Трир,  
Э. Косериу), синтаксические (В. Порциг и Л. Вайсгербер) и функционально-
семантические (А. В. Бондарко). Такой подход является необходимым для 
того, чтобы представить систему языка как совокупность полей, имеющих 
многоуровневый характер. Этим объясняется актуальность выбранной нами 
темы. 
Целью научной статьи является описание лексико-семантического поля 
«Лошадь» / «Жылқы» в казахском и русском языках.
Вначале обратимся к лексикографическим источникам.
В словаре тюркизмов лексема ‘лошадь’ обозначает животное, ходящее 
в упряжи или под седлом. В казахской культуре слово ‘лошадь’ образуется 
от ‘лошя’, уменш. от турецкого ‘алаша’ (низкая, мелкая порода лошадей). 
Ученый П. Мелиоранский считал лошадь древнейшим заимствованием из 
турецкого (еще в до монгольский период). Н. Дмитриев также относит лошадь 
к заимствованием из тюркского: «Азербайджанский алаша ‘кляча’, чувашский 
лаша’ и татарский ‘алаша’ ‘мерин – извозная лошадь’. Русское ‘лошадь’, 
вероятно, произошло из комбинации алаша + ат (мерин + лошадь), причем 
первая буква «а» выпала, поскольку оказывалось в безударной позиции. 
Такую же этимологию слово ‘лошадь’ предлагал и Ф. Корш» [1, 223].
В историко-этимологическом словаре П. Я. Черных, слово «лошадь» 
имеет  значение  ‘крупное  однокопытное  животное,  используемое  для 
перевозки людей, грузов’. По Далю, «вообще конь; особ. не жеребец и не 
кобыла, мерин». Прилагательное ‘лошадиный’, -ая, -ое; ср. безлошадный, 
-ая,  -ое.  В  говорах  ‘лошевод’  –  «конокрад».  Также  ‘лошак’  –  «помесь 
жеребца  и  ослицы».  В  других  славянских  языках  ему  соответствует 
слово конь. Ср., однако, украинская ‘лоша’, род. ‘лошатн’ – «жеребенок», 
‘лошак’ – «молодой конь», ‘лошиця’ – «кобыла». Древне-русское ‘лошадь’, 
‘лошадька’, ‘лошакъ’ – с XIII в.; в новогородских берестяных грамотах: 
лошакъ. Прил. ‘лошадиный’ в словарях – с 1731г.; безлошадный известно 
с XVII в. Тюркское слово, широко распространенное в тюркских языках (и 
как тюркизм – в других языках Восточной Европы). Ср. казахско-татарский, 
башкирский ‘алаша’ – «мерин»; азерб. ‘алаша’ – «кляча». Иногда в сочетании 
с ат – «лошадь», «конь»: ног. ‘аласа ат’ – «мерин». Ср., кроме того, Радлова: 
крымско-татарский, казахско-татарский ‘алаша’ – «мерин» (то же алаша 
ат); османский (турец.) ‘алаша’ – «лошадь другое животное, приученное к 
седлу». Из тюркских языков это слово получило широкое распространение 
на Кавказе ср. осетинский ‘аласа’ «мөрин» (иногда в полушутливом тоне – 
«лошадка») [2, 493].
Лошадь воспринимается русским народом как очень сильное и здоровое 
животное. Отсюда выражение: лошадиное здоровье (то есть очень крепкое), 
лошадиная доза (то есть очень большая доза). В бытовой жизни лошадей 
сравнивают с человеком. Например: работает как лошадь (человек, который 
много и без отдыха работающий), темная лошадка (называют человека, чей 

224
225
серия
 ФИЛОЛОГИЧЕСКАЯ. 2014. №3
ISSN 1811-1823. Вестник ПГУ
характер скрыты и неясны), не в коня корм (бесполезная трата на кого-либо 
или что-либо), конь не валялся (ничего еще не сделано, до начало дела еще 
далеко). В пословице старый конь борозды не испортит, утверждается, 
что  опытный  человек  не  испортит  дело,  за  которое  взялся.  Если  нужно 
сказать, что каждый может ошибиться, то используют выражение «конь о 
четырех ногах, да спотыкается». Если надо сказать, что не следует слишком 
придираться к подарку, то говорят «дареному коню в зубы не смотрят». Также 
стоит упомянуть традиционные запреты и приметы у казахов: «Не подрезай 
хвост  у  лошади  (хвост  отрезают  лошади  покойного)»;  «Не  поглаживай 
новорожденных животных (остановятся в росте)»; «Не перешагивай через 
лежащий скот (сломается позвоночник или волк съест)». Когда путник, 
собираясь  в  дорогу,  седлает  коня,  в  этот  момент  раскладывает  кумалак 
(значит, будет удача), или бросают за лопаточные хрящи овцы (лошадь быстро 
пройдет дорогу). Если лошадь всхрапывает, значит, она вспотеет; если лошадь 
на привязи расчесывает хвост – предстоит дальняя дорога; если идущие рядом 
лошади кусают друг друга – дорога будет короткой; если ездить, повесив «кәрі 
жілік» на седло, – не тронет никакая беда; если лошадь вздыхает, то погода 
изменится; если лошадь часто ржет, начнется буран; если лошадь зимой 
ржет, шевелит губой, скоро потеплеет, снег начнет таять; если летом лошади, 
поднявшись на возвышенность, собираются в табун, зима будет холодной.
Виды лошадей у казахов дифференцировались по возрасту и по полу. 
Молодняки  делятся:  жеребенок  (құлын)  –  молодняк  кобылы;  джебага 
(жабағы) – молодняк в возрасте от шести до одного года; тай – молодняк в 
возрасте свыше одного года. Следом кобылы: құнажын байтал – кобылица 
в возрасте от двух до трех лет; дөнежін шығар – кобылица в возрасте трех 
лет; дөнежін байтал – кобылица в возрасте свыше трех лет; бесті бие – 
кобылица-пятилетка; қасабалы бие – кобылица в возрасте от семи до восьми 
лет. Также жеребцы (айғыр): құнан айғыр – жеребец в возрасте свыше двух 
лет; дөнен айғыр – жеребец в возрасте трех лет; сәурік айғыр – жеребец в 
возрасте от трех до четырех лет; бесті айғыр – в возрасте пяти лет; сақа 
айғыр – жеребец в возрасте свыше одиннадцати лет. 
У  славянцев  мерин  –  кастрированный  конь;  жеребенок  –  детеныш 
лошади; кобыла – взрослая лошадь-самка; иноходец – лошадь, которая ходит 
иноходью; рысак – породистая упряжная лошадь с быстрым ходом; скакун 
– породистая верховая или беговая лошадь; маштак – низкорослая, резвая и 
крепкая казацкая лошадь; кляча – слабосильная, тощая, заморенная лошадь. 
Если поверить легенде, молодую лошадь держат одну в яме или в загоне. 
Все, кроме хозяина, бросают в нее камнями. Только он один обращается с 
ней ласково и кормит. Таким образом, лошадь учат доверять только одному 
человеку и бояться всех остальных. Этим можно объяснить иногда тяжелый 
нрав породы.
Испокон веков казахи разводили четыре вида скота – овец, верблюдов, 
крупный рогатый скот и лошадей. Не зря они заявляли: «Главное наше 
богатство  состоит  в  лошадях;  мясо  и  кожа  служат  нам  лучшей  пищей 
и  одеждей».  По  наблюдениям  Ч.  Валиханова,  «в  жертву  приносим  и 
приносят... по преимуществу лошадей, верблюдов и баранов» [3, 83-89]. 
Обыкновенно,  принося  жертву,  киргиз  в  молитве  описывает  приметы 
приносимого животного. В эпопее М. Ауезова «Путь Абая» повествуется 
о том, что в прошлом веке коня умершего облачали в траур, и это было 
неотъемлемой  частью  похоронного  обряда  казахов.  По  обычаям  коня 
умершего  человека  готовят  заблаговременно,  седло  надевают  наоборот, 
на коня развешивают одежды его хозяина, оружие. На самом верху кладут 
головной убор покойного хозяина, коня обвязывают арканом, отрезанным 
от его дома (от юрты). Оплакивая покойника, подстригают хвост и гриву 
коня,  и  самого  такого  коня  называют  «траурным  конем».  На  этом  коне 
нельзя ездить верхом, на один год его отпускают в табун. Через год его 
режут на поминках по покойному. Когда его режут, казахи Среднего жуза 
поют обрядовую песню о покойном-жоқтау (причитание). Облачение коня 
в траур считается выражением почестей умершему человеку. Также было 
поверье, что грива и хвост лошадей оберегают от злых духов и опасностей. К 
колыбели привязывают волосы из гривы и хвоста лошадей. Вырывают волос 
из гривы, челки лошади и, завернув в тряпочку, в виде тумара (талисмана) 
одевают на шею ребенка. Наглядный пример можно увидеть в фольклоре. Вот 
что сказал заговоривший человеческим голосом конь Козы в поэме «Козы-
Корпеш – Баян-Сулу»: Когда волос из моей челки сожжешь, тогда я окажусь 
перед тобой [4, 456]. Также считали, что плеть (камча) – оружие всадника, 
и она обычно пропитана потом коня, к такой плети боятся приблизиться 
бесы и всякая нечистая сила, и поэтому камчу вешали у изголовья молодых 
женщин. Таким образом, лошади полезны не только в сельском хозяйстве. У 
кочевников сложилась своя жизненная наука-знание о лошадях. Как система 
она складывалась на протяжении долгих веков. Древний у кочевников культ 
коня  слился  с  позднейшими  культовыми  системами.  Поэтому  в  тех,  по 
преимуществу архаических сюжетах, где как помощники и саратники героев 
фигурируют кони, они либо даны герою отцом, либо найдены в родовых 
табунах. Подвиги коня в богатырской и волшебной сказке не под силу самому 
герою. Конь побеждает в байге, достает с озерного дна чудесный котел, 
освобождает хозяина из зиндана. Сплав бытового и чудесного, обихода и 
героики типичен для образов боевых коней батыров и в героическом эпосе. 
Тайбурыл, Байшубар, Тарман, Кара-Каска – кони Кобланды, Алпамыса, 
Ер-Таргына, Камбара – схожи со сказочными конями. Образ коня в эпосе 
параллелен образу героя по действию, настроению и переживанию. Правда, в 
казахском эпосе кони не рождаются и не умирают одновременно с героями, 

226
227
серия
 ФИЛОЛОГИЧЕСКАЯ. 2014. №3
ISSN 1811-1823. Вестник ПГУ
как в эпосе Тувы, Шорни или Алтая. Это уже пройденный этап в казахской 
эпической традиции. Но в воинском подвиге конь и батыр – соратники. 
Вспомним  Байшубара,  коня  Алпамыс-батыра.  Попав  в  плен  вместе  с 
Алпамысом, он бьется в железных калмыцких сетях. Не выдерживают, рвутся 
сети, и освободившийся конь выручает батыра. В эпосе конь по духу ближе 
к человеку, чем в волшебной сказке. В нем сильно чувство чести. «Лучше 
смерть,  чем  поражение»,  –  говорит  Тайбурыл.  Сильны  привязанности 
Бурыла: он готов на все ради вскормившей его Кортки, жены героя. [4, 456]
В русском фольклоре конь – верный спутник былинных персонажей. 
Чаще  всего  русские  богатыри.  Неудивительно,  что  с  лошадью  многое 
связано в русском фольклоре. В былинах и сказках встречаются сюжеты о 
конях, разговаривающих человеческим голосом, спасающих жизнь своего 
хозяина. Среди них – знаменитый Конек-Горбунок – маленькая некрасивая, 
горбатая лошадка, обладающая волшебной силой, способностью моментально 
перелететь со своим седоком очень далеко: за тридевять земель, в тридесятое 
царство. Также можно привести пример известного сказочного персонажа – 
Сивка-Бурка. Сивка-Бурка появляется героем, где бы тот ни был, по первому 
зову. В истории многих персонажей лошадь или боевой конь играет не 
последнюю роль. Иногда и сама лошадь становится героем литературного 
произведения, как, например, в рассказе Л. Н. Толстого «Холстомер. История 
лошади». Герой – старый мерин, который доживает последние дни в табуне 
графа  Бобринского.  Его  старость  вызывает  негодование  и  презрение  у 
других лошадей. Табун гоняет старого мерина. Но его узнает старая кобыла 
Вязопируха: «Да это ведь Холстомер, прозванный так толпою за длинный и 
размашистый ход, которому не было равных в России. И герой рассказывает 
историю  о  своей  жизни.  Персонаж  рассказа  А.  П.  Чехова  «Лошадиная 
фамилия» никак не может вспомнить «лошадиную» фамилию Овсов (слово 
произошло от названия корма лошадей – овса). «Мертвые души» Н. В. Гоголя, 
где рассказывается о трех лошадях, которые стали поэтическим символом 
России. Согласно верованиям древних славян, конь – символ добра и счастья. 
Мудрость богов являлась людям через это животное. В славянской народной 
мудрости гласит: «конь, мой конь, ты мой верный друг. Конь мой, вся моя 
надежда», «добрый конь подо мною, господь надо мною», «помилуй, господи, 
коня и меня». Чаще приписывали особую силу оберегам в виде фигурок коня, 
их носили у левого плеча на цепочке. Оберегали себя, таким образом, не только 
крестьяне, горожане, но и герои – былинные герои, защищавшие границы 
родной земли от нашествия бесчисленных врагов. Для них конь являлся не 
просто оберегом, это был их верный друг, предупреждающей своего хозяина 
об опасности. Например, ржет, бьет копытами, чтобы разбудить богатыря. 
С давних времен значения коня в жизни человека огромно, в особенности 
для кочевника, ибо конь дает главное – движение, что определяет жизнь 
человека. В иерархии животных конь держит первенство. Конь всего образец 
– идеал всех качеств: прямоты, гладкости, зеркальности, чистоплотности и 
др. Кочевники мыслят и ощущают мир конем и рассуждают о себе через 
коня, они словно «приросли» к коням. 
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Шипова, Е. Н. Словарь тюркизмов в русском языке / Е. Н. Шипова. 
– А-А. : Наука, 1976. – 444 с. 
Черных, П. Я. Историко–этимологический словарь современного 
русского языка. – Т. 1. А-П. – М. : Русский язык, 1999. – 622 с.
3  Сейдимбек,  А.  С.  Мир  казахов  [Текст]:  этнокультурологическое 
переосмысление / А. Сейдимбек. – Алматы : Рауан, 2001. – 576 с.
Смирнова, Н. Исследования по казахскому фольклору [Текст]: научное 
издание / Н. С. Смирнова. – Алматы : Жибек жолы, 2008. – 523 с. 
Павлодарский государственный университет 
имени С. Торайгырова, г. Павлодар. 
Материал поступил в редакцию 15.07.14.
Н. А. Шахметова, К. К. Нукенов
Қазақ  және  орыс  тілдеріндегі  «Жылқы»  /  «Лошадь»  лексико-
семантикалық құрылымы
С. Торайғыров атындағы 
Павлодар мемлекеттік университеті, Павлодар қ.
Метериал 15.07.14 редакцияға түсті.
N. A. Shahmetova, K. K. Nukenov
The lexical-semantic field «Жылқы» / «Лошадь» in Kazakh and Russian 
languages
S. Toraighyrov Pavlodar State university, Pavlodar
Material received on 28.07.14.
Бұл  мақалада  «Жылқы»  /  «Лошадь»  лексико-семантикалық 
құрылымы  сипатталады.  Соның  негізінде  қазақ  және  орыс 
халықтарының ұлттық ерекшеліктері айқындалады. 
The formation of lexical semantic field «Жылқы» / «Лошадь» is 
characterized in this article. On this base are described national Kazakh 
and Russian features.

228
229
серия
 ФИЛОЛОГИЧЕСКАЯ. 2014. №3
ISSN 1811-1823. Вестник ПГУ
УДК 81
Н. А. Шахметова, Н. А. Шамшиден
КУЛЬТУРНАЯ ПАМЯТЬ ИМЕН СОБСТВЕННЫХ
В настоящей статье рассматривается когнитивный аспект 
изучения  терминов.  Когнитивную  основу  терминов  составляют 
имена собственные.
Язык отражает окружающий человека мир. Знания о мире, полученные 
человеком  в  познавательной  деятельности,  хранятся,  обрабатываются  и 
интерпретируются в языковой форме. Одним из средств мировосприятия и 
мировидения являются онимы. 
Имена собственные пронизывают все сферы человеческой деятельности. 
Они присущи всем языкам.
Имя  собственное  (калька  лат.  nomen  proprium;  оним  –  от  греч. 
onoma, onyma – имя, название) – слово, словосочетание или предложение, 
которое  служит  для  выделения  именуемого  объекта  из  ряда  подобных, 
индивидуализируя и идентифицируя данный объект [1, 473]. 
Каждый человеческий язык имеет имена собственные. Все словарные 
составы делятся на два основных класса слов – имена нарицательные и 
имена  собственные.  Поэтому  имена  собственные  относятся  к  разряду 
лингвистических универсалий.
А. В. Суперанская называет три признака, которые различают имена 
собственные и имена нарицательные: «Основные отличительные признаки 
собственного имени заключаются в том, что: 1) оно дается индивидуальному 
объекту,  а  не  классу  объектов,  имеющих  черту,  характерную  для  всех 
индивидов,  входящих  в  этот  класс;  2)  именуемый  с  помощью  имени 
собственного объект всегда четко определен, отграничен, очернен; 3) имя 
не связано непосредственно с понятием и не имеет на уровне языка четкой 
и однозначной коннотации» [2, 324].
Деление слов любого языка на имена собственные и нарицательные 
является  одним  из  основных  подразделений  его  лексики.  У  тех  и  у 
других имен есть свое особое назначение, свои задачи и функции. Имена 
нарицательные помогают познавать мир, объединяя окружающие объекты в 
классы однородных. Имена собственные присваиваются в индивидуальном 
порядке каждому предмету, имеющее свое имя нарицательное. Предмет, 
обозначенный именем нарицательным, неопределен и неограничен.
Имена  собственные,  имея  в  своей  генеалогической  основе 
нарицательное  слово,  зачастую  в  синхронном  варианте  демонстрируют 
достаточную прозрачность внутренней формы, вскрывающей апеллятивное 
первоэлементное  значение  компонентов.  Таковы,  например,  имена  в 
казахском  языке.  Причем,  «среди  них  имеются  имена,  образованные  от 
всех категорий лексики». Они «говорящие», ср.: Айдос (ай - «луна»+дос 
– «друг»), Бота («верблюжонок»), Айдай («как луна»), Алма («яблоко»), 
Алтын («золото»), Аманжол (аман «быть живым - здоровым»+жол «дорога»), 
Жолшыбай («в пути») и др.
Как пишет Т. Д. Джанузаков, «основной состав казахской антропонимии 
отражает культурно-историческую жизнь народа, начиная с древнейших 
времен и до наших дней» [3, 3]. А. Кайдар приходит к заключению, что 
«собственные названия могут заключать в себе информацию о расселении 
и этническом составе народов, данные о материальной и духовной культуре, 
отражать религиозное мировоззрение и верования, обычаи, обряды и другие 
сферы духовной и социальной жизни народа» [4, 158]. 
Представим это в таблице на примере терминов, относящихся к сфере 
«Физика»:
Термин
Содержание
Имя собственное в основе
Англ. Voltmeter
Рус. Каз. вольтметр

1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   30


©emirb.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

войти | регистрация
    Басты бет


загрузить материал