Алматы "Алаш" баспасы" 2013



жүктеу 9.95 Kb.
Pdf просмотр
бет1/30
Дата30.01.2017
өлшемі9.95 Kb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30

Алматы
“Алаш” баспасы”
2013

УДК 821 (574)
ББК 84 (5 каз-рус) -7
А 88
Выпущено по программе
«Издание социально-важных видов литературы»
Комитета информации и архивов
Министерства культуры и информации
Республики Казахстан
 
Арцишевский А. 
А 88      Портрет современника в интерьере эпохи. Эссе, 
публицистика / Адольф Арцишевский. – Алматы: “Алаш” 
баспасы”, 2013. – 384 с.
ISBN 978-601-7338-06-0
Это книга о тех, кто вносил и вносит свой вклад в духов-
ное  богатство  нашей  республики,  в  созидание  завтрашнего 
дня Казахстана. Писатели, актеры театра и кино, журналисты, 
политики, артисты оперы и балета, режиссеры, композиторы, 
музыканты,  художники…  Книга  рассказывает  об  их  непро-
стых судьбах, неустанном стремлении к высотам мастерства и 
каждодневном служении таланту, служении делу, которое ста-
ло для них смыслом жизни.  
УДК 821 (574)
ББК 84 (5 каз-рус) -7
ISBN  978-601-7338-06-0
©  Арцишевский А., 2013
©  “Алаш” баспасы”, 2013

3
СОКРОВЕННОЕ…
ЦЕНА ПОБЕДЫ
Война и мир Сагадата Нурмагамбетова
Он  из  той  редкой  когорты  людей, 
кто при жизни становится легендой. 
Фронтовик, участник штурма Берли-
на, а сверх того и штурма рейхскан-
целярии  Гитлера.  Герой  Советско-
го Союза, кадровый военный, пред-
ставитель  элиты  Вооруженных  сил 
СССР. “Халык Каhарманы” – он пер-
вым был удостоен в Республике Ка-
захстан  этого  высочайшего  звания. 
Он  стоял  у  истоков  создания  армии 
в нашей страны, был первым Министром обороны суве-
ренного Казахстана…Человек удивительной судьбы, лич-
ность  на  редкость  цельная,  которую  можно  уподобить 
скульптуре великого Буонарроти, что изваяна из единого 
монолита каррарского мрамора.
Сагадату Кожахметовичу 88 лет. Возраст патриарха, а он 
статен и строен, и налёт седины лишь подчеркивает его мо-
ложавость. 
Он родился в далеком 1924 году в ауле Касым Аккольско-
го района Акмолинской области. Степь еще не очнулась от 
первой  волны  большевистского  голодомора.  Может,  тут  и 
лежит разгадка столь ранней смерти его отца: он скончался 
за два месяца до рождения Сагадата, так и не дождавшись 
появления желанного сына. А семь лет спустя скончалась и 
мама, то было время уже голодомора голощекинского, когда 
вообще мог исчезнуть казахский народ. 
Аллах его ведает, но, быть может, то, что Сагадат, вопре-
ки  контузиям  и  ранениям,  уцелел  в  немыслимой  сече  Вто-
рой мировой войны, есть хоть какая-то компенсация судьбы 
за обездоленность и сиротство. Хотя сам Сагадат свое кру-
глое сиротство в полной мере, наверное, и не осознавал. По-
тому  что  рядом  был  старший  брат  Сагит,  он  взял  под  свое 

4
Адольô Арцишевский
надежное крыло и Сагадата, и его сестер. И сколько помнит 
себя  Сагадат,  Сагит  излучал  свет  надежды,  и  как  бы  тяже-
ло не складывалась жизнь, дух оптимизма в нем был неис-
требим. Умел он в самых сложных обстоятельствах зарабо-
тать на кусок хлеба, накормить-обогреть этих неоперивших-
ся щеглов, которые доверчиво смотрели на него и для кото-
рых он был единственной надеждой и опорой. Которых он 
одевал, обувал, кормил.
Когда невмоготу стала жизнь в родном ауле, где рьяные 
активисты-коллективизаторы  забирали  все,  до  последнего 
зернышка, до последнего клочка шерсти на последней овеч-
ке, Сагит в поисках лучшей доли вынужден был со всем се-
мейством  пуститься  в  рисковую  одиссею,  перебравшись  в 
один из отдаленных районов Омской области, где жили ка-
захи. Но там были свои коллективизаторы, свои беды и го-
лод, и холод. Брат перебрался в Омск, там был пригород, где 
тоже кучно жили казахи, Сагит и здесь перебивался какими-
то заработками. Он брался за любую работу. Казалось, руки 
его не знали усталости, а сердце – уныния. Но постепенно и 
к  нему  пришло  осознание  вековечной  простой  истины:  хо-
рошо  там,  где  нас  нет.  И  они  вернулись  в  родной  разорен-
ный аул. 
C чего начинается Родина?
Места  здесь  были  благодатные.  Лес,  озоновый  дух  со-
сняка.  Озера,  в  которые  смотрелось  небо.  И  посреди  всего 
этого,  казалось  бы,  никак  неуместное  лихо.  Они  бедовали 
со всем народом, приноравливаясь к советской власти, ста-
раясь ее полюбить. Потому что с ней смыкалось в те годы 
понятие Родина. А жить на земле и не любить родину – это 
же несчастье из несчастий, тем более в канун большой во-
йны. А что такое Родина? Это люди, которые тебя растили-
пестовали,  учили  уму-разуму,  не  давали  погаснуть  огонеч-
ку души. Это первая учительница Ольга Дмитриевна Когу-
тенко,  сама  воплощенная  доброта,  она  была  ученикам  сво-
им как мать, они отогревали свои озябшие души под ее ма-
теринским доглядом. Это директор школы-интерната Нико-
лай Дмитриевич Козлов, человек простой и мудрый, в пря-
мом смысле слова духовный наставник, рядом с такими вот 
людьми подросток и обретает основы нравственных начал, 
которые  будут  потом  вести  его  по  жизни.  А  лучший  трак-
торист  колхоза  Павел  Егоров?  Весельчак  и  трудяга.  Сага-

5
Ïортрет современника в интерьере эпохи
дат после школы устроился, было, учетчиком полеводческой 
бригады, подвозил горючее к тракторам. Павел доверитель-
но обнимет Сагадата, скажет что-нибудь залихватское, отче-
го у отрока лицо полыханет румянцем. Но и добавит дове-
рительно, тихо, так чтоб в сердце запало: “Держись людей, 
Сагадат, сам человеком станешь”. 
И, конечно, брат, Сагит. Потом в своей необъятной взрос-
лой жизни, чем большая временная дистанция отделяла Са-
гадата  от  детских  и  отроческих  лет,  согретых  присутстви-
ем брата, тем с большей ясностью он осознавал, что Сагит 
– это то, что в народе называют “соль земли”, на таких на-
дежных, сильных духом, как Сагит, земля держится. В июне 
41-го Сагиту вручили повестку из военкомата, а не вручили 
бы,  он  все  равно  одним  из  первых  ушел  бы  добровольцем 
на фронт. И тогда же, в 41-м, погиб под Псковом, защищая 
единственную  в  мире  родную  страну,  защищая  такую  же-
ланную землю, что в Аккольских лесах близ Акмолы, защи-
щая  далекий  от  Пскова  родной  аул  Касым,  защищая  мень-
шого брата своего Сагадата, которому он, Сагит, был и от-
цом родным, и доброй, ласковой матерью…
Преддверие фронта
Говорят, до войны люди жили лучше, чем сейчас. Сага-
дат  Кожахметович  пренебрежительно  машет  рукой:  чепу-
ху болтают! Жили в сто раз хуже, чем сейчас. Одну рубаш-
ку ты носил целый год. Но патриотизм был невероятный. На 
фронт, только на фронт!
Сагадат  тоже  рвался  на  фронт,  но  военком  был  неумо-
лим: молод еще, годами не вышел. Сагадату было тогда не-
вдомек, что молодость – недостаток, который, к сожалению, 
быстро проходит. 
В мае 42-го ему исполнилось 18. А в июле военком гово-
рит: мы получили разнарядку в военное училище. Согласен? 
Но только если позволит тебе здоровье. И вот из райцентра, 
из Алексеевки, собрали человек 20 ребят, прошли комиссию 
и… в путь-дорогу. Повезли их через Кокчетав в Петропав-
ловск, а потом Омск, Новосибирск… Где оно, это училище, 
никто не знает. Они-то надеялись, что их повезут в сторону 
фронта,  а  эшелон  свернул  на  юг.  Семей,  Алматы,  Ташкент 
и – Туркмения. И привезли их в Кушку. Самая южная точ-
ка СССР. Более глубокого тыла вообразить себе было невоз-
можно.  Но  именно  Кушка  стала  для  Сагадата  преддверием 

6
Адольô Арцишевский
войны.  Здесь  базировалось  Первое  Туркестанское  пулемет-
ное военное училище. Часть ребят сразу отправили обратно. 
Основное требование было – знание русского языка. Спаси-
бо школе, она дала Сагадату это знание. 
Их  первым  командиром  был  лейтенант  Фаиб,  человек 
строгий,  но  справедливый:  “Устали?  Хотите  отдохнуть?  И 
не  думайте  об  этом!  Там,  на  войне,  под  огнем,  будет  куда 
тяжелее, и никакого отдыха. А тут вы в царских условиях”. 
Они  и  в  самом  деле  жили  в  добротных  казармах,  постро-
енных  еще  в  царские  времена.  “Когда  прибудете  на  фронт, 
вам сразу же дадут взвод, которым надо командовать, отве-
чать за жизнь людей, – объяснял он им. – А потому ускорен-
ными  темпами  осваивайте  программу,  осваивайте  то,  что 
понадобится в бою”. Оно и впрямь: программа сокращена, 
марксизм-ленинизм и прочая теория – долой. Главное – во-
енное дело. Знание пулемета – “от” и “до”. Топография, без 
нее  командиру  никак.  Тогда-то  и  вспомнился  Сагадату  их 
школьный  учитель  черчения  Лаврентий  Павлович  Галкин. 
Он никогда не ставил двоек, но зануда был невероятный, за-
ставлял переделывать чертежи по многу раз, пока ты не вы-
тягивал задание хотя бы на тройку с плюсом. А потому то-
пографические карты, вычерченные рукою курсанта Сагада-
та Нурмагамбетова, были безукоризненны. 
Боевое крещение
И вот через 7 месяцев отобрали из общего числа курсан-
тов наиболее успевающих и – на фронт. Они уже были лей-
тенантами.  И  прибыли  они  на  Кубань,  в  станицу  Славян-
скую, где держала оборону 157-я морская бригада. Сагадату 
запомнилась встреча с начальником штаба подполковником 
Михаилом Ивановичем Сафоновым. Подтянутый, очень со-
бранный человек, он выглядел строго. Но вдруг улыбнулся, 
и  сразу  возникла  атмосфера  доверительности.  Потому-то, 
наверное, Сагадат и решился ему возразить. Сагадата назна-
чили командиром стрелкового взвода. “Но я-то окончил пу-
леметное училище”, – сказал Сагадат. И попросил пулемет-
ный  взвод.  Глаза  подполковника  стали  колючими,  в  армии 
не принято возражать. Но взгляд молоденького лейтенанта-
казаха был таким искренним, а голос срывался от волнения, 
когда  он  докладывал  подполковнику,  что  вырос  без  отца  и 
матери, а старший брат погиб на войне, и он, Сагадат, дол-
жен  быть  предельно  полезным  здесь,  на  передовой,  чтобы 

7
Ïортрет современника в интерьере эпохи
применить в бою все, что он узнал в училище. Подполков-
ник выслушал его и снова улыбнулся:
– Назначаю вас командиром взвода станковых пулеметов 
в пулеметную роту.
И крепко пожал ему руку.
Командир пулеметной роты Самуил Гурвич сидел в тран-
шее  с  томиком  Толстого  в  руках,  читал  “Севастопольские 
рассказы”.  Он  с  неохотой  оторвался  от  чтения,  вниматель-
ным взглядом окинул фигуру необстрелянного лейтенанта:
– Давай пройдем по переднему краю, ты на месте со всем 
ознакомишься. 
И  показал  ему,  где  стоят  станковые  пулеметы,  какой  у 
каждого из них сектор обстрела, что именно каждый из них 
должен прикрывать. Рота прикрывает батальон, а он, Сага-
дат, должен прикрывать роту. Вот с этим человеком Сагадат 
сидел  в  обороне  примерно  месяц.  Много  о  чем  успели  пе-
реговорить. Гурвич был одессит, а потому собеседник очень 
занятный…
И тут вдруг немец начал сильную артиллерийскую под-
готовку  по  нашему  переднему  краю.  Живого  места  нет!  А 
там  как  положено?  Когда  немец  начинает  артподготовку, 
стараешься  рыть  себе  яму  в  траншее  в  сторону  противни-
ка  с  учетом  падения  осколков.  Артподготовка  закончилась. 
Все ждали, что немец пойдет в атаку. Нет, тишина. Что он 
затевает, непонятно. Надо бы доложить командиру роты, что 
один пулемет разбит и один пулеметчик ранен. А команди-
ра роты нет. Где он? Ход сообщения в тыл весь завален зем-
лей. И тут Сагадат увидел: из той земляной насыпи видне-
ются ноги. А Гурвич носил сапоги желтой кожи, и на ногах, 
торчащих из земли, были те самые сапоги. Раскрыли землю, 
а там – Самуил Гурвич. Погиб. И острое чувство сиротства 
вновь появилось в душе. Только-только начали знакомиться, 
душевно сблизились, и вдруг оборвалось все разом.
Пришел  комбат.  Доложили  ему:  так,  мол,  и  так.  Коман-
дир, дескать, нужен…
Прошло полмесяца. Командира нет. Сагадату говорят в роте: 
ты будешь старшим. А он никогда в начальство не рвался. Есть, 
мол,  солиднее  меня  и  опытней,  Мендзелевский  и  Назаров.  И 
тут  вызывают  Сагадата  в  тыл  к  командиру  полка,  Епанешни-
кову.  Здоровый  такой  мужик,  басовитый:  “Мы  посмотрели  на 
тебя, ты третий месяц воюешь. Хотим предложить тебя назна-
чить командиром роты. Иди к командиру дивизии”. И вот при-

8
Адольô Арцишевский
шел он на командный пункт к командиру дивизии полковнику 
Владимиру Семеновичу Антонову. “Как воюешь? Хочу назна-
чить тебя командиром роты”. Сагадат сам не знает, откуда взя-
лась такая прыть, но он сказал командиру дивизии: есть у нас в 
роте человек солиднее меня и опытней – Николай Мендзелев-
ский. Ух как глянул полковник Антонов на Сагадата: “У нас тут 
что – соцсоревнование? Сказано тебе, ты комроты. Выполняй 
приказ! Будешь возражать – накажу”. 
Вернулся  на  передний  край  Сагадат,  собрал  своих 
товарищей-взводных: ну вот, теперь я ваш командир. А что 
там делить, в траншее? Хлопот, конечно, прибавилось: в его 
распоряжении  и  лошадь,  чтобы  перевозить  станковые  пу-
леметы на большие расстояния, и боеприпасы. И старшина 
роты в его подчинении, и ответственность за людей. 
Вот так он и провоевал свое первое лето войны. Его со-
товарищи взводные оба погибли, Мендзелевский у Днепра, 
Назаров  чуть  позже.  Бои  шли  сильные.  Запомнился  проти-
вотанковый  ров  под  Макеевкой.  Они  сначала  сами  падали 
в  него,  а  потом,  когда  из  него  поднимались,  невольно  под-
ставляли себя снайперам. Но, тем не менее, ворвались в Ма-
кеевку  и  освободили  город.  Сагадату  запомнилось:  жите-
ли встретили их ликованием, выкатывали бочки вина, пива, 
чтобы потчевать победителей. А немец пошел в контратаку 
и выбил наших из города. И снова три дня бились за город 
и все-таки – освободили. Следом был Донецк, это рукой по-
дать от Макеевки, километров 5-6. А потом дальше, дальше 
на Запад. Шел Сагадат с боями от Кубани через всю Украи-
ну. А это форсирование рек – Буг, Днепр. И до Днестра… 
Стратегия и тактика боя
А  первое  боевое  крещение  он  принял  под  Кубанью,  на 
восточном  берегу  реки  Курка.  Передать  словами  это  труд-
но. Но осталось свидетельство участника того боя. Подпол-
ковник Сафонов в своей книге “Записки начальника штаба” 
пишет буквально следующее: “Оправдывает надежды лейте-
нант Сагадат Нурмагамбетов. Сегодня пулеметы его взвода 
поработали на славу. Подавили три огневые точки и уничто-
жили до сорока гитлеровцев, которые пытались контратакой 
выбить  наши  роты,  занявшие  первую  траншею  в  обороне 
противника. Когда в разгар боя выбыл первый номер во вто-
ром расчете, Сагадат сам лег за пулемет и в течение двух ча-
сов отбивал атаки врага”. 

9
Ïортрет современника в интерьере эпохи
Но это наблюдение человека бывалого. А когда ты впер-
вые в бою, над тобой и вокруг тебя рвутся разрывные пули, 
снаряды, мины, и перед тобой лежат погибшие, а у тебя нет 
опыта… Опыт – великое дело. Ты уже можешь предугадать 
намерения противника, ты уже изучил его повадки. Знаешь, 
к примеру, где может спрятаться снайпер. Немцы вообще ак-
куратный народ и логически мыслящий. Они, конечно, при-
выкли идти напролом, уверенные, что не встретят должного 
сопротивления. А когда впервые получили по мордам, рас-
терялись, не могли понять: почему это русские сопротивля-
ются? Они не знали, что делать. И начали сами приноравли-
ваться к нам, чтобы понять, как воевать с нами. Но в первом 
бою ты тоже не знаешь, чем оно кончится. Задача-то стоит 
перед тобой вполне конкретная, но как ее выполнить?.. Ког-
да  утверждают,  что  страха  нет,  это  полная  ерунда,  говорит 
Сагадат Кожахметович. Другое дело, как ты воспринимаешь 
этот страх. Если будешь прятаться от взрывов, какой же ты 
командир? Вопреки страху, надо сосредоточиться на выпол-
нении задачи, которая стоит перед тобой. И делать все воз-
можное, чтобы спасти своих людей, не подставлять их под 
удар,  достичь  своей  цели  с  минимальными  потерями,  и  не 
бросать людей безрассудно на минное поле. Чтобы сказать 
правду о войне, надо самому пройти через нее. Как Виктор 
Некрасов в его предельно честной книге “В окопах Сталин-
града”. Как Бондарев. Как Лев Толстой. 
Плацдарм
Сагадат вспоминает Днепровскую эпопею. Вообще, фор-
сирование  рек  –  самое  тяжелое  дело.  Обязательно  гибнут 
люди!  Если  тебе  повезло,  ты  переправился.  А  вторая  лод-
ка перевернулась. Третья перевернулась чуть выше, плывет 
мимо тебя… Но мы должны преодолеть реку, занять плац-
дарм, закрепиться и выбить врага. Мы на виду, Мы ежесе-
кундно  подвержены  опасности,  а  враг  загодя  занял  выгод-
ные позиции, предельно обезопасил себя, он неуязвим и не-
приступен.  И,  тем  не  менее,  наши  под  шквальным  огнем 
преодолевали реку и закреплялись на вражеском берегу, ка-
залось  бы,  ничем  не  защищенные.  И  выбивали  врага  с  его 
неприступных позиций. Как, почему? А благодаря трезвому, 
поверх страха, расчету. Благодаря тому, что находили уязви-
мые места у противника, как бы он ни был хитер. 
Днепр  форсировали  в  феврале  1944-го.  Сагадат  помнит 

10
Адольô Арцишевский
каждую минуту этой переправы. Сколько же было у нас по-
терь!..  Он  и  сам  бывал  на  волосок  от  смерти,  бывал  неод-
нократно ранен и контужен, терял на какое-то время зрение, 
слух. Но – неделя-другая в госпитале, и снова – в бой. Это 
стремление было неодолимым… 
Днестр не такой широкий, как Днепр, но наш берег был 
пологим, хорошо простреливаемым, а вражеский берег вы-
сок  и  от  того  казался  совершенно  неприступным.  Но  и 
Днестр остался позади.
– А река Одер? Страшно вспоминать, – говорит Сагадат 
Кожахметович. – Февраль 45 года. Мороз, льды. Река широ-
кая. Плывет все вперемешку: живые, мертвые, лодки, лоша-
ди, бочки, бревна. На том берегу – немцы, на этом – мы. Но 
ведь преодолели реку, заняли небольшой плацдарм! День и 
ночь  шли  тяжелейшие  бои.  Командование  успело  перебро-
сить  часть  противотанковых  пушек.  Мы  яростно  отбива-
лись,  находясь  по  колено  в  ледяной  воде.  Это  было  недо-
ступно немецкому разуму… Еще тяжелее было форсировать 
Шпрее, ведь эта река течет через Берлин, берега ее закованы 
в бетон. Ни спуститься на воду, не подняться на берег. Какой 
там окопаться! Ни клочка земли, сплошной бетон. Там моря-
ки работали вместе с нами… 
Но самое трудное – бои в городе. Во-первых, это не Ал-
маты,  в  европейских  городах  все  постройки  были  кирпич-
ные, улицы узкие. Сплошь булыжник, асфальт. Траншеи вы-
рыть?  Окопаться?  Невозможно!  Солдаты  в  сердцах  руга-
ются: на кой черт немец везде кладет камень! Где же земля 
родная!.. И непонятно – где противник? На каждом шагу не-
известность.  Надо  брать  с  боями  каждый  дом.  А  на  черда-
ках – снайперы, и каждый подъезд, каждое окно таят смер-
тельную опасность. 
Звезда Героя
В горниле зимних боев 45-го к нему пришла главная на-
града – Звезда Героя. Вот что сказано об этом в книге “Сага-
дат Нурмагамбетов”, посвященной 80-летию генерала:
“С  наибольшей  силой  раскрылся  воинский  талант  Са-
гадата Нурмагамбетова в боях у реки Пилицы на Польской 
земле по захвату и удержанию плацдарма. Эта важная опе-
рация  осуществлялась  в  середине  января  1945  года,  когда 
1052-й  стрелковый  полк  наступал  в  первом  эшелоне  301-й 
стрелковой дивизии.

11
Ïортрет современника в интерьере эпохи
Передний  край  гитлеровцев  проходил  по  гребню  подко-
вообразной  высоты,  обращенной  к  берегу  открытой  сторо-
ной. Противник не ожидал, что наши подразделения двинут-
ся в приготовленную самой природой западню.
Тогда же широкая, покрытая хрупким ледком, речка ста-
ла одной из серьезнейших проверок на кровавом пути к по-
беде. Задача усложнялась еще и тем, что нужно было опера-
тивно переправиться с низкого на крутой, обустроенный фа-
шистами, берег.
И капитан Нурмагамбетов провел эту операцию глубокой 
ночью, в полной тишине и без единого выстрела. Проспав-
шие столь тихий переход фашисты, вероятно, решили взять 
реванш:  с  началом  дня  заговорили  вражеские  пулеметы  и 
минометы, пошли “утюжить” танки. Оставшуюся сзади Пи-
лицу с грохотом обстреливала артиллерия...
– Сагадат, продержись до подкрепления... Ну, еще немно-
го потерпи! – то и дело доносила до роты смельчаков их ра-
ция. Одна вражеская атака становилась мощнее другой. Вы-
ручали смекалка и немецкие окопы, в которых наши солда-
ты находили укрытие от их рассвирепевших хозяев.
Немало, конечно, полегло здесь ребят, но все же гораздо 
напряженнее  пришлось  работать  похоронной  команде  гит-
леровцев. Потом в энциклопедии “Герои Советского Союза” 
рядом  с  его  именем  будет  запись:  “Рота  овладела  плацдар-
мом и удерживала его до прихода подкрепления, уничтожив 
за два дня до 120 гитлеровцев и 12 огневых точек”...
27 февраля 1945 года за образцовое выполнение боевых 
заданий  командования  во  время  прорыва  сильно  укреплен-
ной  обороны  противника  на  территории  Польши,  прояв-
ленные при этом отвагу и героизм, Сагадату Кожахметови-
чу Нурмагамбетову было присвоено звание Героя Советско-
го Союза. 
Мирные дни
Его  еще  ждали  ожесточенные  бои  за  Берлин,  штурм 
рейхсканцелярии Гитлера. В 21 год он сам себе казался мно-
гоопытным человеком. Позади была война. А впереди лежа-
ла  огромная  жизнь,  исполненная  трудов  и  свершений.  Его 
имя появится в мемуаристике, в энциклопедиях и биографи-
ческих словарях. Он и сам расскажет о себе, о своей жизни 
и боевых товарищах в книгах “Лицом к огню”, “Мой перед-
ний край”, “А в памяти нет тишины”…

12
Адольô Арцишевский
УКРОЩЕНЬЕ РЕКИ И СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА.
ВАСИЛИЙ КАЗНАЧЕЕВ
Это  сооружение  уникально  в  своем 
роде.  Мы  не  увидим  здесь  белопен-
ных  каскадов  воды,  низвергающих-
ся с верхнего бьеôа плотины, не услы-
шим  привычного  в  таких  случаях  гула 
водных  масс,  несущих  в  себе  могучую 
силу,  долженствующую  обратиться  в 
столь нужную нам электроэнергию. Ïо-
верхность  рукотворного  моря  у  плоти-
ны невозмутимо тиха. И даже по отво-
дному  каналу  воды  Или  мчат  деловито 
и  молча,  вдруг  обрываясь  у  базальтовой  скалы.  Где-то 
в ее глубинах свершается то главное, ради чего и было 
возведено все это более сорока лет назад. 
–  Проектировщики  решили  так:  плотина  будет  намыв-
ная,  опорный  фронт  должна  сдерживать  естественная  ска-
ла, вдоль которой и был прорыт отводящий канал, по нему и 
устремилась вода после перекрытия реки, – говорит управ-
ляющий директор ГЭС Василий Васильевич Казначеев. – В 
этой скале пробиты 6 тоннелей: 2 тоннеля для холостого во-
досброса и 4 рабочие, по которым вода устремляется к лопа-
стям турбин гидроагрегатов. Тоннели 12 метров в диаметре 
и 120 метров длинны. Была сделана цементная завеса, тол-
щиною более метра, чтобы скала стала водонепроницаемой. 
И вот уже 40 лет все это работает надежно и с высочайшей 
степенью безотказности.
Мы  беседуем  с  ним  в  его  рабочем  кабинете,  окна  кото-
рого выходят на откос плотины, поросший травой. С перво-
го  же  мгновения  у  нас  возник  на  редкость  доверительный 
контакт, когда разговор возможен лишь начистоту и даже в 
умолчаниях есть свой глубинный смысл.
– Мне уже за шестьдесят, родился в Курской губернии, – 
сообщил он в самом начале нашей беседы. – Отец мой всю 
жизнь работал бригадиром в колхозе. Работал на земле, ко-
торая до революции принадлежала семье Казначеевых. Дед 
умер в 1916, когда отец был еще ребенком. Земля, естествен-
но,  была  национализирована,  стала  общенародной,  ничьей. 
Но  отец  всю  жизнь  истово  трудился  на  ней,  как  истинный 

13
Ïортрет современника в интерьере эпохи
хозяин, хорошо зная, кому она в действительности принад-
лежит.
–  Так  ведь  нынче  новые  времена  настали.  Может  быть, 
имеет смысл вернуть эту землю законным хозяевам?
– Я в Казахстане уже 40 лет, приехал сюда совсем моло-
дым. Года два назад мы с женой летели из Москвы в Алма-
ты. Молоденький пограничник спрашивает: “Вы куда лети-
те?” – “Домой” – отвечаю. “Откуда?” – “Из дому”. Он глаза-
ми хлоп-хлоп, ничего не понимает. Да и я, сказать по прав-
де, не очень-то пойму: что считать домом? Край, где родил-
ся, где искони трудились твои предки и где они похоронены, 
или  места,  где  ты  прожил  жизнь,  где  у  тебя  дорогие  серд-
цу друзья, где родились твои дети и внуки, места, к которым 
ты прикипел всей душой, где к каждой травинке ты пророс 
всей своей кровеносной системой.
Там,  в  Курске,  после  школы  окончил  техникум  связи  и  с 
преддипломной  практики  ушел  в  армию,  в  военморфлот. 
Здесь  меня  по  состоянию  здоровья  определили  в  школу  во-
долазов.  Из  четырех  тысяч  человек  медкомиссию  прошли 
лишь 13, и я в том числе. Год учился редкой профессии. По-
том была очень непростая, рисковая служба. Теперь об этом 
можно  сказать:  наша  группа  водолазов  занималась  провод-
кой атомных подлодок из Сормово, где они строились, на се-
вер, где лодки проходили испытание. Дело очень ответствен-
ное,  туда  не  каждого  допускали.  Базировались  мы  в  Ленин-
граде, мой товарищ по службе Сакен Искаков был из Чемол-
гана, он с таким восторгом рассказывал про Алматы, про Заи-
лийский Алатау, что я втайне и сам стал мечтать об этом горо-
де. А Сакен остался в Питере, стал кадровым офицером. Про-
шло много времени, я уже работал здесь, на ГЭС, то ли стар-
шим мастером, то ли начальником цеха. И вот в Алматы еду 
как-то в автобусе, а ко мне вдруг с открытыми объятиями ки-
дается военный, в форме, при всех регалиях: “Вася, дорогой!” 
– “О, Сакен!” А он задает недоуменный вопрос: “Что ты тут 
делаешь, Вася?” – “Живу. А ты?” – “А я в отпуск приехал”... 
К  концу  службы  я  тоже  был  на  офицерской  должности, 
из меня пытались сделать офицера, но это было не мое. Тем 
более что моя будущая жена оказалась из Алматы, окончила 
строительный: “Поехали к нам, у нас там есть река Или, на 
ней будут строить ГЭС”. А я уже устроился в С.У. подводно-
технических  работ  Министерства  энергетики  и  сразу  же 
взял  длительную  командировку  в  эти  края.  Командировку 

14
Адольô Арцишевский
мне дали на год, но год этот, как видите, затянулся на четы-
ре десятилетия.
Приехали мы 4 июня 1970 года, за четыре месяца до того, 
как  на  основании  распоряжения  Совмина  КазССР  появи-
лось предприятие “Капчагайская ГЭС”. Уже через два меся-
ца был пущен первый гидроагрегат.
– Значит, вы здесь старожитель?
– Вообще-то весь комплекс Капчагайской ГЭС был при-
нят госкомиссией с оценкой “отлично” (а это редко бывает, 
чтобы такие объекты да с такой высокой оценкой принима-
лись) в 1980 году. У нас в энергетике как? Станция строит-
ся и одновременно себя окупает, и к тому времени, когда ее 
окончательно приняли, она уже полностью себя окупила.
А вначале – вначале было то, о чем поется в песнях Пах-
мутовой  –  была  Всесоюзная  ударная  стройка.  Энтузиазм 
был в избытке, хотя не хватало всего, особенно воды. Питье-
вой. И для бытовых нужд. Что такое снежная пурга, я знал, 
но пургу из песка увидел впервые. Мне-то рисовался в меч-
тах сказочный город Алматы у подножия гор, а тут – поход-
ный  быт,  полупустыня  неоглядная  и  глинистая  речка  с  ди-
ким нравом. Правда, после перекрытия нрав ее удалось чу-
ток укротить.
…Однажды во время пыльной бури он сказал жене:
– Давай уедем отсюда. 
– Куда?
–  Куда  угодно.  В  Россию,  на  Украину.  Да  если  захотим, 
нам с тобой командировку за рубеж дадут.
– Надо подумать, – сказала жена. И все. Вопрос был снят 
с повестки дня.
– Что вам пришлось делать конкретно на стройке?
–  Я  прибыл  сюда  в  качестве  специалиста  подводно-
го  монтажа  оборудования,  строилась-то  как-никак  гидроэ-
лектростанция.  У  меня  был  большой  запас  прочности,  не-
сколько  тысяч  часов,  проведенных  под  водой,  и  я  возглав-
лял группу водолазов. Мы были молоды, веселы, хотя каж-
дое погружение под воду связано с риском. Когда идет такая 
стройка, недоделки возникают на каждом шагу, так что у во-
долазов работы было, что говорится, выше крыши. Без нас 
даже пуск первого агрегата не смог обойтись. Когда запол-
нили  водовод,  вдруг  вспомнили,  что  оттуда  забыли  убрать 
громадную металлическую лестницу. Представьте себе: зав-
тра из Москвы, из республики прибудет самое высокое на-

15
Ïортрет современника в интерьере эпохи
чальство,  министры,  первые  секретари  обкомов,  предстоит 
торжественно разрезать ленточку, запустить первый агрегат. 
А в водоводе как кость в горле огромная лестница в две-три 
тонны весом. Когда спохватились, стояла уже глубокая ночь. 
Начальник строительства Валерий Саакян сказал мне: “Вы-
тащишь лестницу, обещаю орден”. Какой там орден! Я ло-
мал  голову,  как  бы  ловчее  разрезать  клятую  лестницу  под 
водой.  Потом  по  частям  застопорить  тросами  и  вытащить 
вручную, потому что кран подвести туда было невозможно. 
Где-то  в  полпятого  утра  мы  справились  с  этой  закавыкой. 
Вместо ордена получил большую премию.
А потом… потом директор стал меня приглашать на ра-
боту непосредственно на эксплуатацию оборудования. Я ни 
в  какую.  Так  он  меня  месяца  два  или  три  уговаривал.  И  я 
остался. Прошел путь от мастера до директора. Чтобы знать 
оборудование  ГЭС,  постоянно  принимал  участие  в  его  ре-
монтах.  И  руководство  ГЭС  это  заметило.  Потом  я  понял, 
что знаний моих маловато. А техникум был рядом, в Алма-
ты. Я быстро его закончил и получил диплом, в котором зна-
чилось “строительство гидроэлектростанций”. А затем… за-
тем директор ГЭС Борис Геннадьевич Осипов, у нас с ним 
были  очень  доверительные  отношения,  сказал  мне:  “Чело-
веку,  если  он  хочет  быть  на  руководящей  должности,  надо 
быть экономистом”. И так это выжидательно и прозорливо 
посмотрел  на  меня.  И  я  закончил  ВУЗ  и  учусь  всю  жизнь. 
Имею  международный  сертификат  на  право  управления 
электростанциями в условиях рынка.
– А жена?
–  А  жена  работала  сменным  мастером  на  перекрытии 
Или,  потом  прорабом,  инженером,  вначале  старшим  затем 
ведущим,  и  наконец  стала  начальником  проектно-сметного 
отдела.  Когда  строительство  закончилось  и  трест,  ведущий 
его, перебазировался из Капчагая на другую стройку, мы не 
поехали вслед за ним. Жена занялась строительством авто-
дорог, где и проработала до пенсии. А я 8 лет был замести-
телем директора и теперь вот уже 12 лет являюсь управля-
ющим директором Капчагайской ГЭС. В энергетике, чтобы 
стать  директором,  надо  пройти  все  должности,  надо  знать 
производственный  цикл  полностью,  чувствовать  его  всем 
своим существом, всей кожей.
– ГЭС– это ваш ребенок?
– Нет, надо сказать иначе. Здесь не работа моя, здесь мой 

16
Адольô Арцишевский
дом. Иначе невозможно. Мне говорят: а что ты не живешь 
в Алматы? Во-первых, Капчагай стал красивым, удобным и 
современным городом, я тоже к этому руку приложил, и мне 
отсюда переезжать даже в Алматы не хочется. А во-вторых, 
в энергетике ты или живешь на станции, коллектив это ви-
дит, и оттого, быть может, станция работает нормально. Или 
ты живешь в Алматы, и коллектив это тоже видит и работает 
совершенно по-другому. Тут иного не дано. В советское вре-
мя поселок эксплуатационников даже строился на террито-
рии станции. Понимаете, служба у энергетика круглосуточ-
ная. Вот вы пришли домой с работы, а тут свет отключили 
по какой-то причине на 10 минут, и у вас сразу же нервно-
коматозное состояние: телевизор не включишь, холодильник 
размораживается  –  ну  и  так  далее.  А  у  нас  на  станции  не-
штатные ситуации бывают порой по два-три раза в час, и я 
должен держать руку на пульсе ГЭС постоянно. 
– Конкретнее: что за нештатные ситуации?
– В первые годы и в проекте были ошибки, которые тя-
нули за собой проблемы, и в расчетах были неточности. Да 
и лопасти отлетали у турбин. Лопасти мы заменили на бо-
лее совершенные, и оборудование постоянно модернизиру-
ем.  Сейчас  идет  смена  поколений  механизмов,  без  иннова-
ций ни шагу. 
–  Несколько  слов  о  бельгийцах,  которые  были  здесь 
какое-то время хозяевами?
–  Бельгийцы,  когда  нас  купили,  их  приехало  сразу  че-
ловек  20  контролировать  каждый  наш  шаг.  Они  думали, 
что мы тут на пальмах бананы рвем и не спускаемся вниз. 
Потом  поняли,  что  они  не  умнее  нас.  Осталось  4  челове-
ка,  которые  отслеживали  финансовые  потоки.  Все  осталь-
ное  осталось  на  своих  местах,  как  было.  Вообще,  когда 
они  увидели  нашу  станцию,  они  сказали:  такое  невозмож-
но – это европейский уровень работы, и оборудование в от-
личном  состоянии,  хотя  работает  более  тридцати  лет.  Мне 
это было как бальзам на душу. Но Бог с ними, с бельгийца-
ми, это в прошлом. Знаете, было не так-то просто удержать 
специалистов,  особенно  в  последнее  десятилетие.  Но  ко-
стяк инженерно-технического персонала сберегли, это край-
не  важно.  В  энергетике  приходит  к  вам  специалист,  даже 
очень опытный, со стажем, но с другого производства, ему 
приходится переучиваться заново. Я всегда помню об этом и 
очень дорожу своими людьми.

17
Ïортрет современника в интерьере эпохи
–  Вот  видите:  вы  и  живете  на  станции,  и  коллектив 
ваш – это ваша семья, и ГЭС – как бы жена?
– Нет. Жена она и есть жена. Мы с ней вырастили трех 
сыновей,  у  нас  взрослый  внук  и  8  внучек.  Она  на  пенсии, 
ведет домашнее хозяйство, порой бунтует, что ей не хвата-
ет общения. Как могу, ее утешаю. Сыновья окончили энер-
гетический институт, двое из них работают здесь, на нашей 
ГЭС. Работал и третий, но 18 августа его не стало. Погиб. 
Рак крови. Он был у нас начальником цеха. Сейчас вот сын 
его окончил колледж, работает слесарем. Ему 19, скоро в ар-
мию. Я убежден: любой мужчина должен служить в армии, 
должен пройти эту школу жизни. Надо уметь защищаться и 
защищать.
…Мы невольно коснулись скорбной темы и постарались 
деликатно от нее уйти. Но она соприкасалась с темой вечно-
сти и Бога, а Василий Васильевич, как выяснилось, будучи, 
как и все мы, невольным атеистом, Бога в душе носил, даже 
когда длительное время был секретарем парторганизации на 
ГЭС. 
– Я видел, как люди бросают партбилеты, и думал: может 
мы, и я со всеми, действительно наворочали много недобрых 
дел? Мучительно думал: как же мне отказаться от членства в 
партии, как объяснить это людям? Я как раз приехал из Мо-
сквы с курсов повышения квалификации. Спрашиваю: что у 
нас тут и как в коллективе? А мне говорят: да вот двое наших 
пришли и бросили партбилеты. А были самые ярые коммуни-
сты. Давайте, говорят, объявим им строгий выговор или ис-
ключим из партии. А я сказал себе: я свой партийный билет 
никогда не брошу. И я его до сих пор берегу, хотя и не знаю, 
кто я в душе: коммунист, атеист или верующий?..
Коснулись мы и наших увлечений. Он в свое время все-
рьез занимался вольной борьбой, боксом, футболом.
– Вы рыбак или охотник?
– Ни то, ни другое. Однажды в период распутицы, когда 
неясно было, то ли у нас еще социализм, то ли уже капита-
лизм, попал я на охоту. И вот перед нами выскочил горный 
козлик  –  елик  метрах  в  двухстах.  По  нему  из  ружей  “бах! 
бах!”  –  мимо.  Я  взял  карабин  у  банкира,  что  стоял  рядом, 
вскинул его, выстрелил, елик свалился. Подошли к нему. А 
он  смотрит  на  нас,  глаза-то  живые,  и  слезы  текут.  Я  тогда 
поклялся: это последний мой выстрел. У нас на территории 
фазаны пешком ходят. И куропатки. Есть у нас тут парк, где 

18
Адольô Арцишевский
им раздолье. Деревья я сам посадил, мне в свое время тог-
дашний директор дал такое СП спецзадание. 
…Территория ГЭС и впрямь похожа на парковую зону. А 
рядом  с  административным  корпусом  стоит,  упираясь  кро-
ною  в  небо,  огромная,  в  три-четыре  обхвата,  ива,  склоняя 
текучие ветви над гранитным памятным знаком, где высече-
ны имена строителей и эксплуатационников ГЭС, что были 
участниками Великой Отечественной. 
Сегодня  в  штатном  расписании  Капчагайской  ГЭС  176 
человек.  Есть  ветераны,  которые  трудятся  здесь  лет  35.  И 
лишь один из них работает на ГЭС 40 лет, с самого первого 
дня – Василий Васильевич Казначеев, заслуженный энерге-
тик Казахстана, заслуженный энергетик СНГ, управляющий 
директор Капчагайской ГЭС. 
Нам остается лишь добавить, что за 40 лет, с 1 октября 
1970 года по 1 октября 2010 Капчагайской ГЭС выработано 
42 599 918 тысяч киловатт часов электроэнергии. Что ж, по 
труду и честь.

Каталог: books
books -> Бағдарламасы бойынша жарық көрді Жайлыбай F. Таңдамалы. Астана: Фолиант, 2014
books -> Орынбасар Дөңқабақ ДӘуір дүЛДҮлдері
books -> Бағдарламасы бойынша шығарылды Редакция алқасы: С. Абдрахманов, Н. Асқарбекова, Р. Асылбекқызы
books -> Бағдарламасы бойынша жарық көрді
books -> Ұлы дала тұЛҒалары қҰдайберген
books -> Редакция ал қ
books -> Ббк 84 Қаз-7 82 Қазақстан Республикасының Мәдениет және ақпарат министрлігі Ақпарат және мұрағат комитеті «Әдебиеттің әлеуметтік маңызды түрлерін басып шығару»
books -> Анықтамалық Е. Тілешов, Д.Қамзабекұлы Алматы, 2014 «Сардар» Баспа үйі

жүктеу 9.95 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30




©emirb.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет