Ереванский государственный



жүктеу 2.87 Kb.
Pdf просмотр
бет4/16
Дата08.09.2017
өлшемі2.87 Kb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
ГЛАВА ВТОРАЯ 
 
 
 
М. Ю. ЛЕРМОНТОВ 
1814-1841 
 
 
М.  Ю.  Лермонтов – крупнейший  представитель  русского 
и мирового романтизма. Он был романтиком и оставался им до 
конца,  несмотря  на  то,  что  творчество  его  зрелого  периода 
развивалось  в  сторону  реализма.  С  одной  стороны,  романтизм 
Лермонтова  вырос  на  почве  той  общественной  обстановки, 
которая сложилась в период одной из самых реакционных эпох 
русской  истории,  ознаменованной  разгромом  декабризма. 
Столкновение  с  враждебной  и  недостойной  средой  в  условиях 
последекабристской  реакции  привело  к  тому,  что  идея 
личности,  противостоящей  действительности,  стала  одной  из 
главенствующих в творчестве Лермонтова. Лермонтов понимал 
людей  и  эпоху,  в  которой  ему  приходилось  жить,  глубже,  чем 
его  современники,  и  его  скорбь  была  результатом  этого 
понимания.  С  другой  стороны,  романтический  облик 
Лермонтова-поэта  во  многом  отражал  основные  свойства 
личности  Лермонтова-человека.  Мысли  и  чувства  Лермонтова, 
решающие  события  его  жизни,  его  во  многом  нелегкая  судьба 
органически вошли в его поэзию. На всех произведениях лежит 
ощутимый  отпечаток  личности  автора,  однако  его  поэзия 

 
68
гораздо  шире  его  личного  опыта,  который  преломляется  в  ней 
через  общечеловеческое,  поскольку,  как  все  великие 
художники,  Лермонтов  «умел  вглядываться  в  глубину  жизни  и 
улавливать  те  ее  подводные  течения,  которые  несли  в  себе 
будущее» (Д. Максимов).  
 
 
Лирика Лермонтова делится на юношескую (1828-1832) 
и  зрелую (1837-1841). Период  с 1833 по 1836 считается 
переходным. 
Количество 
стихотворений, 
написанных 
Лермонтовым  в  этот  период,  незначительно.  Особенно 
выделяется среди них «Умирающий гладиатор».  
 
Ранняя  лирика,  превосходя  зрелую  в  количественном 
отношении,  уступает  ей  качественно.  Однако  в  ней  можно 
выделить  целый  ряд  произведений,  являющихся  подлинными 
шедеврами 
лермонтовского 
творчества. 
Кроме 
того, 
практически  все  основные  мотивы  лирики  зрелого  Лермонтова 
берут в ней свое начало.  
 
Среди  всего  разнообразия  жанров  (послания,  баллады, 
стансы, элегии, романсы, эпиграммы, эпитафии, мадригалы и т. 
д. ) предпочтение  отдается  монологу-исповеди,  часто 
имеющему  вид  дневниковых  записей,  с  указанием  дат, 
вынесенных в названия стихотворений («1831-го июня 11 дня», 
«1830.  Май 16 число», «1830 год.  Июля 15-го»  и  др.).  Это 
сообщает  открытый  автобиографический  характер  лирике 
Лермонтова,  что  становится  принципиальной  установкой  его 
раннего творчества.  
 
Лирический  герой  юношеского  периода  открыто 
противопоставлен  враждебному  ему  внешнему  миру.  С  этим 
связан  возникающий  в  лирике  Лермонтова  мотив  одиночества, 
носящего  у  него  глубоко  личный  и  всеобъемлющий  характер. 
Он  одинок  не  только  среди  людей,  которые  являются  для  него 
источником  «жестокости», «злобы», «клеветы»,  но  в  целом 
мире.  
Постепенно  проступают  характерологические  контуры 
«толпы» и «света»:  
 
    
…Но что такое свет? 
Толпа людей, то злых, то благосклонных, 

 
69
Собрание похвал незаслуженных 
И столько же насмешливых клевет.  
   («Ужасная судьба отца и сына…») 
 
«Свет»,  где  «царят  притворное  вниманье», «обман», 
«зависть»  и  «клевета», «Где  носит  все  печать  проклятья, / Где 
полны  ядом  все  объятья, / Где  счастья  без  обмана  нет», 
становится для лирического героя источником страдания. В нем 
он обречен на непонимание и ненависть.  
Лирический  герой  Лермонтова  враждует  не  только  со 
«светом»  и  «безжалостными  людьми»,  но  и  с  целым 
мирозданием. 
Мир 
видится 
ему 
несовершенным, 
и 
ответственность  за  это  несовершенство  возлагается  на  Бога.  В 
этом  случае  в  лирику  проникают  богоборческие  мотивы, 
достигающие  у  Л.  уже  в  ранней  лирике  полноты  и 
бескомпромиссности. («Ночь. I» и  «Ночь. II», «Смерть», 
«Посреди небесных тел…», «Благодарность»).  
В  ранней  лирике  берет  свое  начало  и  едва  ли  не 
центральная  тема  в  творчестве  Лермонтова – тема  демонизма. 
(«Мой  демон», «Я  не  для  ангелов  и  рая…»).  Лермонтовский 
демон  обретает  черты  романтического  скитальца.  Наделенный 
сильной  волей,  он  одинок,  могуч  и  одновременно  страшен  и 
нравственно  порочен.  Лермонтовский  демонизм – следствие 
крушения  иллюзий,  трезвого  взгляда  на  мир,  осознания 
невозможности  воплощения  высоких  идеалов.  А  его 
демонический герой – гордый и одинокий странник,  «для мира 
и небес чужой».  
Одиночество  лермонтовского  героя  ведет  его  по  пути 
создания  особого  идеального  мира,  контрастного  внешней 
действительности: «В уме своем я создал мир иной…»(«Русская 
мелодия»); «Моя  душа,  я  помню,  с  детских  лет  чудесного 
искала» («1831-го  июня 11дня»).  А  сам  человек  осознается 
созданием,  двойственным  по  своей  природе,  в  тесном 
переплетении  небесного  и  земного.  Антитеза  земли  и  неба 
относится  к  числу  наиболее  распространенных  в  лирике 
Лермонтова.  На  ранней  лирике  лежит  печать  постоянных 
метаний  поэта  между  идеальной  высотой  «небес»  и 
чувственным обаянием «земли». То поэт хочет преодолеть свою 

 
70
земную природу, стремясь к небу и звездам («Небо и звезды»), 
то он отдает предпочтение земному («Земля и небо»). «Земное» 
в  ранней  лирике  Лермонтова - это  не  только  угнетающая 
реальность 
несовершенства 
социальных 
и 
интимных 
человеческих  отношений.  К  «земному» у  него  относятся  также 
страстная  любовь  и  жажда  творчества («страшная  жажда 
песнопенья»), в которых поэт видит «земное упоенье».  
Однако  нравственный  идеал  поэта  помещается  «на 
небесах».  Рай  и  небо  у  Лермонтова  всюду  обретают  земные 
черты,  освобожденные,  однако,  от  земного  несовершенства. 
Наиболее  полное  ощущение  небесного  блаженства  дано  в 
стихотворении «Ангел».  
 
Еще одной темой, берущей начало в раннем творчестве и 
решаемой  в  достаточно  широком  диапазоне,  является  тема 
смерти.  Отношение  поэта  к  смерти  неоднозначно.  Лермонтову 
свойственно  не  только  романтическое  ее  осмысление,  как 
освобождения от земных мук и страданий, но и более глубокое 
ее  понимание,  желание  разгадать  эту  великую  тайну.  Часто 
лирический герой во сне или в своем воображении оказывается 
на  месте  человека,  заглянувшего  по  ту  сторону  бытия («Ночь. 
I», «Ночь. II»). Для  него  страшна  не  столько  сама  смерть, 
сколько 
исчезновение 
и 
полное 
забвение 
особого 
индивидуального  мира («Боюсь  не  смерти  я.  О  нет! / Боюсь 
исчезнуть совершенно»).  
 
Для Лермонтова идеальное состояние лежит где-то между 
покоем и движением, между мятежной деятельностью и полным 
умиротворением.  Стремление  к  воле  тоже  часто  выступает  у 
Лермонтова  в  двух  прямо  противоположных  аспектах:  бури  и 
покоя.  Так,  в  «Желании»  картина  бурного,  мятежного 
проявления  вольных  страстей  сменяется  сценой  безмятежного 
покоя как идеального состояния. В стихотворении «Парус» они 
объединены  так,  что  буря  включает  в  себя  покой,  а  покой – 
бурю.  Все  стихотворение  построено  на  контрастах  в  пределах 
одной строфы: «ищет он» - «кинул он», «в стране далекой» - «в 
краю  родном».  Противоречие  между  морем  и  парусом 
символизирует  противоречие  между  жизнью  и  человеческой 
личностью, брошенной в ее океан

 

 
71
 
В зрелой лирике Лермонтова темы и мотивы радикально 
не  меняются,  но  претерпевают  некоторые  изменения.  Исчезает 
открытая  автобиографичность,  высокий  романтический  пафос 
языка  подменяется  прозаически-сниженными,  разговорными 
оборотами 
речи, 
на 
смену 
ощущению 
роковой 
исключительности  героя,  разобщающей  его  с  «толпой», 
приходит философское осмысление действительности. В лирике 
начинают  звучать  голоса  «простых»  людей («Сосед», 
«Завещание», «Валерик»).  
 
Продолжают  звучать  протест  и  негодование  против 
светского  общества («Как  часто  пестрою  толпою  окружен…», 
«Дума»),  но  теперь  они  распространяются  и  на  общественную 
жизнь  России («Смерть  поэта», «Прощай,  немытая  Россия…»). 
Особое  места  принадлежит  сравнению  «века  нынешнего»  с 
«веком  минувшим» («Бородино»),  выступающее  в  поэтических 
образах свободы и силы в противовес дряхлости и бездействию. 
«Бородино» - первое стихотворение Лермонтова, появившееся в 
печати с его согласия и под его именем. В этом стихотворении 
впервые  о  великих  событиях  Отечественной  войны 1812 года 
рассказывал  и  давал  им  оценку  рядовой  солдат.  Герой-
рассказчик  индивидуализирован,  но  одновременно  он  является 
и  обобщением  народного  характера.  Это  стихотворение  звучит 
как гимн русскому народу, русскому оружию. Однако для поэта 
это  прошлое  России.  Ее  настоящее  вызывает  у  него  только 
горечь  и  протест,  который  с  особой  силой  звучит  в 
стихотворении  «Дума».  В  этом  обличительном  монологе 
лирический герой упрекает свое поколение (не отделяя от него и 
себя)  в  бездействии,  физической  и  душевной  апатии, 
равнодушии  и  неумении  любить  и  ненавидеть.  Лермонтов 
остается  истиным  патриотом  своей  родины («Родина»),  однако 
любовь  к  ней  он  называет  «странной» («Люблю  отчизну  я,  но 
странною любовью»). Лирический герой любит не рассудком, а 
сердцем,  любит  ее  за  то,  что  в  ней  вечно,  любит  ее  могучую, 
величавую природу. Ему чужд казенный патриотизм и восторги 
по  поводу  оплаченных  народом  завоеваний  империи («слава, 
купленная  кровью»).  Он  не  может  не  замечать,  что  положение 
народа  плачевно,  что  тоже  нашло  отражение  в  стихотворении 
(«Дрожащие огни печальных деревень»).  

 
72
   
В зрелой лирике Лермонтова начинает отчетливо звучать 
тема поэта и поэзии («Не верь себе», «Поэт» (1838), «Пророк»). 
Стихотворение  «Поэт»  построено  на  развернутом  сравнении 
поэта  с  кинжалом,  утратившим  «былое  назначенье».  Поэзии 
предъявляются  требования  актуальности  и  гражданственности. 
В  стихотворении  «Пророк»  лермонтовская  тема  пророка, 
продолжая  пушкинскую,  отличается  от  нее.  В  отличие  от 
Пушкина,  наделившего  своего  пророка  сверхъестественными 
свойствами,  Лермонтов  вносит  в  описание  своего  пророка 
простые  человеческие  черты.  На  первый  план  в  этих 
стихотворениях  выступает  проблема  взаимоотношений  между 
поэтом  и  толпой;  как  правило,  речь  идет  об  их  взаимной 
разобщенности.  Лермонтова  волнует  также  назначение 
искусства, а порой и утрата поэзией ее общественной роли («Не 
верь себе»).  
 
По-прежнему,  с  неугасающей  силой  в  поздней  лирике 
Лермонтова  звучит  мотив  одиночества,  получающий  теперь 
разнообразные формы художественной реализации («Утес», «И 
скучно,  и  грустно…», «Воздушный  корабль»),  порой 
осложняющиеся мотивами «изгнанничества» и «странничества» 
(«Тучи», «Листок»).  
 
Для  лирики  Лермонтова  характерен  жанр  пейзажной 
миниатюры.  Пейзаж,  как  правило,  осложнен  философскими 
раздумьями о смысле жизни и смерти, об одиночестве, о родине 
и  т.  д.  Образы  природы  аллегоричны  и  символичны,  в  них 
воплощаются  мысли  и  чувства  поэта,  раскрывается  мир 
лирического  героя,  передаются  его  настроения  и  состояние. 
Среди  таких  стихотворений  особенно  можно  выделить  «Когда 
волнуется желтеющая нива…», «На севере диком…», «Выхожу 
один я на дорогу».  
 
Обширной  и  разнообразной  является  тема  любви  в 
творчестве  поэта:  от  возвышенного  идеального  чувства  до 
всепоглощающей  страсти.  Но  в  любых  ее  проявлениях  любовь 
осмысляется  как  чувство,  без  которого  поэт  не  мыслит  свое 
земное  бытие.  Порой  любовь  настолько  сильна,  что 
продолжается даже за гробом («Любовь мертвеца»).  
 
Неразделенная  любовь,  начиная  с  самых  ранних  стихов 
1830г.  и  на  протяжении  всего  творчества,  выступает  как 

 
73
лейтмотив,  наряду  с  темой  страдания  от  измены  любимого 
человека  или  от  обманчивости  жизни,  в  которой  любовь 
недолговечна.  Любовная  лирика  Лермонтова  входит  составной 
частью в значительно более обширный тематический узел. Это 
тема одиночества и поисков родственной души.  
 
 
 
Кульминацией  романтического  пафоса  Лермонтова 
являются  поэмы  «Мцыри»  и  «Демон»,  в  которых  нашли 
отражение  многие  характерные  для  творчества  поэта  темы  и 
мотивы.  Замыслы  обеих  поэм  коренятся  в  первом  творческом 
периоде.  
 
«Демон» (1829-1839) как  одно  из  самых  «загадочных  и 
противоречивых» (Д.  Максимов)  произведений  Лермонтова 
обнаруживает  в  себе  несколько  планов  истолкования: 
космический, где Демон выступает на фоне мироздания в своем 
отношении  к  Богу  и  мировому  порядку;  общественно-
исторический, где через его образ выражены искания, связанные 
с  определенной  эпохой  в  становлении  ее  передового  сознания; 
психологический,  где  на  переднем  плане  проблема  личности, 
границ ее свободы и выбора между добром и злом.  
 
Отторгнутый от «жилища света» Демон обречен на вечное 
скитание в «пустыне мира без приюта». Он ищет возрождения и 
возврата  своего  счастья  в  любви  к  земной  женщине  Тамаре. 
Глядя на нее, «…вновь постигнул он святыню / любви, добра и 
красоты!»  Благодаря  восприятию  Демона  Тамарой,  образ  его 
начинает  двоиться («Он  был  похож  на  вечер  ясный: / Ни  день, 
ни  ночь, - ни  мрак,  ни  свет!. . »). С  его  появлением  в  жизни 
Тамары  для  нее  тоже  все  меняется.  Гармония  ее  души 
разрушена. Призывные речи Демона вырвали ее из человеческо-
божественной  иерархии.  Теперь  Тамаре  нет  ни  веселья  в 
«свете», ни мира в монастыре. Все меняется и для Демона. Если 
раньше он только «сеял зло», то теперь он, «любить готовый, / С 
душой,  открытой  для  добра»,  делает  шаг  навстречу  «жизни 
новой». Однако печальный исход предопределен («То было злое 
предвещанье»),  и  Демон  становится  виновником  смерти 
Тамары. В поэме открытым остается вопрос, является ли Демон 
безусловным  носителем  зла  или  он  лишь  мятежная  жертва 
«несправедливого  приговора»,  предопределена  ли  извне  его 

 
74
трагическая  неудача  или  он  сам  несет  личную  ответственность 
за  смерть  героини.  Таких  вопросов,  не  получающих  в  поэме 
более  или  менее  однозначных  ответов,  немало.  Это  делает 
поэму многоплановой и многоуровневой. Не вызывает сомнения 
лишь  факт  почти  космического  одиночества  героя  в  мире, 
попытка  найти  выход  из  которого  оказалась  обреченной  на 
неудачу и лишь усилила его тягостное бремя.  
 
 
 
И вновь остался он, надменный,  
 
 
 
Один, как прежде, во вселенной,  
 
 
 
Без упованья и любви!. .  
 
Если в поэме «Демон» разрабатывается тема трагической 
недостижимости  и  бесцельности  личной  свободы,  то  в  другой 
поэме, «Мцыри» (1939), звучит  тема  утверждения  свободы  и 
жизни.  Стремление  Мцыри  вырваться  из  душной  неволи 
монастыря  и  отыскать  утраченную  родину  приобретает  в 
структуре  поэмы  символическое  значение: «родина» - это 
символ  абсолютной  свободы.  Судьба  Мцыри – героическое, 
мощное, но трагически неосуществимое стремление к высшему 
бытию.  Его  одиночество,  как  и  одиночество  Демона, 
оказывается 
непреодолимым. 
Однако 
в 
отличие 
от 
разочарованного  Демона,  Мцыри – герой-боец,  протестующий 
против  насилия  над  личностью  и  знающий  истинную  цену 
свободы.  Три  дня,  проведенные  Мцыри  на  воле,  дали  ему 
блаженство  ощущения  полного  воссоединения  с  природой  и 
миром, когда он словно становится частью мироздания. Отсюда 
неоднократный  акцент  на  том,  что  герой  понимает  «без  слов» 
окружающий его мир («И думы их я угадал: / Мне было свыше 
то  дано»; «Хотя  без  слов, / Мне  внятен  был  тот  разговор»).  На 
этом  фоне,  неоднократно  подчеркивается  разобщенность  его  с 
миром  людей («Я  сам,  как  зверь,  был  чужд  людей / И  полз  и 
прятался,  как  змей»; «Но,  верь  мне,  помощи  людской / Я  не 
желал…  Я  был  чужой / Для  них  навек,  как  зверь  степной»). 
Слово «мцыри» по-грузински означает не только «послушник», 
но  и  «чужеземец».  Таким  «абсолютным  чужеземцем»  в  мире  и 
является герой.  
 
Несмотря 
на 
все 
различия, 
в 
обеих 
поэмах 
прослеживаются схожие темы и мотивы. Оба героя вспоминают 
далекий край, где некогда были счастливы. Оба одиноки. Демон 

 
75
презирает людей с высоты знания их природы и сути. Мцыри не 
может  чувствовать  единение  с  миром  людей,  потому  что  он 
пленник  и  ему  чуждо,  как  иноземцу,  все,  что  его  окружает. 
Поиск  обоими  родственной  души  оказывается  обречен  на 
неудачу.  Оба  героя  не  достигают  желаемого,  оба  переживают 
крах своих надежд, оставаясь пленниками своей судьбы. Таким 
образом,  Лермонтов  решает  одни  и  те  же  проблемы  на  разном 
материале.  И  это  отличие  больше  всего  касается  самих  героев. 
Для Мцыри уже один миг свободы равен целой жизни, и за это 
мгновение  он  готов  отдать  все.  Демон – «царь  познанья  и 
свободы»,  готов  отказаться  от  своей  безграничной  и 
обременительной свободы во имя приобщения к земному миру. 
Демон бессмертен, он принадлежит вечности, а Мцыри человек, 
жизнь  которого  быстротечна.  Однако  Мцыри  обладает 
цельностью  натуры,  в  противовес  раздвоенности  Демона,  и 
соперничает с ним по значительности и силе своих чувств.  
 
 
«Маскарад» (1835-1836) 
 
 
Драме  «Маскарад»  принадлежит  особое  место  в 
драматургии Лермонтова.  
 
Прежде  всего,  драма  имеет  сатирико-обличительную 
направленность. Предметом нападок и разоблачений становится 
светский  Петербург 30-х  годов XIX века.  Здесь  уже  на  новом 
материале разрабатывается характерный для Лермонтова мотив 
недовольства  современным  обществом,  погрязшим  в  пороках, 
строящим  свои  отношения  на  эгоизме,  фальши  и  лицемерии, 
искусно прикрываясь маской благопристойности. «Маскарад» - 
это  не  только  костюмированный  бал  у  Энгельгардта,  где 
происходит  завязка  действия, «маскарад» - это  жизнь 
«большого света» («жизнь как бал»).  
 
Без  масок  герои  стараются  вести  себя  так,  чтобы  не 
навлечь  осуждение  света,  часто  ради  этого  совершая 
неблаговидные поступки.  
Баронесса 
 
Мне будто слышится и смех толпы пустой,  
 
И шепот злобных сожалений! 

 
76
 
Нет, я себя спасу… хотя б на счет другой.  
 
Лишь  надев  маску,  баронесса  Штраль  может  проявить 
свои истинные чувства, а сняв ее, она вынуждена притворяться. 
Ее  поступками  руководят  не  движения  сердца,  а  страх 
«коварного  лепета  молвы». «Светская  толпа»  абсолютно 
равнодушна к страданиям и судьбам людей. Чтобы показать это, 
Лермонтову 
достаточно 
было 
нарисовать 
сцену 
«родственников» у гроба Нины.  
 
Представляя  собой  «резкую  картину  на  современные 
нравы», драма Лермонтова продолжала традиции «Горя от ума» 
А.  Грибоедова.  Их  сближает  и  общая  природа  сценического 
конфликта, и способ портретных характеристик второстепенных 
персонажей,  и  приемы  построения  диалога.  Однако  не  менее 
существенны  и  различия.  В  «Горе  от  ума» - дворянское 
общество  до  восстания  декабристов,  а  в  «Маскараде» - оно  же 
после разгрома декабристов. Отличны  друг от друга  и главные 
герои  обеих  пьес.  Если  Чацкий  находился  вне  того  общества, 
которое  он  отрицал,  то  Арбенин – внутри  него,  он  не  только 
часть  его,  но  и  типичный  его  представитель,  зараженный 
многими  его  пороками  (К.  Ломунов).  Чацкий  изображен 
реалистически, в портрете же Арбенина сильны романтические 
краски, в нем ощущаются даже некоторые черты демонизма.  
 
Характерен в этом плане обмен репликами между князем 
и  Арбениным: «Вы  человек  иль  демон?» - «Я? – игрок!». 
Разочарованный,  подобно  Демону,  в  мире  людей,  Арбенин 
отягощен  бременем  воспоминаний  «о  днях,  отравленных 
волненьем  порочной  юности»,  он  «едва  ли / Не  осужден  нести 
печали / За  все  грехи  минувших  дней».  Он  ощущает  на  себе 
давление  «рока» - «на  жизни  я  своей  узнал  печать  проклятья». 
Так же  как  и  Демону, любовь к  женщине дарует ему духовное 
возрождение: 
Но скоро черствая кора 
 
 
 
С моей души слетела, мир прекрасный 
 
 
 
Моим глазам открылся не напрасно, 
 
 
 
И я воскрес для жизни и добра.  
 
Однако это длится недолго. Слишком хорошо зная свет, в 
котором  «повсюду  зло – везде  обман»,  и  его  пороки,  он  сам 
оказывается  отравлен  неверием  и  недоверчивостью.  Арбенин 

 
77
губит свою жену и себя из необоснованной ревности, не будучи 
способен  верить  в  непорочность  и  чистоту  души  любимой 
женщины.  Так  же  как  и  Демон,  он  оказывается  виновником  ее 
гибели.  
 
Предпринимавшиеся  Лермонтовым  и  ранее  попытки 
ввести  высокого  романтического  героя  в  бытовое  окружение 
получают  в  «Маскараде»  полноценное  художественное 
воплощение. Отсюда одна из особенностей стиля «Маскарада» - 
тонкое 
взаимопроникновение 
романтического 
и 
реалистического  планов  изображения.  Арбенин  сродни  не 
только  Демону,  но  и  таким  реалистическим  персонажам,  как 
Онегин  или  Печорин.  Дух  отрицания  Арбенина  направлен  не 
только на ненавистный свет, который он презирает, и который, в 
свою  очередь,  враждебен  по  отношению  к  нему  как  к 
отступнику, но и на самого себя («В борьбе с собой, под грузом 
тяжких дум / Я молчалив, суров, угрюм…»; «Я ослабел в борьбе 
с  собой / Среди  мучительных  усилий»).  Арбенин  терпит 
поражение  в  этой  борьбе,  и  причина  поражения  кроется  в  том, 
что  горький  жизненный  опыт  хоть  и  возвышает  Арбенина  над 
его окружением, но отравляет его ядом безграничного неверия в 
жизнь и людей.  
 
Некоторые  особенности  драматических  решений  в 
«Маскараде»  связаны  с  определенными  философскими 
концепциями,  в  частности,  с  проблемой  диалектического 
единства  и  противоборства  добра  и  зла.  Речь  идет  о  бессилии 
добра  в  борьбе  со  злом,  о  разрушительном  бунте  как 
единственно возможной позиции в этой борьбе и о трагических 
последствиях такой позиции для самой бунтующей личности.  
 
Таким образом, основные вопросы, поднимаемые в драме, 
решаются  Лермонтовым  одновременно  в  бытовом,  социальном 
и философском планах.  
 
«Герой нашего времени» (1837-1840) 
 
 
 Лучшим  и  единственным  завершенным  произведением 
Лермонтова  в  прозаическом  жанре  является  роман  «Герой 
нашего  времени»,  ставший  первым  русским  социально-
психологическим романом. Западноевропейскими предшествен-

 
78
никами Лермонтова в плане изображения «героя века» были Ж. 
Ж.  Руссо («Исповедь»),  Ф.  Р.  Шатобриан («Рене»),  И.  В.  Гёте 
(«Страдания  молодого  Вертера»)  и  др.  На  русской  почве  образ 
главного  героя  романа  имел  предшественников  у  Н.  М. 
Карамзина, М. В. Сушкова, В. Ф. Одоевского.  
 
Лермонтов  избрал  для  своего  романа  форму  циклизации 
повестей,  которая  была  характерна  для  прозы 30-х  годов XIX 
века.  Однако  он  идет  дальше  привычных  разновидностей 
произведений подобного рода, используя новеллы для создания 
романной  формы.  Он  придает  своему  произведению 
законченность и цельность, мотивируя связь составляющих его 
повестей  единством  главного  героя  и  отчасти  автора-
повествователя.  
 
Роман в его настоящем виде оформился не сразу. Разные 
редакции  имеют  различный  состав  повестей,  однако 
неизменным  и  изначально  заданным  было  его  деление  на  две 
части: 
первая 
представляет 
собой 
записки 
офицера-
повествователя,  вторая – записки  героя.  Соответственно,  образ 
Печорина  раскрывается  двояко:  с  точки  зрения  постороннего 
наблюдателя и в плане внутреннего его самораскрытия.  
 
Особенностью  композиции  романа  при  подобном 
построении  является  то,  что  последовательность  описываемых 
событий не соответствует их хронологическому порядку. Такое 
расположение  частей  романа  постепенно  раскрывает  во  всей 
противоречивости и сложности характер Печорина. Имеющаяся 
последовательность  повестей  мотивирована  постепенным 
знакомством с Печориным. Рассказ Максима Максимыча о нем 
(«Бэла»),  сменяясь  непосредственной  встречей  с  ним  и 
«наблюдениями»  со  стороны  повествователя («Максим 
Максимыч»),  позволяют  увидеть  героя  со  стороны,  а  его 
«Журнал»,  содержащий  «Тамань», «Княжну  Мери»  и 
«Фаталиста»,  раскрывает  нам  внутренний  мир  Печорина. 
Повествование  переходит  от  третьего  лица  к  первому.  Форма 
дневника 
позволяет 
Лермонтову 
дать 
углубленный 
психологический  анализ,  раскрытие  современного  человека 
изнутри.  
 
Роман  явился  одним  из  произведений,  ознаменовавших 
переход Лермонтова на реалистическую дорогу. Среди главных 

 
79
качеств  этого  произведения  Белинский  выделял  «глубокое 
чувство  действительности», «верный  инстинкт  истины», 
«богатство  содержания», «глубокое  знание  человеческого 
сердца и современного общества». В нем проблема личности и 
общества получила полноту реалистического воплощения.  
 
Роман 
разнообразен 
по 
своей 
проблематике – 
психологической, социальной, нравственно-философской.  
 
Центральной  в  романе  является  проблема  личности. 
«История  души  человеческой…  едва  ли  не  любопытнее  и  не 
полезнее  истории  целого  народа», - писал  Лермонтов  в 
предисловии  к  «Журналу»  Печорина.  Дается  она  в  форме 
исповеди  перед  собеседником  (Максимом  Максимычем, 
Вернером,  княжной  Мери)  и  в  ретроспективном  самоанализе, 
когда  все  пережитое  вспоминается  и  анализируется  наедине  с 
собой.  Следует  отметить,  что  во  втором  случае  герой  более 
искренен  и  его  «внутренний  монолог»  лишен  позерства  и 
желания произвести впечатление.  
 
В  образе  Печорина  отражен  процесс  интенсивного 
развития общественного и личного самосознания в России 30-х 
годов. 
Это 
дворянин-интеллигент 
николаевской 
эпохи 
последекабристской  реакции  с  ее  спадом  общественной 
активности  и  обреченностью  лучших  представителей  общества 
на  пустое  бездействие.  Лермонтов  говорит  о  «болезни»  в 
современном ему обществе, которая заключается прежде всего в 
индивидуализме,  гипертрофированной  рефлексии,  нравствен-
ной  расколотости,  являющихся  следствием  нарушения 
равновесия  между  внутренними  и  внешними  возможностями 
человека.  По  словам  В.Мануйлова, «Печорину  свойственны 
типичные  противоречия  передовых  людей  его  поколения: 
жажда 
деятельности 
и 
вынужденная 
бездеятельность, 
потребность  любви,  участия  и  эгоистическая  замкнутость, 
недоверие  к  людям,  сильный  волевой  характер  и  скептическая 
рефлексия».  Отсюда  проистекает  двойственность  его  натуры 
(«Во  мне  два  человека:  один  живет  в  полном  смысле  этого 
слова,  другой  мыслит  и  судит  его»).  Два  человека  –
«внутренний»  и  «внешний». «Внешний»  оказывается  не  всегда 
привлекательным. Возможно, именно для этого и понадобилась 
автору  форма  дневника,  чтобы  Печорин,  в  своих  внешних 

 
80
проявлениях  не  казался  нам  порой  ничуть  не  выше,  например, 
Грушницкого,  которого  Б.Эйхенбаум  назвал «alter ego» 
Печорина, его «отражением в кривом зеркале», чей образ нужен 
был автору, чтобы «спасти Печорина от насмешек и пародий».  
 
В 
образе 
Печорина 
раскрывается 
лермонтовская 
концепция  личности.  Будучи  порождением  своей  среды, 
Печорин  выходит  за  рамки  просто  типического  персонажа,  и 
представляет интерес как отдельная личность в процессе своего 
индивидуального 
становления. 
Постоянный 
самоанализ, 
попытка  проникнуть  вглубь  человеческой  души  (не  только 
своей,  но  и  тех,  кто  его  окружает),  эксперименты  (порой 
жестокие  и  опасные)  над  собой  и  людьми,  стремление  к 
философскому осмыслению жизни и человеческого бытия – все 
это  разные  стороны  деятельности  Печорина,  находящегося  в 
постоянном  метании  в  поисках  смысла  жизни,  собственного 
«назначения высокого». Трагизм его натуры заключается в том, 
что 
он 
оказывается 
не 
способен 
преодолеть 
свой 
индивидуализм,  который  является  не  только  его  личным 
недостатком,  но  и  болезнью  века,  охарактеризованного 
Белинским  как  век  «разъединения,  индивидуальности,  век 
личных страстей и интересов…».  
 
Вся  система  образов  романа,  каждый  из  которых  имеет 
самостоятельное  художественное  значение,  так  или  иначе 
работает  на  как  можно  более  полное  раскрытие  центрального 
персонажа.  
 
Роман  Лермонтова  прочно  вошел  в  историю  русской 
классической  прозы,  положив  начало  развитию  русского 
реалистического социально-психологического романа.  
 
Вопросы: 
 
 
1.
 
На  какие  периоды  делится  лирика  Лермонтова?  В  чем 
особенности каждого периода? 
2.
 
Какие  основные  мотивы  можно  выделить  в  лирике 
Лермонтова? 
3.
 
В чем заключается романтический пафос в поэме «Демон»? 
4.
 
Какова основная проблематика поэмы «Мцыри»? 
5.
 
В чем заключается суть названия драмы «Маскарад»? 

 
81
6.
 
В чем сущность основного конфликта в драме «Маскарад»? 
7.
 
Каковы важнейшие особенности образа Евгения Арбенина? 
8.
 
В 
чем 
заключаются 
особенности 
сюжетно-
композиционного  построения  романа  «Герой  нашего 
времени»? 
9.
 
В чем особенности характера главного героя романа «Герой 
нашего времени»? 
 
 
ЛИТЕРАТУРА 
 
1.
 
Библиография  литературы  о  М.  Ю.  Лермонтове (1917-
1977) // Сост. О. В. Миллер. – Л., 1980.  
2.
 
Творчество М. Ю. Лермонтова. – М., 1964.  
3.
 
Манн Ю. В. Завершение романтической традиции (Поэмы 
«Мцыри»  и  «Демон») // Лермонтов  и  литература  народов 
Советского Союза, Ер., 1974.  
4.
 
Ломунов  К.  "Маскарад"  Лермонтова  как  социальная 
трагедия // Лермонтов  М.  Ю.  Маскарад:  Сб.  ст. — М.;  Л.: 
Изд. ВТО, 1941.  
5.
 
Мануйлов В. А. Роман М. Ю. Лермонтова «Герой нашего 
времени // Лермонтов  М.  Ю.  Герой  нашего  времени. – 
СПб.: Академический проект, 1996.  

 
82
М. Ю. ЛЕРМОНТОВ И АРМЯНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА 
 
В 1914 г., в напряженные, тревожные дни первой мировой 
войны  Ов.  Туманян  создает  блестящее  эссе,  посвященное 
столетию  со  дня  рождения  Лермонтова, «Великий  приемный 
сын  Кавказа»,  где  в  характерной  для  него  манере  задушевной 
беседы  повествует  о  духовной  драме  великих  российских 
поэтов,  Пушкина  и  Лермонтова,  нашедших  в  Кавказе,  в  его 
людях  и  природе  неизбывный  источник  поэтического 
вдохновения: «Когда  их  уязвленным  и  ожесточенным  сердцам 
издали,  из-под  облаков,  светло  улыбнулись  снежные  вершины 
Кавказа, они тоже всей силой и страстью своей души обнялись с 
Кавказом,  были  усыновлены  им  и  побратались  с  нами  -
кавказцами». 
1
  Для  Туманяна  Лермонтов  не  только  великий  русский 
поэт,  а  поэт,  состоящий  в  «духовном  родстве»  с  нами, 
«несравненный приемный сын» нашей общей матери, Кавказа.  
 
Туманян подхватил и развил мысль Белинского о том, что 
«Кавказу  как  будто  суждено  быть  колыбелью  наших 
поэтических  талантов,  вдохновителем  и  пестуном  их  музы, 
поэтическою их родиною». 
2
  
Мятежный  дух  поэзии  Лермонтова,  неудовлетворенность 
настоящим,  мотив  гонимости,  одиночества,  внутренний 
драматизм, воплощенный в ряде основных образцов его лирики 
–  все  это  способствовало  пробуждению  в  армянской  среде 
особой симпатии к его творчеству. Поэзия «великого приемного 
сына  Кавказа»  какими-то  своими  гранями  прикоснулась  и  к 
«ранам  Армении»…  Ведь  неслучайно,  армянами  в  первую 
очередь  переводятся  такие  стихотворения,  как  «Пророк», 
«Ветка  Палестины», «Спор», «Родина»  и  произведения,  сюжет 
которых навеян Кавказом («Ашик-Кериб», «Демон» и др. ).  
 
Первым  переводчиком  произведений  Лермонтова  на 
армянский  язык  был  воспитанник  Лазаревского  института 
восточных  языков  Ов.  Амазаспян, издавший  в 1843г. в  Москве 
«Переводы в прозе и в стихах с русского на армянский язык из 
                                                           
1
 Ованес Туманян. Избранное. Ереван, 1988, с. 464 (на арм. яз. ).  
2
 В. Г. Белинский, Полн. собр. соч., т. IV, М, 1954, с. 543. 

 
83
Жуковского,  Пушкина,  Лермонтова,  Баратынского  и  Гнедича», 
куда вошли два стихотворения Лермонтова «Ангел» и «Сосна». 
Переводы  сборника  были  выполнены  на  господствовавшем 
тогда в армянской литературе древнем языке – грабаре, однако 
это  обстоятельство  не  снижает  значение  издания  Ов. 
Амазаспяна  как  первого  сборника  переводов  из  русской 
литературы на армянский язык.  
 
Во второй половине XIX в. посредниками, проводниками 
русской  культуры  становятся  армяне,  студенты  Московского, 
Петербургского,  Дерптского  университетов.  Характерной 
чертой  начального  периода  литературных  взаимосвязей  двух 
народов  становятся  подражания,  переложения  из  русской 
летературы. Стремление приблизить ее к армянскому читателю, 
зачастую  приводит  к  «арменизации»  текста,  так  своеобразное 
преломление  темы  «Пророка»  Лермонтова  находим  у 
представителя  дерптской  «поэтической  школы»,  в  будущем 
известного  востоковеда,  К.  Патканяна,  который  считал  себя 
«последователем  Лермонтова».  В  его  трактовке  пророком 
является  юноша – армянин,  который  по  зову  времени,  по 
велению  «внутреннего  грозного  голоса,  оставил  родные  места, 
леса, сады, ручьи и плачущую волюбленную и пошел с Юга на 
Север  для  получения  образования  и  просвещения  нации... 
Оставшаяся  глухой  к  проповедям  пророка  толпа  забросала  его 
камнями,  а  он,  по  примеру  лермонтовского  пророка,  был 
вынужден уйти от людей.
3
 
 
В 1851-1855 г.  г.  выдающийся  революционный  демократ 
М.  Налбандян  переводит  из  Лермонтова  «Спор», «Пророк»  и 
«Ветку  Палестины»;  страстно  выступая  против  общественого 
произвола,  Налбандян  провозглашал  служение  правде  как 
«священный  завет  нравственного  человека»,  беря  на 
вооружение  трагический  образ  лермонтовского  «Пророка»: 
«Немало  защитников  правды  поднялись  на  эшафот  или  на 
костер. Конечно, вы читали «Пророк» Лермонтова…»
4
  
 
Ратуя за создания новой литературы на доступном народу 
языке – ашхарабаре,  Налбандян  ссылается  на  опыт  русской 
                                                           
3
 Э. А. Акопян. Керопэ Патканян. Ереван, 1975. С.59 
4
 М. Налбандян. Сочинения в 2-х томах. Т. 1. С.295 

 
84
литературы в лице Пушкина, Жуковского, Лермонтова, Гоголя и 
других,  чье  творчество  доставляет  читателю  «душевное 
удовлетворение»  не  только  «совершенством  или  богатством 
языка, но и величием творческой идеи». 
5
 
 
В 1863 г.  в  журнале  «Юсисапайл» («Северное  сияние») 
был  напечатан  перевод  «Демона»,  блестяще  выполненный  М. 
Садатяном. Журнал сыграл огромную роль в становлении новой 
армянской  литературы,  в  ее  приближении  к  непосредственным 
запросам общества, и в этом заслуга его издателя, выдающегося 
ученого-востоковеда  С.  Назаряна,  общественная  деятельность 
которого  как  публициста  и  переводчика  была  направлена  на 
утверждение  высоких  нравственных  идеалов.  И  неслучайно,  в 
предисловии  к  переводу  «Демона»  С.  Назарян  оценивает 
поэтическое  призвание  Лермонтова,  как  «войну  свободной, 
одинокой,  возвышенной  души  против  лютого  самодержавия», 
замечая,  что  «отчаяние  этого  свободолюбивого  русского 
человека  перед  тиранией  царя  оправданнее  и  обоснованнее 
разочарованности  английского  лорда  (имеется  ввиду  Байрон. – 
А. А. ) в своем мире». Не отрицая байроновского воздействия на 
Лермонтова, С. Назарян видит в нем певца «раздирающих душу 
противоречий»  между  «идеалом»  и  самой  действительностью, 
ярко  воплотившихся  в  одном  из  последних  стихотворений 
поэта.: «Пророк» – это  «стон,  вырвавшийся  из  возвышенного, 
гениального  сердца», - так  характеризует  Назарян  это 
стихотворение, представляя свой перевод
6
.  
 
В  творчестве  Лермонтова  он  выделяет  поэмы  «Мцыри», 
правомерно  названную  «жемчужиной»  поэзии  нового  времени, 
«Хаджи-Абрек», «Измаил-Бей», «Демон», 
в 
которых 
отображена  величественная  природа  Кавказа. «Песня  про  царя 
Ивана  Васильевича,  молодого  опричника  и  удалого  купца 
Калашникова» 
представлялась 
С. 
Назаряну 
образцом 
«архитектурно-совершенного  произведения»,  насыщенного 
«духом  и  стилем  древней  славянской  поэзии».  В  армянской 
критике отмечалось сходство основных положений предисловия 
Назаряна  со  статьями  Белинского  о  Лермонтове.  Называя 
                                                           
5
 Там же. С.199-200 
6
 Юсисапайл. М. 1863. N1. С.52 (на арм. яз.) 

 
85
Лермонтова  преемником  Пушкина,  отмечая  также  воздействие 
Байрона  на  его  творчество,  С.  Назарян  вместе  с  тем  считает 
поэзию  Лермонтова  «самым  свободным,  самым  самобытным  и 
самым  мужественным  словом,  какое  высказала  до  сих  пор 
Россия на мировой арене».  
Статья Назаряна – первый в армянской литературе отзыв 
на  творчество  Лермонтова,  свидетельствует  о  глубоком  знании 
творчества  великого  русского  поэта,  выявляет  в  Назаряне 
тонкого исследователя.  
В  последующие  годы  интерес  к  творчеству  Лермонтова 
усиливается:  с  развитием  и  совершенствованием  ашхарабара 
активизируется  литературный  процесс,  появляются  новые 
газеты и журналы на армянском, растет и потребность общества 
в  художественной  литературе,  в  том  числе  и  переводной. 
Появляются  переводы  и  из  Лермонтова,  в  основном  это 
лирические  произведения: «Сон», «Воздушный  корабль», 
«Утес», «Выхожу  один  я  на  дорогу», «Смерть  поэта», «Тучи», 
«Парус», «Эпитафия» и др.  
В 1881г.  В  Тифлисе  состоялась  премьера  «Маскарада» 
(пер.  С.  Арцруни),  в  дальнейшем  эта  драма  прочно  вошла  в 
репертуар  армянского  театра,  благодаря  блистательной  игре  П. 
Адамяна в роли Арбенина.
7
 
Мощное  воздействие  поэзии  Лермонтова,  нравственная 
сила  воспетых  им  героев,  гордых  и  свободолюбивых,  оказали 
сильное  воздействие  на  творчество  многих  выдающихся 
деятелей  армянской  литературы.  Лермонтовские  традиции 
сильны  в  творчестве  Ов.  Туманяна,  неоднократно  отмечавшего 
«влияние  Лермонтова»,  его  перу  принадлежит  прекрасный 
перевод  «Мцыри»  и  ряда  лирических  стихотворений,  духовное 
родство  с  лермонтовской  поэзией  ощутимо  в  лирике  И. 
Иоаннисиана, Ав. Исаакяна и др. 
8
 
Выдающаяся  роль  в  ознакомлении  армян  с  лирикой 
Лермонтова принадлежит А. Цатуряну. Делом жизни стало для 
                                                           
7
 С. Даниелян. Лермонтов и армянская культура. Ереван, 1960, с. 160-
182 (на арм. яз. ).  
8
  Р.  Татевосян.  Лермонтов  и  армянская  классическая  поэзия.  Ереван, 
1981.  

 
86
него издание первой на армянском языке двухтомной антологии 
«Русские  поэты» (М., 1905-1906), первый  том  которой  был 
посвящен  Пушкину  и  Лермонтову.  Во  вступительном  очерке  к 
«Поэзии  Армении»,  В.  Брюсов  отмечал: «Выдающееся 
положение  занимает  Цатурян  в  армянской  литературе  как 
переводчик  стихами.  И  Иоаннисиан  и  Туманян  подарили 
родной поэзии несколько превосходных переводов, но у них то 
было  делом  случайного  вдохновения.  Александр  Цатурян, 
напротив,  сознательно  и  систематически  посвятил  себя 
переводам». 
9
 
В переводческом наследии Цатуряна Лермонтов занимает 
особое  место,  им  переведено  более  традцати  стихотворений  и 
отрывки  из  поэм  «Измаил-Бей»  и  «Ангел  смерти».  Мотивы 
духовного одиночества, непонятости, неприятия, разлада между 
лирическим  героем  и  обществом  представлялись  Цатуряну 
самыми  волнующими,  самыми  привлекательными  в  поэзии 
Лермонтова: «Этот  беспокойный,  вечно  томящийся  дух,  этот 
«одинокий  парус»  на  море  житейском,  вечно  ищущий  бури, 
«как  будто  в  бурях  есть  покой»,  меня  очаровывал,  меня 
приводил в глубокое волнение…»,
10
 - писал поэт.  
Из огромного наследия Лермонтова Цатурян безошибочно 
выбрал  лирические  шедевры,  обогатившие  и  одновременно 
развившие  темы,  характерные  и  для  армянской  поэзии,  с 
большим  вдохновением,  мастерски  выполнены  им  переводы 
стихотворений, посвященных Кавказу. 
11
 
За  годы  советской  власти  пропаганда  русского 
классического  наследия,  в  том  числе  и  поизведений 
Лермонтова, получила широкий, государственный размах. Если 
раньше  армянские  издания  были  сосредоточены  в  Москве, 
Петербурге,  Тифлисе  и  других  городах,  где  существовали 
                                                           
9
  В.  Брюсов.  Поэзия  Армении  и  ее  единство  на  протяжении  веков.  В 
кн: “Поэзия Армении”, изд. 2-ое, Ереван, 1965, с. 85.  
10
  Ю.  Веселовский.  Очерки  армянской  литературы,  истории  и 
культуры. Ереван, 1972, с. 320.  
11
  А.  Арамян.  Александр  Цатурян  и  русская  литература.  В  кн.: 
Международные связи армянской литературы, т. 1, Ереван, 1983, с. 64-
70 (на арм. яз. ).  

 
87
многочисленные армянские колонии, то после советизации они 
были  сконцентрированы  в  самой  Армении.  Лермонтова 
переводит  новое  поколение  армянских  поэтов – Е.  Чаренц,  В. 
Норенц, С. Таронци, А. Граши, Т. Гурьян, С. Вауни и др.  
В 1941 г.  в  Ереване  выходит  в  свет I том  «Собрания 
сочинений»  Лермонтова,  выпуск II тома  состоялся  после 
окончания Великой Отечественной войны, в 1946 г. Появляется 
огромное  количество  публикаций,  посвященных  Лермонтову, 
издаются первые исследования армянских авторов, в частности, 
монография  Р.  Оганнисяна  «Жизнь  Лермонтова  и  его 
литературное  творчество» (1941), работы  А.  Аршаруни,  А. 
Кариняна,  А.  Инджикяна,  Р.  Нанумян  по  истории  армяно-
русских литературных и культурных взаимосвязей, где заметное 
место отведено Лермонтову. В 1960 г. выходит в свет книга С. 
Даниеляна  «Лермонтов  и  армянская  культура»,  где  впервые 
сделана  попытка  широкого  панорамного  исследования  личных 
контактов  Лермонтова  с  армянами  (поездки  с  бабушкой  на 
Кавказ,  общение  с  семьями  Хастатовых,  Ахвердовых  и  др. ), 
значительное  место  занимают  главы,  посвященные  истории 
переводов его произведений, постановкам на армянской сцене и 
т. п.  
Изданное  в 1965-1966 г.  г.  трехтомное  собрание 
сочинений 
Лермонтова 
создает 
сравнительно 
цельное 
представление об «армянском» Лермонтове. Наряду со старыми, 
здесь представлены работы новых переводчиков (В. Давтян, Ш. 
Торосян,  П.  Микаелян,  Г.  Эмин,  Р.  Погосян,  А.  Акопян  и  др.), 
необходимо отметить  достойный оригинала перевод «Демона», 
выполненный П. Севаком.  
Значительным  событием  культурной  жизни  Армении 
было  издание  в  Ереване  сборника  «Лермонтов  и  литература 
народов  Советского  Союза»,  наметившее  перспективы 
дальнейшего  развития  лермонтоведения  в  Армении.  В 
частности, представляет чрезвычайный интерес исследование С. 
К.  Дароняна  о  предполагаемом  знакомстве  с  Лермонтовым  Х. 
Абовяна,  а  также  сравнительный  анализ  переводов  сказки 

 
88
«Ашик-Кериб»
12
  Примером  истинно  творческого  отношения  к 
проблеме  литературных  связей  служит  статья  академика  Э.  М. 
Джрбашяна  «Ваан  Терян  и  поэзия  Лермонтова»  о  влиянии 
русского поэта на мировосприятие Теряна, выдвигающая новые, 
более 
глубинные 
формы 
анализа 
межлитературных 
взаимосвязей. 
13
 
В 1981 г.  Сектором  научной  информации  по 
общественным  наукам  Академии  наук  Арм.  ССР  была 
выпущена библиография «М. Лермонтов в армянских переводах 
и  в  армянской  критической  мысли (1843-1966г.  г. ). Известно, 
насколько  такое  издание  необходимо  для  каждого,  кто 
занимается 
или 
будет 
заниматься 
армяно-русскими 
литературными взаимосвязами, и поскольку Лермонтов, как нам 
видится,  еще  не  раз  привлечет  внимание  армянских 
исследователей,  бегло  остановимься  на  некоторых  ошибках, 
допущенных  в  данной  библиографии.  Так,  в  «Предисловии» 
читаем - первый перевод «Ашик-Кериба»  датирован 1891 г. (с. 
9), однако там же (с. 3) отмечена публикация «Ашик-Кериба» в 
переводе С. Назаряна в 1857 г. Это действительно было первое 
издание  «Ашик-Кериба»  на  армянском  языке,  за  которым 
последовали  и  другие  переводы.  Что  же  касается  небольшого 
предисловия  С.  Назаряна  к  публикации  в  «Юсисапайле» 
перевода  поэмы  «Демон»  М.  Садатяном,  то  оно  никак  не 
озаглавлено и представляет собой лишь общую характеристику 
творчества  Лермонтова  и,  самое  главное,  не  содержит  никаких 
замечаний  по  поводу  перевода,  однако  в  библиографии 
появилось  название  «О  переводе  поэмы  «Демон» (с.  с 10, 63). 
Вообще, «Демону»  не  повезло:  в  библиографии  отмечен  лишь 
один, первый номер публикации в «Юсисапайле» за 1863г., хотя 
продолжение  перевода  было  напечатано  в  январской  (с. 114-
128)  и  февральской  (с. 186-192) книжках  «Юсисапайла»  за 
1864г.  
                                                           
12
  С.  К.  Даронян.  Лермонтов  и  армянская  действительность.  В  сб.: 
Лермонтов и литература народов Советского Союза, Ереван, 1974. С. 
263-288.  
13
 Там же. С. 300-317.  

 
89
На  с. 22 читаем: «Посвящение  поэмы  «Демон» («Тебе, 
Кавказ, суровый царь земли», пер. А. Цатуряна (перепечатано из 
журнала  «Юсисапайл», 1863г. ). Как  известно,  А.  Цатурян 
родился  в 1865г.,  следовательно,  никак  не  мог  печататься  в 
1863г.  
В  «Алфавитном  указателе»  отсутствует  П.  Севак, 
переводчик «Демона» и ряда лирических стихотворений, и т.п.
14
 
Армянское  лермонтоведение  прошло  огромный  путь. 
Непреходящая ценность поэзии Лермонтова привлекала и будет 
привлекать  еще  не  одно  поколение  армян - переводчиков  и 
исследователей 
творчества 
великого 
русского 
поэта. 
                                                           
14
  Ни  в  коей  мере  не  претендуя  на  исчерпывающую  полноту  анализа 
этого издания, мы выделили лишь некоторые досадные погрешности.  
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16




©emirb.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет