Қазақ бiлiм академиясының баяндамалары 4/2015 Журнал 2008 жылдан бастап шығады



жүктеу 3.58 Kb.
Pdf просмотр
бет20/20
Дата01.03.2017
өлшемі3.58 Kb.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

УДК 159.9 
 
ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ НАУКА О ПСИХИКЕ: 
500 ЛЕТ ПОД ИМЕНЕМ ПСИХОЛОГИЯ 
 
В.А. МАЗИЛОВ 
доктор психологических наук, профессор, 
заведующий кафедрой общей и социальной психологии, 
ФГБОУ ВПО «Ярославский государственный 
педагогический университет им. К.Д.Ушинского», Россия 
 
Аннотация 
В статье анализируются особенности трактовки феномена науки в философии 
науки.  Констатируется,  что  философия  науки  в  качестве  идеала  принимает 
естественную  науку.  В  результате  оказывается,  что  при  анализе  науки  психологии, 
которая рассматривается как социогуманитарная дисциплина, важные ее особенности 
оказываются  вне  поля  внимания  исследователей.  В  итоге  в  психологии  данные 
анализа,  предпринятого    философией  науки,  оказываются  невостребованными.  в 
настоящее  время  мы  являемся  свидетелями  того,  что  философия  науки  оказывает 
косвенное  негативное  влияние  на  положение  в  психологической  науке.  Некоторые 
положения  философии  науки,  будучи  распространяемы  на  науку  «вообще», 
становятся мифами, препятствующими реализации позитивных тенденций. Отметим, 
что  вред  от  мифов,  основанных  на  вольно  интерпретированных  выводах  из 
философии науки, заключается в следующем: представляется, что взаимопонимание 
между  различными  подходами  и  школами  в  принципе  невозможно,  а  это  реально 
препятствует  осуществлению  интеграционных  процессов  в  психологической  науке. 
Психология  должна  осознать  себя  действительно  фундаментальной  наукой,  
консолидировать силы и отстаивать свою роль в решении общественных проблем. 
Ключевые  слова:  наука,  философия  науки,  психология,  методология, 
фундаментальная наука 
 
Завершается  2015  год.  Термину,  давшему  нынешнее  устоявшееся  название 
нашей замечательной науки, исполнилось полтысячи лет [1]. 
Достижение  этой  исторической  вехи  дает  некоторые  основания  для 
размышлений о перспективах психологии.  
Ясно,  что  успехи  психологии  неоспоримы:  речь  и  о  научной  академической 
психологии, и о психологии практической  (практико-ориентированной). Однако, не 
так все просто. Уже приходилось писать о  том, что роль психологии при проведении 
различного рода реформ фактически не учитывается. Пороки наших реформ состоят 
в первую очередь  в том, что трансформации не  продуманы, не  системны  и даже  не 
комплексны [Мазилов, 2015]. В них отсутствует даже понимание того, что в центре 
социальных изменений оказывается человек. Пока сам человек и его жизнь не будут 
полагаться ценностью для организаторов и вдохновителей реформ, пока реформы на 
стадии  планирования  не  будут  проходить  психологическую  экспертизу, 
     ҒАЛЫМ СӚЗІ 
           СЛОВО УЧЕНОГО 
 

195 
 
рассчитывать  на  позитивный  результат  попросту  наивно.  В  этом    есть  некоторая  
вина  психологов,  которые  готовы  смириться  с  тем,  что  психологическую  науку  то 
почему-то отнесут к социогуманитарным дисциплинам, то начнут сомневаться, наука 
ли она вообще. Психология, как представляется, должна осознать себя действительно 
фундаментальной наукой, консолидировать силы и отстаивать свою роль в решении 
общественных  проблем.  Иначе  будет  поздно.  Удивительно,  но  в  XXI  веке  всерьез 
идет  речь  о  том,  что,  вероятно,  «в  рамках  РАН»  психология  относится  к  «малым 
наукам», поэтому академический институт психологии надлежит  «оптимизировать», 
соединив  с  институтом  «от  какой-то  иной»  дисциплины.  Ученые  и  практические 
психологи  все  это  спокойно  выслушивают,  что  не  представляется  правильным. 
Скорее  наоборот:  научная  «скромность»  в  данном  случае  губительна,  а 
интеллигентское нежелание спорить с невежественными «указивками», исходящими 
от  малограмотной  власти,  выдается    последней  за  согласие  с  ее  чудовищными 
идеями...  Итак,  повторим:  на  наш  взгляд,  психология  должна  осознать  себя  как 
фундаментальную  научную  дисциплину,  решающую  сложные  научные  задачи,    но 
одновременно  способную  направлять  и  ориентировать  на  решение  важнейших 
практических задач. 
Необходимо  сказать  несколько  слов  о  феномене  междисциплинарности.  Как 
справедливо отмечают Л.И. Киященко и В.А. Моисеев,  «в переживаемое нами время 
перед  философией  науки  и  собственно  наукой  встали  сложные  задачи,  которые 
требуют 
объединения 
многих 
дисциплин. 
Оформляется 
сфера 
междисциплинарности.  Возникли  экологические,  технологические,  биоэтические  и 
т.п. направления научного  исследования, которые требуют согласованных действий 
и достижения взаимопонимания, установления единых норм поведения.  Такого рода 
теоретико-практические  объединения  выступают  естественным  основанием  для 
возникновения и выяснения особенностей функционирования междисциплинарности 
как одной из форм постнеклассической науки. К указанным особенностям  мы также 
относим следующие. Междисциплинарность  как форма   объединения современного 
научного  знания  возникает  как  непосредственная  реакция  на  «злободневные», 
требующие безотлагательного, как правило, в режиме актуального времени решения  
проблемы.  Далее,  ситуация  неопределенности,  и  можно  сказать    загадочности, 
возникает  по  сути  самого  «предмета».  Он  как  бы  уже  есть,  иначе  как  бы  возникло 
междисциплинарное  общение?  Но  его  же  еще  нет  –  он  лишь  только  может 
возникнуть  по  ходу  и  в  результате  контингентного  соглашения  на  основе 
формирующегося  взаимопонимания,  в  свою  очередь  влияющего  на  особенности 
междисциплинарного  общения,  где  присутствует  встреча  различных  языков,  не 
только  дисциплинарно  организованных  и  не  только  документированных 
(письменных)» [Киященко, Моисеев, 2009, с.16-17].  
Подчеркнем,  что  проблема  междисциплинарных  исследований  представляет 
собой  проблему  и  для  философии  науки,  и  для  философии,  и  для    конкретных 
дисциплин. 
Обратим 
внимание 
на 
то, 
что 
использование 
термина  
«междисциплинарность»  предполагает  более  или  менее  четкое  представление  о 
дисциплинарности. Не имея возможности здесь обсуждать этот вопрос, отметим, что 
дисциплинарность  понимается  нами  вслед  за  М.К.Петровым,  выделяющим  восемь 
составляющих любой дисциплины  (Петров, 1991). 
В  известной    статье  «Эпистемология  междисциплинарных  отношений» 
выдающийся  швейцарский  эпистемолог  Ж.Пиаже  [Piaget,  1972]  различает 
следующие формы взаимодействия дисциплин: 
1)  мультидисциплинарность  как  одностороннее  дополнение  одной 
дисциплины другой;  

196 
 
2) собственно междисциплинарность как взаимодействие дисциплин;  
3) трансдисциплинарность как построение интегральных  структур (например, 
физика не только неживой природы, но физика живого и социальная физика). 
Подчеркнем,  что для психологии в плане рассматриваемой нами темы важно 
взаимодействие  с  философией  науки,  ибо  именно  в  рамках  философии  науки 
определяется статус дисциплины, ее принадлежность к определенной группе и т.п. 
Философия  науки,  как  хорошо  известно,  представляет  собой  философское 
направление,  которое  избирает  своей  основной  проблематикой  науку  как 
эпистемологический  и  cоциокультурный  феномен;  это  специальная  философская 
дисциплина, предметом которой является наука [Касавин, Пружинин, 2010]. Термин 
«философия 
науки» 
(Wissenschaftstheorie) 
впервые 
появился 
в 
работе 
небезызвестного    Евгения  Дюринга  «Логика  и  философия  науки»  (Лейпциг,  1878). 
Намерение Дюринга построить философию науки как «не только преобразование, но 
и существенное расширение сферы логики» не было им реализовано, однако данная 
терминологическая  новация  оказалась  весьма  своевременной  [Касавин,  Пружинин, 
2010],  поскольку  позволяла  номинировать  тенденцию,  набирающую  силу. 
Проблематика философии науки (структура и развитие научного знания) восходит к 
Платону и Аристотелю. С формированием науки Нового времени философия науки в 
единстве  с  теорией  познания  становится  важнейшей  областью  философского 
исследования  в  работах  Ф.Бэкона,  Декарта,  Лейбница,  дʼАламбера,  Дидро,  Канта, 
Фихте,  Гегеля,  позже  –  Б.Больцано,  который  еще  ограничивается  фихтеанским 
термином  «наукоучение»  (Wissenschaftslehre).    Состояние  и  значение  современной 
философии науки определяется местом науки в обществе, в мировоззрении, а также 
набором ее внутренних, исторически сформированных понятий и проблем [Касавин, 
Пружинин, 2010]. В качестве особого направления философия науки формируется в 
трудах  У.  Уэвелла,  Дж.  С.Милля,  О.  Конта,  Г.  Спенсера,  Дж.  Гершеля.  Ее 
возникновение  знаменовало  собой  отчетливую  постановку  нормативно-критической 
задачи – привести научно-познавательную деятельность в соответствие с некоторым 
методологическим идеалом [Касавин, Пружинин, 2010]. 
В  настоящей  работе  не  может  идти  речь  о  философии  науки  в  целом.  Это 
задача  совсем  другой  работы.  В  настоящем  тексте  будут  обсуждаться  некоторые 
современные тенденции взаимоотношений между философией науки и психологией. 
Заметим,  что  в  разные  временные  промежутки  отношения  между  психологией  и 
философией  науки  были  отчетливо  различны:  И.Г.  Фихте,  к  примеру,  психологию 
откровенно  не  любил,  тогда  как  Дж.С.  Милль  всю  свою  «Систему  логики»  (1843) 
мыслил всего лишь как введение к VI книге этого труда «Логика нравственных наук» 
и  попутно  обосновывал  необходимость  существования  психологии  как  отдельной 
науки... 
Поэтому  расхождение  или  сближение  психологии  и  философии  науки  не 
должно  удивлять.  Как  часто  бывает,  трагизм  ситуации,  выраженный  в  заголовке 
статьи,  несколько  преувеличен:  и  философия  науки,  и  психология  себя  прекрасно 
чувствуют. И относится этот трагизм лишь к последним этапам их существования. И 
представляется,  что  от  этого  нарушения  взаимопонимания  философия  науки  теряет 
больше,  так  как  упускает  (надеемся,  пока)  возможность  проанализировать 
уникальную  ситуацию  грядущего  интенсивного  развития  психологической  науки  и 
становления ее подлинно фундаментальной наукой. 
Наша задача - попытаться понять, почему так получилось. 
Обратимся к некоторым принципиальным установкам философии науки. 
1.  Философия  науки  исходит  из  того,  что  за  образец  науки  принимает 
концепции  естественных  наук.  Здесь,  впрочем,  мы  не  видим  ничего  нового  и 

197 
 
оригинального.  Естественнонаучное  знание  считается  наиболее  развитым, 
совершенным,  и  неявно  эта  модель  принимается  за  общую  -  науки  в  целом. 
Подавляющее  большинство исследований в философии науки выполнено  на  основе 
физики, астрономии, химии, биологии и т.д. Констатируем, что Большая философия 
науки  (философское  направление,  которое  избирает  своей  основной  проблематикой 
науку  как  эпистемологический  и  cоциокультурный  феномен;  напомним,  это 
специальная  философская  дисциплина,  предметом  которой  является  наука)  исходит 
из приоритета естественных наук, которые и являют образец науки в целом
2.  Философия  науки  исходит  из  того,  что  естественные  науки  сложны.  В 
качестве  демонстрации  обычно  предлагается  осмыслить  известный  феномен 
корпускулярно-волнового  дуализма  и  принцип  дополнительности  Н.Бора.  Никто  не 
будет спорить - это сложно. Но с другой стороны полезно обратить внимание, что в 
случае  психологии  ситуация  не  только  не  проще,  чем  в  физике,  но  во  многом 
сложнее. Поясним это, поскольку часто сложность психологического исследования в 
полной мере не осознается. 
Итак,  полезно  помнить,  что  человек,  участвующий  в  психологическом 
исследовании в качестве испытуемого, обладает сознанием. Следовательно, он имеет 
возможность рефлексии, поэтому исследование это не только  «субъект-субъектное» 
взаимодействие, но и, возможно, рефлексивная игра. Была бы мотивация.  Отметим,  
что эта ситуация хорошо описана и проанализирована в научной фантастике. Однако, 
хорошо  известно,  что  человек,  будучи  сознательным  существом,  очень  часто 
поступает  нерационально.  Причем  это  явно  закономерность.  До  такой  степени,  что 
ученые,  осознавшие  этот  факт  и  проанализировавшие  причины  такого  поведения 
человека,  заслуженно  получили  Нобелевскую  премию.  Но  относительно  сложности 
психологии перечисление осложняющих обстоятельств только начинается. Известно 
с  времен  З.Фрейда,  что  между  сознанием  и  бессознательным  существуют  сложные 
отношения,  причем  часто  поведение  определяется  в  конечном  счете  отнюдь  не 
сознанием.  И,  опять  же,  существуют  защитные  механизмы,  модифицирующие 
поведение  индивида...  [2].  С  времен  К.  Юнга  хорошо  известно,  что  сознательные 
тенденции  обязательно  компенсируются  неосознаваемыми...    К  тому  же  Э.  Берном 
прекрасно  показано,  что  один  и  тот  же  человек  может  находиться  в  различных 
субъективных состояниях и, что тоже важно, переходить из одного в другое. 
Кажется,  ясно,  что  в  психологии  дело  обстоит  более  сложно,  чем  в 
естественных  науках,  можно  не  продолжать.  Мы  и  не  станем  продолжать,  только 
обратим  внимание,  что  принципиально  по  другому  обстоит  дело  в  психологии  и  с 
детерминацией:  психические  явления  зависимы  и  от  наследственных  генетических 
программ,    и  от  средовых  воздействий,  от  социокультурных  влияний, 
модифицируются  с  помощью  определенных  химических  веществ  и  т.п.  Иными 
словами:  психическое  значительно  сложнее,  имеет  куда  как  большее  количество 
степеней свободы. Объект и предмет психологии много сложнее, чем в естественной 
науке, чем в социальной. Поэтому в высшей степени странно, что эти обстоятельства 
философией  науки  по  сути  не  учитываются.  Во  всяком  случае  отметим,  что 
предлагать  упрощенный  подход  к  сложным  объектам  не  только  наивно,  но  и 
предосудительно (не случайно народная мудрость отмечает, что такая простота часто 
оказывается хуже иного криминала).  Не случайно К. Юнг многократно подчеркивал, 
что  время  глобальных  теорий  еще  не  наступило.  «Мир  психических  явлений  есть 
лишь  часть  мира  в  целом,  и  кое-кому  может  показаться,  что  как  раз  в  силу  своей 
частности  он  более  познаваем,  чем  весь  мир  целиком.  Однако  при  этом  не 
принимается  во  внимание,  что  душа  является  единственным  непосредственным 

198 
 
явлением  мира,  а  следовательно,  и  необходимым  условием  всего  мирового  опыта» 
[Юнг, 1992, c.12]. 
3. Философия науки и само развитие науки определяет весьма специфически. 
Двадцатый  век  прошел  в  полемике  между  сторонниками  кумулятивной  модели 
развития  и  ее  противниками.  Действительно,  было  показано,  что  в  науке  имеют 
место перерывы постепенности, скачки, научные революции. Отметим, что  вопрос о 
кумулятивизме  достаточно сложен. Представляется, что в пылу дискуссий позиции 
противоборствующих  сторон  оказались,  чего  и  следовало  ожидать,  полемически 
заостренными.  Наверное,  ни  в  какой  области  знания  нет  абсолютного 
кумулятивизма, где бы новые данные лишь спокойно наслаивались и дополняли друг  
друга,  равно  как  трудно  себе  представить  науку,  в  которой  наблюдаются 
исключительно революции и перманентные перерывы постепенности. Но мы должны 
хорошо представлять себе характер накопления данных в той или иной науке. Опять 
же отметим, что наличие научных революций в некоторых науках не означает того, 
что  в  других  науках  дело  обстоит  так  же.  Короче  говоря,  ситуация  классическая: 
неоправданные обобщения, которые делаются при отсутствии специальной проверки. 
Между  тем,  представляется,  что  определить  характер  накопления  данных  в 
той  или  иной  науке  не  так  уж  сложно.  Достаточно  обратиться  к  истории 
соответствующей  научной  дисциплины  [3].  Элементарный  анализ  состояния 
последней,  выявление  того,  чем  она  на  самом  деле  по  сути  является:  архивом, 
отражающим  прошедшее  научной  дисциплины,  либо  действующим  арсеналом, 
собранием  методов,  нацеленных  на  решение  определенных  задач.  Как  нам 
представляется, можно использовать универсальный тест. Тест состоит в том, что мы 
оцениваем  историю  той  или  иной  науки,  ее  состояние,  ее  статус  для  того,  чтобы 
оценить характер развития самой науки. Очевидно, что у «более революционной» и 
«более кумулятивной»  будут существенно различные характеристики. 
Итак,  если  мы  возьмем  историю  психологии,  то  обнаружим,  что  там  нет  не 
только правильных или неправильных концепций, но даже в более мягком варианте 
более  правильных  или  менее  правильных.  Более  ранние  концепции  не  являются 
менее  адекватными,  чем  более  поздние.  В  истории  психологии  зафиксированы 
подходы,  которые  до  сих  пор  актуальны  и  используются  в  науке.  Иными  словами, 
концепции Фрейда, Адлера и Юнга, к примеру, до сего дня с успехом применяются и 
в  науке,  и  на  практике,  имеют  научную  ценность.  Становится  понятно,  что  обилие 
подходов  и  теорий,  объясняющих  одно  и  то  же  явление,  порождается  сложностью, 
многоаспектностью  и  многоуровневостью,  множественностью  числа  степеней 
свободы предмета исследования, а не частотой революций. 
В  истории  психологии  мы  видим  радикальные  отличия  от  того,  что 
обнаруживается  в  истории  естественных  наук.  Там  есть  теории,  относящиеся  к 
прошлому:  точно  определено,  что  в  таком-то  подходе  или  концепции  устарело,  что 
учтено  в  последующих  теориях,  «снимающих»  (в  гегелевском  смысле) 
предшествующие. 
Хочется обратить внимание на то, что психология это не единственная область 
человеческого  знания,  где  наблюдается  такая  картина.  В  той  же  философии  дело 
обстоит  весьма  сходным  образом.  Хорошо  известно,  что  представление  о 
современной  философии  дает  история  философии.  Аналогично  обстоит  дело  с 
искусством. 
Не  будем  дальше  продолжать  поиск  расхождений  между  постулатами 
философии  науки  и  реалиями  психологии.  Констатируем,  что  философия  науки, 
вероятно,  хорошо  описывает  процессы,  происходящие  в  естествознании,  но 
малопродуктивна по отношению к научной психологии. 

199 
 
В  свете  вышесказанного  нас  не  будут  удивлять  высказывания  методологов 
науки о том, что психологи странно ведут себя по отношению к понятиям философии 
науки.  Проиллюстрировать  это  можно  примером  с  использованием  термина 
«парадигма».  Красивое  слово  используется  психологами  в  таком  количестве 
различающихся значений и смыслов, что это полностью дискредитирует этот термин. 
Обратим  внимание  на  то,  что  большая  часть  вариантов  использования  термина 
парадигма вообще не связана с исходной трактовкой термина "парадигма", данной в 
1962 году Томасом Куном. 
В тех учебниках по методологическим основам психологии, куда включается 
материал  по  современной  философии  науки,  он  представляет  собой  по  большей 
части дополнительную нагрузку на память студента и в лучшем случае обогащает его 
эрудицию, так как привести примеры из психологии авторам обычно не удается, так 
как  отсутствует  позитивный  опыт  применения  этого  аппарата  в  психологической 
науке. 
Вряд  ли  стоит  обвинять  в  сложившейся  ситуации  косность  и  леность  мысли 
психологов  -  можно  представить  картину  и  так,  что  философия  науки  пока  еще  не 
поднялась  до  осознания  и  концептуализации  положения  дел  в  психологии. 
Положение  в  психологии  -  особое,  она  отличается  существенно  и  от  других 
социогуманитарных дисциплин. Не случайно мудрый Аристотель утверждал, что это 
наука о наиболее совершенном и возвышенном. 
Однако,  в  настоящее  время  мы  являемся  свидетелями  того,  что  философия 
науки  оказывает  косвенное  негативное  влияние  на  положение  в  психологической  
науке.  Некоторые  положения  философии  науки,  будучи  распространяемы  на  науку 
"вообще", становятся мифами, препятствующими реализации позитивных тенденций. 
Отметим, что вред от мифов, основанных на вольно интерпретированных выводах из 
философии науки, заключается в следующем:  представляется, что взаимопонимание 
между  различными  подходами  и  школами  в  принципе  невозможно,  а  это  реально 
препятствует осуществлению интеграционных процессов в психологической науке. 
Приведем  пример.  В  работах  У.  Куайна,  Т.  Куна,  П.  Фейерабенда 
сформулировано положение, которое получило название «несоизмеримости научных 
теорий».  Согласно  этому  положению,    сменяющие  друг  друга  научные  теории 
несравнимы  друг  с  другом  как  в  теоретическом  плане,  так  и  в  эмпирическом, 
поскольку  у  них  не  существует  общей  фактуальной  базы.  Заметим,  что  это 
достаточно  характерная  черта  некоторых  философов  -  доводить  положение  до 
абсурда  (см.  скептицизм,  солипсизм  и  т.д.).  Здесь  обратим  внимание  на  то,  что 
соответствующая  проверка  показывает:  утверждения  о  применимости  тезиса  о  
«несоизмеримости  научных  теорий»  в  психологии  не  только  не  обоснованы,  но  и 
скорее  всего  не  соответствуют  реальности,  с  которой  мы  имеем  дело  в 
психологической науке [Мазилов, 2014]. Снова неоправданные обобщения. Поэтому 
в  противоположность  утверждениям  философии  науки  может  быть  сформулирован 
тезис  о  «соизмеримости  теорий  в  психологии»,  основанный  на  положениях 
коммуникативной  методологии    [Мазилов,  2013].  Утверждение  о  том,  что  у  разных 
теорий    не  существует  общей  фактуальной  базы  также  нуждается  в  проверке  и 
уточнении.  В  связи  с  недостаточной  разработкой  проблемы  факта  в  психологии  не 
учитываются  особенности  его  детерминации.  Есть  основания  полагать,  что 
полномасштабный  учет  уровневой  структуры  факта  позволит  по  новому 
интерпретировать  сами  факты,  которые  окажутся  соотносимыми  в  куда  большей 
степени, чем об этом думали ранее. 
Таким образом, резюмируем. Философия науки в настоящее время не готова к 
осознанию  того,  что  науки  различаются  между  собой  гораздо  значительнее,  чем 

200 
 
принято  считать  в  этой  уважаемой  дисциплине.  При  определении  различий  или 
сходства стоит учитывать фактор предмета науки. И если учесть многоаспектность и 
многоуровневость  предмета  наук  о  психике,  стоит  признать,  что    традиционные 
схемы  представления  науки  применительно  к  психологии  не  вполне  адекватны.  Не 
случайно  наблюдаются  ростки  того  движения,  согласно  которому  за  неимением 
философии  психологии  (от  философии  науки)  идет  формирование  философии 
психологии  как  психологической  теоретической  дисциплины.  Ибо  необходимость  в 
таком  знании  есть,  а  производить  его  философы  науки  не  желают  [Мазилов,  2012, 
2013, 2014]. 
Итак, мы сталкиваемся с тем, что  психология постоянно находится в поисках 
своего подлинного предмета. Стоит отметить, что психология чрезвычайно далека от 
финальности, от завершенности. В конце  XIX  столетия один известный английский 
физик,  выступая  перед  студентами,  выразил  им  свое  сочувствие:  «Величественное 
здание  науки  построено,  на  вашу  долю  не  осталось  больших  дел  —  только  мелкие 
доработки». Психология, да, как выяснилось чуть позднее, и сама физика, далеки от 
завершенности.  Процесс  развития  идет  полным  ходом.    Вспомним,  что  научная 
психология  заявила  о  себе  как  самостоятельной  науке  во  второй  половине  XIX 
столетия.  Тогда  изучались  с  помощью  самонаблюдения  и  эксперимента  лишь 
ощущения,  восприятия  и  произвольные  движения.  Сама  научная  психология 
называлась  физиологической  и  изучала  лишь  простейшие  психологические 
феномены.  Вся  дальнейшая  история  психологии  в  XX  столетии  это 
непрекращающиеся попытки углубить понимание предмета психологии и расширить 
границы  научной  психологии.  История  психологии  —  история  поисков  предмета 
психологии.  Как  справедливо  заметил  М. Г. Ярошевский,  цитируя  автора  статьи  в 
«Британской  энциклопедии»:  «Бедная,  бедная  психология.  Сперва  она  утратила 
душу,  затем  психику,  затем  сознание  и  теперь  испытывает  тревогу  по  поводу 
поведения»  [Ярошевский,  1996,  с.5].  Вместе  с  тем  все  эти  утраты  можно 
рассматривать и как обретения, поскольку движение  к более глубокому пониманию 
психического  есть  явный  прогресс:  вместе  с  каждой  утратой  очередного  предмета 
становится ясно, что, конечно же,  психическое  есть  только что  «утраченное»,  но  и, 
несомненно,  нечто  сверх  того.  Поэтому  правомерен  взгляд  на  историю  психологии 
как  на  обретение  наукой  своего  подлинного  предмета.  По-настоящему 
фундаментальной наукой психология станет,  когда начнет рассматривать  психику  в 
ее  полном  объеме.  Для  этого  придется  отказаться  от  мешающих  психологии  чужих 
парадигм  (естественнонаучной  или  гуманистической)  и  вспомнить  о  том,  что 
психика  -  уникальный  научный  объект  и  предмет,  к  постижению  которого  вряд  ли 
приложимы в полной мере способы познания, выработанные в других науках. 
Уместно  вспомнить,  что  про  значимость  психологии  в  структуре  научного 
знания  в  целом  говорилось  неоднократно.  Фридрих  Эдуард  Бенеке  (1798–1854), 
немецкий  психолог  и  философ,  ныне  практически  забытый,  утверждал,  что  вся 
философия  должна  основываться  на  эмпирической  психологии.  Близких  взглядов 
придерживался и В.Вундт, полагавший, что психология имеет уникальный предмет – 
это  единственная  наука,  изучающая  непосредственный  опыт  субъекта,  поэтому 
именно она должна лежать в основе научного знания. Такого рода позиция получила 
название  психологизм.  Психологизм  в  конце  XIX  столетия  был  подвергнут  резкой 
критике  со  стороны,  в  частности,  таких  выдающихся  представителей 
психологической науки как Уильям Джемс, Гуго Мюнстерберг, Вильям Штерн. С тех 
пор  многое  изменилось:  психология  выделилась  в  самостоятельную  науку,  в 
значительной  степени  стала  «положительной».  Классификации  наук  в  двадцатом 
столетии  составлялись  неоднократно.  При  этом  почти  все  авторы  недвусмысленно 

201 
 
указывали на особое, центральное положение психологии среди других наук. Многие 
известные психологи и на новом этапе высказывали мысли о том, что психология в 
будущем  займет  ведущее  место  в  структуре  человеческого  знания,  что  психология 
должна  явиться  основой  для  наук  о  духе.  Одной  из  наиболее  популярных  явилась 
классификация  наук,  разработанная  отечественным  философом  и  науковедом  Б.  М. 
Кедровым  (1903-1985).  Согласно  Кедрову,  классификация  наук  имеет  нелинейный 
характер.  Кедров  выделяет  три  группы  научных  дисциплин:  естественные, 
социальные  и  философские.  Схематически  это  можно  представить  в  виде 
треугольника,  вершины  которого  соответствуют  естественным  (верхняя), 
социальным  (левая)  и  философским  (правая).    Психология  имеет  тесные  связи  со 
всеми тремя группами наук, поэтому располагается внутри треугольника.  
Несколько  по-иному  подошел  к  вопросу  об  определении  места  психологии  в 
системе  наук  выдающийся  швейцарский  психолог  Жан  Пиаже  (1896-1980). 
Традиционно вопрос о связи психологии с другими науками рассматривали в аспекте 
того, что психология может получить от других наук. Такая постановка вопроса была 
логичной,  поскольку  психология  одна  из  самых  молодых  наук  («математика 
существует  уже  25  веков,  а  психология  едва  один  век!»  [Пиаже,  1969,  c.128]).  В 
докладе  на  XVIII  Международном  психологическом  конгрессе  (1966  год,  Москва) 
Пиаже  поставил  вопрос  в  ином  «направлении»:  что  может  дать  психология  другим 
наукам? 
Ответ  Пиаже  знаменателен:  «Психология  занимает  центральное  место  не 
только как продукт всех других наук, но и как возможный источник объяснения их 
формирования  и  развития».  Пиаже  отмечает,  что  испытывает  чувство  гордости  по 
поводу того, что психология занимает ключевую позицию в системе наук.  «С одной 
стороны, психология зависит от всех других наук и видит в психологической жизни 
результат  психохимических,  биологических,  социальных,  лингвистических, 
экономических  и  других  факторов,  которые  изучаются  всеми  науками, 
занимающимися  объектами  внешнего  мира.  Но,  с  другой  стороны,  ни  одна  из  этих 
наук  не  возможна  без  логико-математической  координации,  которая  выражает 
структуру  реальности,  но  овладение  которой  возможно  только  через  воздействие 
организма на объекты, и только психология позволяет изучить эту деятельность в ее 
развитии»  [Пиаже,  1969,  c.152].  Плодотворное  будущее  психологии  он  видит  в 
развертывании междисциплинарных связей. Как известно, и классификация Пиаже и 
классификация  Кедрова  подвергались  критике,  причем  критике  подвергались  в 
первую  очередь  основания  классификации  и  последовательность  в  их  реализации. 
Обратим  внимание  на  глубокий  и  проницательный  вывод  выдающегося 
швейцарского психолога: «Несколько лет назад, во время одной дружеской беседы в 
Академии  наук  в  Москве,  Кедров  сделал  глубокое  замечание,  над  которым  я  очень 
много  размышлял:  «У  вас  есть  тенденция  психологизировать  эпистемологию,  тогда 
как  мы  склонны,  наоборот,  эпистемологизировать  психологию».  Он  был  прав, 
подчеркивая эту двойственность тенденций, но я все более и более убеждаюсь в том, 
что как одна, так и другая тенденция имеют законные основания для существования, 
и они даже необходимо дополняют друг друга» [Пиаже, 1969, с.154]. 
Эту  мысль  -  о  том,  что  психология  занимает  ключевое  место  среди  других 
наук  -  Ж.Пиаже  сохранил  до  конца  своих  дней.  В  одной  из  последних  своих 
публикаций  он  отмечает,  что  отношения  психологии  с  другими  дисциплинами 
складываются  в  зависимости  от  специфики  самих  этих  дисциплин:  «Психология 
занимает ключевое место в семействе наук, что заключается в том, что она зависит от 
каждой  из  этих  наук,  и,  в  свою  очередь,  объясняет  их  особенными  способами» 
[Piaget, 1979, p.1]. 

202 
 
Процесс становления психологии фундаментальной наукой только начинается. 
Он  потребует  значительного  времени.  Напомним,    и  условий:  как  говорил  Леви-
Строс,  двадцать  первый  век  будет  веком  гуманитарных  наук,  или  его  не  будет. 
Можно  полагать,  что  если  он  будет,  то  будет  в  первую  очередь  веком  психологии. 
Пока делаются первые начальные шаги в этом направлении.  
Главное  -  это  то,  с  чего  необходимо  начинать.    Нужно  воплотить  новую 
широкую трактовку психического.  В частности, в настоящее время уже подготовлен 
и  издан  учебник  для  будущих  психологов  [Шадриков,  Мазилов,  2015].  При 
подготовке  данного  учебника  было  использовано  новое  понимание  предмета 
психологии  как  внутреннего  мира  человека.  В  этом  учебнике  рассмотрено  понятие 
«внутренний мир человека», показано, что внутренний мир отражает бытие человека 
и  формируется  в  процессах  жизнедеятельности.  Развиваясь  в  деятельности  и 
поступках,  он  характеризуется  функциональностью  и  оперативностью.  Все 
психические  процессы  во  внутреннем  мире  протекают  одновременно  на  двух 
уровнях: сознательном и бессознательном. Внутренний мир, с одной стороны, един с 
внешним миром, с другой — независим от него. Внутренний мир, порождаемый как 
функциональное  отражение  внешнего  мира,  представляет  собой  целостный 
идеальный мир. Это  живой мир, так  как он порождается потребностями человека  и 
пронизан  переживаниями.  Внутренний  мир  как  субстанциональная  сущность, 
характеризуется  устойчивостью,  выступает  как  пребывающая  сущность  и  ее 
проявления,  как сущее, причина  которого в нем самом, существующее  как  причина 
самого себя. С позиции внутреннего мира хорошо объясняются  проблемы, которые 
решает психология. 
В  заключение  кратко  остановимся  на  том,  каковы  ближайшие  перспективы 
подхода, при котором конструктивно определен предмет общей психологии: 
1.  В  значительной  степени  преодолевается  двойной  функционализм,  при 
котором психические процессы рассматриваются как изолированные друг от друга; в 
свою  очередь  процессы  рассматриваются  обособленно  от  качеств  личности.  Как 
можно  полагать,  функционализм  психологии,  характерный  для  современной 
психологии, в значительной мере преодолевается: отдельные функции, и личностные 
качества  находят  свое  место  и  гармонично  соотносятся  в  рамках  внутреннего  мира 
человека. 
2.  Известный  советский  психолог  П.Я.  Гальперин,  как  мы  помним,  видел 
истоки методологического кризиса психологии в том, что сама психология не смогла 
преодолеть дуализм: «Подлинным источником «открытого кризиса психологии» был 
и остается онтологический  дуализм  –  признание  материи и  психики  двумя мирами, 
абсолютно  отличными  друг  от  друга.  Характерно,  что  ни  одно  из  воинствующих 
направлений  периода  кризиса  не  подвергало  сомнению  этот  дуализм.  Для  этих 
направлений  материальный  процесс  и  ощущение,  материальное  тело  и  субъект 
оставались абсолютно – toto genere – разными, несовместимыми, и никакая эволюция 
не может объяснить переход от одного к другому, хотя и демонстрирует его как факт. 
И  в самом деле, если мыслить  их как абсолютно противоположные виды  бытия,  то 
этот  переход  действительно  понять  нельзя‖  [История..,  1992,  с.3].  П.Я. Гальперин 
полагал,  что  «с  точки  зрения  диалектического  материализма  все  обстоит  иначе» 
[История.., 1992, с.3] Диалектическому материализму,  как  сейчас понятно, тоже  не 
удалось  решить  главные  методологические  вопросы  психологии.  Описываемый 
подход,  при  котором  психические  явления  обретают  надежную  нейрологическую 
основу,  как  представляется,  позитивен,  поскольку  в  этом  случае  по  крайней  мере 
удается избежать редукционизма и физиологизма.  

203 
 
3.  Использование  широкой  трактовки  предмета  позволяет  сформулировать 
обобщения,  которые,  насколько  можно  сейчас  об  этом  судить,  весьма  надежной 
основой для психологической практики [Мазилов, 2007, 2008]. 
 
Список литературы 
1  История  психологии:  период  открытого  кризиса:  Тексты  [Текст]    /  Под  ред. 
П.Я. Гальперина, А.Н. Ждан. М.: МГУ, 1992. - 364 с. 
2  Касавин  И.Т.,  Пружинин  Б.И.  Философия  науки    [Текст]/  И.Т.Касавин//  Новая 
философская энциклопедия. Т.4. М., 2010. - С.218-220 
3  Киященко  Л.П.,  Моисеев  В.И.  Философия  трансдисциплинарности.  М.:  ИФ  РАН, 
2009. - 205 с.  
4  Кроник  А.А.  500  лет  использования  понятия  «Психология»  //  Вестник  по     
педагогике и психологии Южной Сибири. – 2014. – № 1.- С.9-14.  
5  Мазилов  В.А.  Обретшая  свое  имя.  Перспективы  психологии.Размышления  во  время 
юбилея // Вестник по педагогике и психологии Южной Сибири. № 4. -  2013. - С.144-148. 
4 Мазилов В.А. Личность в эпоху социальных трансформаций: психологическая «цена» 
перемен и проблемы повышения их качества // Психологические новообразования личности в 
эпоху  социальных  трансформаций/Отв.  редакторы  Н.П.Фетискин,  А.И.  Субетто, 
Т.И.Миронова. Кострома: КГУ, 2015. -  С.19-22 
5 Мазилов В.А. Принцип соизмеримости теорий в психологии [Текст] / В.А.Мазилов // 
Вестник  Костромского  государственного  университета  имени  Н.А.Некрасова.  Серия 
«Педагогика.  Психология.  Социальная  работа.  Ювенология.  Социокинетика.      №  4,  том  19, 
2013.- С. 28-32 
6  Мазилов  В.А.  Философия  психологии  как  психологическая  дисциплина:  страницы 
истории  [Текст]  /  В.А.Мазилов  //  Актуальные  проблемы  психологии  развития  личности.  Сб. 
научных статей / Под ред. Л.М.Даукши, К.В.Карпинского. Гродно: ГрГУ, 2014. - С.212-217  
7 Мазилов В.А. О философии психологии [Текст] / В.А.Мазилов //  Философия и / или 
новое интегративное знание  -  3:  Сборник материалов Всероссийской научной конференции / 
Под ред. А.В.Азова. Ярославль: Изд-во ЯГПУ, 2013, с. 136-158 

Мазилов  В.А.  Психология  академическая  и  практическая:  Актуальное 
сосуществование и перспективы [Текст] / В.А.Мазилов // Психологический журнал, 2015, том 
36, № 3. - С.87-96 
9  Петренко  В. Ф.  Психосемантика  как  направление  конструктивизма  в  когнитивной 
психологии // Когнитивный подход: философия, когнитивная наука, когнитивные дисциплины. 
М.: Канон+, 2008. – 268с.  
10 Пиаже Ж. Психология, междисциплинарные связи и система наук [Текст] / Ж.Пиаже 
// XVIII Международный психологический конгресс. 4-11 августа 1966 года. М., 1969. - 168 с. 
11  Шадриков  В.Д.,  Мазилов  В.А.  Общая  психология.    Учебник  для  академического 
бакалавриата. [Текст] / В.Д.Шадриков, В.А.Мазилов. М.: Юрайт, 2015. - 411 с. 
12 Юнг К. Г. Аналитическая психология. [Текст] / К.Г.Юнг. СПб., 1994. - 136 с. 
13 Ярошевский М. Г. Наука о поведении. Русский путь. [Текст]/ М.Г.Ярошевский. М. : 
Институт практической психологии; Воронеж : МОДЭК, 1996. – 251с. 
14 Piaget J. Psychology and other sciences[Текст] / J.Piaget  //Ann. Rev. Psychol., 1979. -30, 
P. 1-8 
15 Piaget J.  The epistemology of interdisciplinary relationship //Interdisciplinarity. Problems 
of teaching and research in universities. P., 1972. - P. 127-139 
 
Түйін 
Мақалада  философия  ғылымындағы  ғылым  феномені  ғылымының  ерекшеліктері 
талданған. Философия ғылымы идеалы ретінде жаратылыстану ғылымын қабылдайтыны атап 
ӛтіледі. 
 
Resume 
In  the  article  there  were  andlysed  the  peculiarities  of  the  interpretation  of  the 
phenomenon of science in the philosophy of sciences. 
 

Каталог: wp-content -> uploads -> 2016
2016 -> Филология кафедрасы
2016 -> 46-ғылыми-әдiстемелiк конференция материалдары
2016 -> №70 (858) Сенбі, 3 қыркүйек
2016 -> Қазақ өркениеті / Казахская цивилизация. №2, 2015 ж
2016 -> ҚазаҚстан Республикасының Мәдениет Және споРт МинистРлігі МинистеРство культуРы и споРта Республики казахстан
2016 -> Еуразия гуманитарлық институтының хабаршысы тоқсандық журнал 2001 ж шыға бастаған 2016
2016 -> 2016 жыл №89 (8009 ) 12 Қараша сенбі (Жалғасы 3-бетте)
2016 -> Қазақстан республикасы білім және ғылым министрлігі «мектепке дейінгі балалық шақ» республикалық орталығЫ

жүктеу 3.58 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20




©emirb.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет