Бағдарламасы бойынша шығарылды


а) УСЛОВИЯ ЗАПИСИ САГЫМБАЕВСКОГО ВАРИАНТА



жүктеу 3.68 Mb.
Pdf просмотр
бет6/28
Дата05.02.2017
өлшемі3.68 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

а) УСЛОВИЯ ЗАПИСИ САГЫМБАЕВСКОГО ВАРИАНТА

Переходя к заключительной части наших общих замечаний 

о поэме, сказителях и слушательской среде, считаем необходи-

мым дополнить приведенные выше положения фактами, каса-

ющимися  биографии  Сагымбая  Оразбекова  и  общих  условий 

исполнения им поэмы. Здесь небезынтересны все обстоятель-

ства,  сопутствовавшие  этому  последнему  исполнению  и  за-

писи. Из этих обстоятельств складываются те личные и обще-

ственные мотивы, тот бытовой фон, которыми было окружено, 

обусловлено  последнее,  необычайное  для  сказителя  четырех-

летнее исполнение поэмы. Иногда осложненно, а иногда и не-

посредственно влияли эти обстоятельства на весь ход творче-

ского процесса-исполнения.

Трудно  вообще  предположить,  чтобы  столь  длительный 

творчески-исполнительный  акт  протекал  при  одном  настрое-

нии поэта. А факты, приводимые ниже из истории записи, сви-

детельствуют о многих скрещивавшихся, сложных данных, не-

посредственно повлиявших на судьбу и характер текста.



93

Сюда входят различные факты личной, семейной жизни по-

эта, все условия, в которые были поставлены сам поэт и запи-

сывавший текст учитель во время их совместной работы.

Особенно  нужно  упомянуть  о  заказе  со  стороны  научных 

учреждений и уполномоченных лиц. Они неоднократно бесе-

довали с Сагымбаем о совершенно новых, доселе неведомых 

джомокчи  задачах  предстоящего  исполнения  и  попутно  снаб-

жали его многими разнохарактерными сведениями из прошло-

го и настоящего.

Как видно из дальнейших данных, эти встречи и беседы с 

разными  лицами  —  заказчиками,  не  оставались  без  послед-

ствий для почти всех частей поэмы. Но вначале вкратце оста-

новимся на биографических данных о Сагымбае и тех факгах, 

о которых свидетельствует ведший всю запись текста учитель 

Ибрагим Абдрахманов.

Сагымбай — киргиз Нарынского кантона из рода Саяк, ко-

лена Мойнок. В 1922 году ему было 55 лет. Отец его, Оразбек, 

очевидец  и  участник  многих  важнейших  исторических  собы-

тий, предшествовавших и сопутствовавших русскому завоева-

нию края. Он же участник междуродовых распрей за гегемо-

нию  в  районе  Иссык-Куля.  Состоял  одновременно  трубачом 

известного манапа из рода Сарыбагыш Ормона. Рассказывают, 

что он был талантливым кернейчи (музыкант), исполнителем 

киргизских старинных куу (сложных инструментальных мело-

дий).


Сын его, будущий певец Сагымбай, родился на берегу Ис-

сык-Куля.

Сагымбай рано начал увлекаться ролью исполнителя джо-

моков. Наделенный от природы недюжинной памятью, моло-

дой человек вначале собирал и заучивал различные обрядовые

лирические,  свадебные  песни.  Запоминал  заинтересовавшие 

его отрывки из эпоса. Выступал как ырчи на многих семейных 

вечерах, тоях и увеселительных многолюдных торжествах.

Посвящению его в джомокчи способствовал, как объяснял 

он сам, “знаменательный сон”. До этого момента репертуар его 

состоял, по-видимому, из самых разнообразных песен, преиму-

щественно  мелких  форм.  Постоянный  участник  увеселитель-



94

ных вечеринок, он являлся в юношеские годы неутомимым, не-

исчерпаемым импровизатором всяких лирических, любовных, 

игровых песен, которыми обычно сопровождаются многие уве-

селения киргизской молодежи. Из числа этих песен такие, как 

“Секетбай”, “Кыз обюш” и подобные им, в изобилии сохрани-

лись в его памяти и до старости.

По  воспоминаниям  современников,  начальный  и  последу-

ющий периоды выступления Сагымбая как джомокчи замеча-

тельны появлением целой плеяды талантливейших исполните-

лей “Манаса”.

К числу их относятся Балык, Найманбай, Тыныбек, Акыл-

бек, Дикамбай, Арыстанбек и другие.

В личных воспоминаниях Сагымбая первым видным испол-

нителем “Манаса”, из уст которого он впервые прослушал всю 

поэму, был Тыныбек.

Но Тыныбек, Найманбай, Акылбек — почти все сверстни-

ки-современники  Сагымбая.  Из  поэтов  старшего  поколения 

он застал только Балыка — в молодые годы Сагымбай слушал 

и  его.  Кроме  перечисленных  поэтов  Сагымбай  имел,  хотя  не 

очень  популярного,  но  тоже  с  именем  джомокчи,  своего  бра-

та Али-Шера. Так что из указанной группы поэтов вследствие 

разницы в летах был мало доступен разве только один Балык, 

а все остальные составляли поэтическую среду будущего ма-

насчи. Являясь многообразным источником для молодой фан-

тазии пытливого поэта, весьма возможно, что эта группа поэтов 

в  своих  исполнения  представляла  различные  школы  многих  

аэдов предшественников эпох.

Между  прочим,  вопрос  о  школах,  объеме  и  порядке  изло-

жения сюжета поэмы в исполнении Сагымбая возникает даже 

при самом беглом знакомстве с сегодняшним текстом, в связи с 

вопросом о наслоениях.

После  того  как  Сагымбай  стал  признанным  джомокчи,  он 

приобретает облик профессионального певца и дальнейшая его 

деятельность протекает не только в кругу своего аула и сороди-

чей, в кругу слушателей из масс. Как многие популярные пев-

цы, он попадает и в круг слушателей из манапов, и влиятельных 

родовых  богачей.  Например,  он  исполнял  свой  вариант  у  из-



95

вестных в свое время манапов, таких, как Мамбет Али, Дюр, 

Тезекбай, Чолпонкул.

Так, в исполнении поэмы в разнообразных аудиториях про-

текли 55 лет его жизни, не внося никаких диссонирующих мыс-

лей, идей и чувств ко всему установившемуся кругу его миро-

воззрений и мироощущений.

Таким застало его поручение вначале Туркестанской науч-

ной  комиссии,  а  впоследствии  Кирнаркомпроса  продиктовать 

всю поэму специально приехавшему к нему в порядке мобили-

зации учителю Абдрахманову.

При организации этой записи вначале захватил инициативу 

в  свои  руки  известный  киргизский  националист,  пантюркист 

Арабаев Ешенали.

Арабаев решил устроить Сагымбая и учителя в семье мана-

па Нарынского района Абдыльды на все время работы в качест-

ве гостей.

Это поручение Абдыльда исполнил не без расчета. Об этом 

свидетельствуют неоднократные упоминания учителя и само-

го  Сагымбая  в  последующие  периоды  их  работы.  Причем  у 

Сагымбая имя Абдыльды попадает два-три раза в контекст по-

эмы в запеве и в заключительной части двух-трех циклов песен  

(т. VI) с лестными отзывами о нем.

По свидетельству Абдрахманова, Сагымбай приступил к ис-

полнению с большим воодушевлением, продиктовав за первые 

летние месяцы весь первый “цикл” — один из наиболее талант-

ливо исполненных разделов поэмы. За это же лето продиктовал 

и второй “цикл”, т. е. всего приблизительно около 1000 страниц, 

доведя свое исполнение до “второго казата” — до третьего цик-

ла. Исполнили эту работу на джайляу, перекочевывая вместе с 

аулом Абдыльды.

Эти два тома и последующий третий том исполнены с од-

ним творческим энтузиазмом, приблизительно при одинаковом 

нас троении при серьезном, ревностном отношении джомокчи к 

своей задаче.

Но начав дело, Туркестанская научная комиссия и уполно-

моченные ею лица вскоре забывают и об эпосе и о занятых над 

ним людях, предоставив их самим себе. Неоднократные пись-

менные обращения Абрахманова в центр не приводят ни к ка-


96

ким результатам. Занятый заботами о семье и детях, Сагымбай 

начинает беспокоиться за их судьбу. Обстоятельства вынужда-

ют его часто уезжать домой, изыскивать средства на пропита-

ние своих домашних.

Нарушаются  первоначальные  темпы  работы.  Напряжен-

ность творческой фантазии ослабевает, снижается продуктив-

ность. Теперь он диктует гораздо медленнее, со многими пере-

рывами. Невнимание со стороны прежних инициаторов записи 

нервирует, разочаровывает поэта в начатом деле. Становится, 

наконец, в тягость Сагымбаю и Абдрахманову дальнейшее пре-

бывание в ауле Абдыльды. Они разъезжаются по домам, прервав 

свою работу на неопределенный срок. Но вскоре они начинают 

работать снова, проживая уже то в одном, то в другом месте. 

Часто приходилось жить и в семье Сагымбая, расходуя иногда 

его личные средства. Все эти условия не остаются без послед-

ствий. Начиная с конца третьего цикла, в начале и в конце почти 

каждой из последующих книг Сагымбай диктует своему писцу 

пространные послания в стихах зыялы (интеллигенции) и до-

кумент  (правительству).  То  укоризненный,  то  возмущенный, 

иногда жалобный тон этих посланий свидетельствует прежде 

всего о самом искреннем, добросовестном отношении поэта к 

порученной ему миссии. Но это же говорит и о необычайных, 

недопустимых условиях, в которые были поставлены они впо-

следствии. В одном из этих посланий Сагымбай был вынужден 

даже сообщить о количестве баранов, чая и муки, съеденных 

из его личных запасов. Правда, он сообщает о них иногда и в 

шутливом тоне, упоминая одновременно о своих двух женах, 

которые раньше ежегодно рожали детей, а теперь, по милости 

“зыялы”, будто бы и они становятся бесплодными. Как бы то ни 

было, нарушение нормальной деловой работы затянуло запись 

всего “Манаса” почти на четыре года. Причем, по сообщению 

Абдрахманова, из этих четырех лет фактически они проработа-

ли над всем “Манасом” только год с лишним. Остальное время 

ушло на частые переводы по указанным выше обстоятельства-

ми и один раз по случаю болезни Сагымбая, когда он сломал 

себе руку, упав с лошади. Кроме того, начиная со времени ра-

боты  над  седьмым  томом,  у  Сагымбая  появляются  признаки 

психического расстройства, повлекшие за собой забывчивость. 


97

Этот факт объясняется, очевидно, крайним его переутомлени-

ем от необычайного для него напряжения и, по правде говоря, 

непривычной работой — сухой диктовкой в течение ряда лет 

одинокому писцу. Ведь все прежние исполнения его протекали 

при многолюдной вдохновляющей аудитории энтузиастов-слу-

шателей, при напевном, отчасти игривом (жестикуляция, мими-

ческие жесты) исполнении. Там он вместе со своими одобряю-

щими его (возгласами, восхвалениями) поклонниками сливался 

в  одно  тело,  созерцая  героические  сцены  раскинутого  им  же 

самим полотна. Он ощущал как материал, так и его оформле-

ние  во  всей  полноте  и  эмоциональной  действительности  для 

слушателя и для себя. И пел он обычно до тех пор, пока это его 

не утомляло, не ослабляло его сил. При этих условиях почти 

каждое исполнение являлось вдохновленным пением. Вот это 

и являлось привычным, законным условием для полета творче-

ской фантазии.

Последнее исполнение и должно было отразиться на нем не 

иначе как крайним нервным переутомлением. К тому же нужно 

добавить дикую, форменно вредительскую манеру группы на-

ционалистов, часто встречавшихся тогда с певцом, манеру спа-

ивать Сагымбая якобы для того, чтобы держать его постоянно в 

экстазе и ударном настроении для описания героических сцен 

поэмы. Этот факт главным образом и содействовал психическо-

му расстройству певца.

Однако  все  приведенные  здесь  обстоятельства  относятся 

к  моментам  чисто  внешним,  обусловливавшим  то  или  иное 

наст роение,  степень  продуктивности,  степень  эмоционально-

го волнения, энтузиазма поэта. Их влияние и на судьбу текста 

в  конечном  счете  должно  быть  немалым,  порою  даже  весьма 

значительным. Но помимо их необходимо еще упомянуть и о 

других обстоятельствах, которые уже повлияли на внутреннее 

содержание поэмы, на весь внутренний характер и тенденции 

творчества,  на  идеологическую  окраску  в  процессе  развития 

сюжетной канвы поэмы. К таким фактам относятся встречи с 

рядом  культурных  работников  —  киргизов,  содержание  и  ха-

рактер длительных бесед с ними.

При знакомстве со всем записанным вариантом поэмы осо-

бенно  ярко  выделяется  один  слой  в  виде  непосредственного 


98

отражения  заразивших  поэта  идей  пантюркизма  со  ссылками 

на отдаленное и недавнее историческое прошлое многих тюрк-

ских племен. Упоминаются почти с полнейшей точностью мно-

гие  географические  названия,  приводятся  факты  из  истории 

соседних  нетюркских  народностей.  Неоднократно  настойчи-

во подчеркивается необходимость родового объединения всех 

тюркских племен. Особенно выделяется поэтом историческая 

роль  киргизского  народа,  якобы  сохранившего  по  языку,  по 

цельности  быта,  по  образу  жизни,  по  многим  историческим 

данным все подлинно турецкое, самобытное, не затронутое чу-

жеземными влияниями.

Для джомокчи и имя Манаса — не продукт досужей фан-

тазии,  не  результат  творческого  вымысла,  а  как  бы  реальный 

образ  тюркского  национального  героя,  каковыми  якобы  были 

прежние  вожди  племен  или  каким  должен  быть  теперешний 

объединитель  родов.  Это  идеал  народного  вождя,  основателя 

новой государственности, восстановителя прежнего могущест-

ва тюрок. Причем историческая миссия собирания, объедине-

ния  падает  на  долю  киргизского  народа  или  Алаша  в  целом, 

предполагая не меньшее право и значение и казахского народа, 

носящего совместно с киргизами клич “Алаша”. Тут налицо не-

сомненное влияние контрреволюционной, националистической 

программы Алаш-Орды и пантюркистов.

Исходя  из  этой  продиктованной  политической  тенденции 

от новых заказчиков — контрреволюционных националистов, 

Сагымбай прежде всего должен был разрешить вопрос о про-

исхождении  самого  Манаса.  Все  прежние  исполнители,  упо-

миная предков Манаса, выводили его из рода Ногой. Отсюда 

допустимо было причисление Манаса к героям из ногайцев. Но 

Сагымбай в последнем своем исполнении заранее предупреж-

дает  возможность  такого  рода  догадок  и  дает  разъяснение, 

по-видимому, просто от себя, отнеся Ногой к имени одного из 

ближайших предков Манаса, как ничего общего не имеющего 

с ногайским племенем. В его исполнении Манас — киргиз и 

должен быть таковым. Во всем сказанном здесь проглядывает 

не примитивная обработка случайно попавших к круг ведения 

певца  отрывочных  исторических  сведений,  легендарных  дан-

ных,  а  несомненно,  выступает  определенное  мировоззрение, 


99

если  хотите,  политическая  программа  пантюркизма,  джадид-

ской, националистически настроенной группы интеллигенции. 

Исторически опровергнутая, опрокинутая всем ходом револю-

ционного  развития  национальных  окраин  Советского  Союза, 

эта  политическая  “теория”  продолжала  жить  в  сознании  от-

дельных представителей местной интеллигенции — национа-

листов. И через частые встречи, беседы и настойчивые заказы 

их передалась и поэту, дала свои плоды в записанном варианте 

поэмы. Эти же встречи дали к прежнему запасу имен, которыми 

вообще изобилует поэма, массу новых, исторически зафиксиро-

ванных имен, массу географических названий и много кратких, 

отрывочных сообщений из области истории, истории культуры, 

экономики,  географии  и  фольклора  отдельных  народностей. 

Причем дали классово узкую, одностороннюю и реакционную, 

по сути, версию всему.

Конечно, наслоения, легшие на “Манас” из указанных сей-

час областей, получили доступ в текст поэмы не исключительно 

только через организаторов записи. Часто данные из указанных 

отраслей могли доходить до джомокчи еще несколько раньше, в 

годы, предшествовавшие Октябрьской революции, когда появи-

лись  отдельные  лица  из  манапов,  читавшие  татарские,  казах-

ские газеты, журналы и тем самым черпавшие в них некоторую 

сумму знаний и почти всегда делившиеся своими впечатления-

ми с людьми своего круга и иногда и с талантливыми джомок-

чи. Ведь известно же, хотя бы даже по Радловскому варианту, 

как сравнительно давно проникся “Манас” религиозными тен-

денциями  в  духе  панисламизма?  Результат,  конечно,  влияния 

ишанов и мулл на манапскую среду, и его действие сказалось 

на “Манасе” очень ярко и активно. Между прочим, усиление 

религиозного влияния способствовало набожности некоторых 

из числа самих джомокчи. У набожного сказителя и герои на-

божны. Набожностью отличался и Сагымбай. Но помимо этого 

чуткость и отзывчивость поэтов в отношении всего нового, что 

попадало в круг сведений по преимуществу манапской среды, 

были  изумительны.  Элементы,  обновлявшие  уже  установлен-

ный вид повествования, новое освещение, мотивировка тех же 

событий составляли органическую потребность поэтов-скази-

телей. Так что освежение материала какими-нибудь новостями 

являлось традицией далекого прошлого.



100

А услышанное Сагымбаем от отдельных лиц из числа кир-

гизской  интеллигенции,  естественно,  показалось  ему  неопро-

вержимо верным, ценным и доселе мало известным прежнему 

кругу  его  слушателей.  И  он  начал  пестрить  свое  исполнение 

всеми мелкими и значительными сведениями из самых различ-

ных отраслей, какими напичкали его собеседники, имевшие в 

виду привычки и особенности психологии профессионального 

певца  и,  главное,  помнившие  о  себе  как  о  заказчике  в  глазах 

сказителя.

Поэт определил свою новую задачу применительно к выше-

сказанному воззрению своих собеседников. Что он понял и как 

представил  себе  предъявленные  ими  требования,  определили 

для  него  основные  моменты  нового  социального  заказа.  Вза-

мен прежней слушающей аудитории теперь он ориентируется 

на данных лиц, на их вкусы. Их требования он понимает как 

требования  новых  его  слушателей  —  читателей.  Он  предста-

вил, что устами его собеседников передается новый заказ. Так 

что из обстоягельств, повлиявших на судьбу всего текста, эти 

факты занимают совершенно особое место. Но из всего сказан-

ного здесь, нельзя, конечно, полагать, что эти встречи, беседы с 

указанными лицами совершенно перевернули вообще все пред-

ставления поэта или все сюжетно-образные, прежние основы 

поэмы. Так, например, его толкование своего дара, источника 

его плодотворного поэтического воображения все же остается 

традиционным,  архаичным.  Мало  того,  как  верил  сам  в  наи-

тие через откровение во время сна, так точно сумел внушить 

эту веру Сагымбай и своему писцу Абдрахманову. В одном из 

своих  писем,  приложенных  к  первой  книге  поэмы,  перепис-

чик сообщает, что после сновидений поэт становится заметно 

продуктивнее, что черпает он свои сказания из необычайных, 

сверхъес тественных источников и что когда перестают на вре-

мя посещать духи-покровители, Сагымбай как бы исчерпыва-

ется, и их работа в такие моменты продвигается вперед очень 

медленно.

Очевидно, об этом же самом явлении Сагымбай говорил и 

заказчикам, но те отнеслись недоверчиво к сказанному и поз-

волили себе пошутить над этими капризными духами, которые 

“куражатся почему-то, когда их посещение теперь важнее, чем 


101

когда бы то ни было”. А Сагымбай ответил в конце одного тома 

на упомянутые шутки весьма серьезными стихами. Он возво-

дит обвинение на заказчиков за дерзостное отношение к духам 

предков и говорит, что из за этой шутки он вынужден был пре-

рвать свое исполнение ровно на 17 дней, так как оскорбивши-

еся покровители оставили его без песен на все эти дни. И при-

ступил к дальнейшему исполнению только после долгих рас-

каяний и мольбы о прощении за нечаянно прорвавшиеся слова.

Так вынуждает Сагымбай верить в наитие всех, с кем ему 

приходилось сталкиваться.

Помимо  таких  общих  объяснений  своей  творческой  “тай-

ны” во время и после исполнения отдельных эпизодов песней 

поэмы джомокчи иногда делился с Абдрахмановым и общими 

замечаниями по поводу исполненного. В этом отношении ха-

рактерны несколько справок, данных им относительно первых 

и некоторых других циклов.

Считая  весь  исполненный  им  вариант  внушенным  ему  во 

время болезни в молодые годы, он добавляет, что приобретен-

ное во сне он несколько дополнил и переработал, прослушав 

Тыныбека, Акылбека, и прибавил от себя большое введение о 

рождении и детстве Манаса. На этом была закончена его обра-

ботка, и в дальнейшем он якобы ни разу не изменял, не обнов-

лял поэмы.

Но, очевидно, кроме полного “Манаса” существовал у него 

ряд  сокращенных  вариаций,  популярных  отрывков,  которые 

обычно исполнялись на случайных, непродолжительных выс-

туплениях.  К  этому  заключению  нас  приводит  помимо  всего 

прочего одно его замечание по поводу первых частей, о кото-

рых  он  предупредил  Абдрахманова,  что  будет  диктовать  их 

подробно, полно, чтобы было основательным, а не случайным 

исполнением. Поэтому начало поэмы, обычно краткое у других 

исполнителей, развернулось у Сагымбая почти в две книги до 

1000 страниц. По сообщению Абдрахманова, из всех томов по-

эмы без затруднений и задержек были продиктованы эти пер-

вые тома, когда поэт только что приступил к исполнению. Из 

остальных,  также  без  замедления  шло  исполнение  “Кокетей-

дын аши” (7-я книга) и “Чон-Казат” (9-я книга), несмотря на 

то, что он во время записей этих частей был уже нездоров. Все 


102

же по яркости и талантливости исполнения эти части выделя-

ются совершенно особо, как вообще наиболее ценные и самые 

занимательные и художественно цельные, популярные циклы. 

Легко  исполнились  они,  несмотря  на  болезненное  состояние 

поэта, очевидно, потому, что раньше Сагымбаем и всеми дру-

гими джомокчи они исполнялись гораздо чаще и слушались с 

захватывающим интересом во все времена.

Зато самым трудным, даже тягостным для поэта стало ис-

полнение десятого, последнего цикла.

Абдрахманов  говорит:  “Над  ним  работали,  живя  у  самого 

Сагымбая, и часто бывало так, что он, едва продиктовав 5—6 

страниц,  просил  перерыва  и  тут  же  засыпал.  В  этот  период 

жизни он стал почти невменяемым. Часто забывал то, что го-

ворил незадолго. Постоянно менял свое решение по поводу че-

го-нибудь, совершенно не помня, что об этом он имел другое 

решение  не  дальше  как  вчера  или  сегодня  утром.  Часто  стал 

просить, чтобы я перечитывал только что записанное. Вообще 

было несомненно, что дальнейшее исполнение становится уже 

мучением для него”. Справедливость сказанного подтвержда-

ется и текстом (десятой книгой), по которому видишь, как до-

шло до самых крайних пределов столь долгое повествование. 

Эпос уже исчерпывается. Но кроме этого момента заметно так-

же и то, как иссякло воображение, исчерпали все свои источ-

ники песня, стиховое речетворство. В этой части резко броса-

ется в глаза множество повторений не только типических мест, 

вообще характерных для эпоса, но и целых положений, сцен, 

ситуаций. Многое попадает просто механически; втиснуты уже 

как  готовые  клише,  использованные  раньше  в  убедительном, 

художественном  правдивом  и  действенном  окружении  сопут-

ствующих картин.

Сам Сагымбай во время работы над этой частью признал-

ся Абдрахманову, что в этой забывчивости у него должны бы 

пострадать и “Чон-Казат”, и “Кокетейдын аши” и провалилось 

бы все исполнение, но положение спасло только прежде много-

кратное исполнение их. И, конечно, по его объяснению, в не-

меньшей степени помог и дух Семетея, не покинувший своего 

поклонника и почитателя до самых последний его усилий. Са-

гымбай говорит, что сказание о Семетее он исполняет с боль-

шой любовью и волнением.



103

В  отношении  фабульного  материала,  повествовательных 

элементов, их развития и мотивировки отдельных положений 

в поэме, по признанию самого поэта, его расхождения с други-

ми джомокчи относятся к началу поэмы, а потом к финальной 

части. По Сагымбаю, последний “Кичи-Казат” (Малый поход) 

являлся результатом выступлений китайцев против Манаса. И 

во время него находят свою гибель все богатыри и сам Манас, 

вернувшийся домой смертельно раненым. А у прежних певцов 

этот Кичи-Казат также был совершен, как и первый, самим Ма-

насом на китайцев, и оттуда герой возвращается с раной и уми-

рает у себя.

По Каралаевскому варианту, как и по ряду других повество-

ваний, все события Малого похода, т. е. десятого цикла, следу-

ют как результат Чон-Казат (Большого похода).

Потеряв в этом самом крупном походе всех своих богаты-

рей-соратников, Манас и сам возвращается раненым, умирает 

от этой раны.

А по Сагымбаю, Манас перед концом своей жизни совер-

шает  паломничество  в  Мекку  со  своими  ближайшими  спод-

вижниками, чего совершенно не было у других исполнителей. 

Сам  Сагымбай  указывает  только  на  эти  расхождения,  уверяя, 

что остальное содержание поэмы у всех одинаково. Но только 

ли это прибавил Сагымбай, и нет ли еще других новых насло-

ений, причем таких элементов, о каких никогда не приходило 

и не могло приходить в головы его предшественников? Это со-

мнение может быть разрешено только при сопоставлении ряда 

полных вариантов, а таковых пока еще мы не имеем.

Закончив на этом всю справочную часть нашей работы о по-

эме, перейдем теперь к вопросу о содержании и форме ее.



Каталог: books
books -> Бағдарламасы бойынша жарық көрді Жайлыбай F. Таңдамалы. Астана: Фолиант, 2014
books -> Орынбасар Дөңқабақ ДӘуір дүЛДҮлдері
books -> Бағдарламасы бойынша шығарылды Редакция алқасы: С. Абдрахманов, Н. Асқарбекова, Р. Асылбекқызы
books -> Бағдарламасы бойынша жарық көрді
books -> Ұлы дала тұЛҒалары қҰдайберген
books -> Редакция ал қ
books -> Ббк 84 Қаз-7 82 Қазақстан Республикасының Мәдениет және ақпарат министрлігі Ақпарат және мұрағат комитеті «Әдебиеттің әлеуметтік маңызды түрлерін басып шығару»
books -> Анықтамалық Е. Тілешов, Д.Қамзабекұлы Алматы, 2014 «Сардар» Баспа үйі

жүктеу 3.68 Mb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28




©emirb.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет