Т. С. Тебегенов филололоия ғылымдарының докторы, профессор



жүктеу 3.41 Mb.

бет17/34
Дата02.06.2017
өлшемі3.41 Mb.
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   34

Түйін сөздер: Аһлак, пәлсәпә, адамгершілік, қара сөз, кемелдену 
 
Абай – халқымыздың ұлы ойшысы. Абайдың «Қара сөздері» - терең пәлсапалық, этикалық, эстетика-
лық, философиялық және психологиялық ойларға толы, тіршілік түйткілдерін дәл болжай білген құнды 
мұра.  Онда  айтылған  даналық  ойларды  жыл  сайын  оқысақ  та,  қайта-қайта  оқысақ  та  зерікпейміз.  Әр 
оқыған сайын көңілдегі көп сұраққа жауап алып, жаңа ой түйіндеп, басқаша тұжырым жасаймыз. Оның 
қара сөздерінің басты тақырыбы – адам, жеке тұлға, ал басты мақсаты - адам тәрбиесі. Адам болғанда да, 
адамдар үшін еңбек ететін, жан- жақты жетілген адам. Абайша айтқанда, «толық адам». Ол «нағыз адам», 
«толық  адам»  қандай  болу  керек  деген  сұраққа  жауап  іздейді,  әрі  өзінің  қара  сөздерінде  соған  жауап 
береді.  Ол  адамды  жан-жақты  қарастырып,  мінезін,  өзін-өзі  тануын,  адамды  жат  қылықтардан  аулақ 
болуға  шақырып,  керісінше,  психология  пәнінің  зерттеу  нысаны  болып  табылатын  жоғары  сезімдерге: 
махаббат пен парыз, борыш сезімдеріне тәрбиелейді. [2,21] «Көңілді түгел айтып болмайды екен, менің 
кеудем  сендерге  сандықпен  тең»  деген  Абай  сөзіне  илансақ,  ақынның  көкірек  көзін  ашатын  аса  сәтті, 
дәмді өлеңдерін талдап, тереңдеген сайын арғы- бергі әлем әдебиетінен мол сусындаған сырына қаныға 
түсеміз.  Өлеңнің,  өнердің  өлермендерін  осыншама  алдап  жүрген,  сахараның  мың  құбылған  ғажайып 
сағымы - Абай өлеңі осы [2,155]. 
Ел  мінезіне  арналған  сөздердің  Қырқыншысы  -  тыңдаушысымен  көзбе-көз  әңгімелесу  үстінде 
туғандай, қазақ қауымындағы адаммен адам арасындағы қарым-қатынасты қатты сынай сөйлейді. Және 
де ел мінезіне арналған  Қырық бірінші сөзде  Абайдың көп өсиет-сын өлеңдерімен ұштасатын жайттер 
қайта  қозғалады.  Елді  тағылым-тәрбие  түзер  еді,  ол  жоқ  деген  арманды  ой  туады.  Халық  басындағы, 
қоғам ішіндегі ауыртпалық күйдің бәрін теріп көрсететін осыған тән сөздердің бір алуаны (Қырық екінші 
сөз) жұмыссыздыққа арналады. Еңбексіз жатып ішу, қолы ұдайы бос болу жеке адамның басындағы және 
бар қауымдағы кеселдің үлкен себепшісі деген аса сыншыл, дұрыс ойлар айтылады. [3, 50] 
Абай өзінің отыз үшінші қара сөзінде, егер де мал керек болса, қолөнер үйренбек керек. Мал жұтайды, 
өнер жұтамайды. Алдау қоспай адал еңбегін сатқан қолөнерлі адам - қазақтың әулиесі сол. Бірақ Құдай 
Тағала  қолына  аз-маз  өнер  берген  қазақтардың  кеселдері  болады,  дейді.  Әуелі  -  бұл  ісімді  ол  ісімнен 
асырайын деп, артық ісмерлер іздеп жүріп, көріп, біраз істес болып, өнер арттырайын деп, түзден өнер 
іздемейді.  Осы  қолындағы  азға  мақтанып,  осы  да  болады  деп,  баяғы  қазақтың  талапсыздығына 
тартып, жатып алады [3,12]. 
Екінші - ерінбей істей беру керек қой. Бір-екі қара тапса, малға бөге қалған кісі секілді, «маған мал 
жоқ па?» дегендей қылып, еріншектік, салдау-салғырттыққа, кербездікке салынады. 
Үшінші  -  «дарқансың  ғой,  өнерлісің  ғой,  шырағым»,  немесе  «ағеке,  нең  кетеді,  осы  ғанамды  істеп 
бер!» дегенде «маған да біреу жалынарлыққа жеткен екенмін» деп мақтанып кетіп, пайдасыз алдауға, 
қу тілге алданып, өзінің уақытын өткізеді. Және анаған дүниенің қызығы алдауды білген дегізіп, көңілін 
де мақтандырып кетеді. 
Төртінші  -  тамыршылдау  келеді.  Бағанағы  алдамшы  шайтан  тамыр  болалық  деп,  бір  болымсыз 
нәрсені берген болып, артынан қарық қыламын дегенге мәз болып, тамырым, досым десе, мен де керек-

Абай атындағы ҚазҰПУ-нің Хабаршысы, «Филология» сериясы, №4(58), 2016 ж. 
91 
тінің  бірі  болып  қалыппын  ғой  деп,  және  жасынан  іс  істеп,  үйден  шықпағандық  қылып,  жоқ-барға 
тырысып,  алдағанды  білмей,  дереу  оның  жетпегенін  жеткіземін  деп,  тіпті  жетпесе  өзінен  қосып, 
қылып бер дегенінің бәрін қылып беріп, күні өтіп, еңбек қылар уақытынан айрылып, «жоғары шыққа» 
қарық  болып,  тамақ,  киім,  борыш  есінен  шығып  кетіп,  енді  олар  қысқан  күні  біреудің  малын  бұлдап 
қарызға алады. Оны қылып берейін, мұны қылып берейін деп, соныменен табыс құралмай, борышы асып, 
дауға  айналып,  адамшылықтан  айрылып,  қор  болып  кетеді.  Осы  несі  екен.  Қазақтың  баласының  өзі 
алдағыш  бола  тұрып  және  өзін  біреуге  алдатқыш  болатұғыны  қалай?»  дейді.  Бұл  қара  сөзінде,  арам 
ойдан  алшақ  болуға  шақырады  ақын.  Барлық  адамзаттың  өзге  тіршілік  иелерінен  сөйлей  алатын 
қабілетімен  ерекшеленіп  тұратын  қасиеті  бар.  Сондай  қасиеттерінің  бірі  де  бірегейі  -  бір  іске  икемді 
болуы.  Ішкен  тамаққа  тойып  алып,  бүк  түсіп  жата  беру  адам  баласына  үлкен  сын  болмақ.  Ал  Абай 
атамыздың бұл ретте айтқысы келген ойы қандай? «Өнері бардың кеселі бар» деген ойды ұстанып, оның 
төрт түрін көрсетеді. «Бойымдағы өнерім өзіме жетеді» деп білім-ғылым қумай, тым асыра қанағатшыл-
дыққа салынып, талапсыздыққа бой алдыру - пендені кері бағытқа салады десе, екінші бір айтар ойы - 
еріншектік.  Бауыржан  Момышұлы  атамыз  «Адамды  үш  нәрсе  бүлдіреді:  арақ,  ақша,  атақ»  деп  айтқан 
екен. Малға мастанып, қит ете қалса, көп жұмыс бітіргендей ақысын сұрап тұруы  - қателік. Бұл ретте, 
«сыйға – сый, сыраға – бал» деген халық нақылын айтсақ, артық етпес. Еңбегіне қарай, ақысын да береді 
емес пе? Әр зат өз шамасымен болуы керек дегенді ұстанған ұлт ғұламасы үшінші кемшілігінде нендей 
ой  айтты  екен?  Мақтаған  сиырдың  күйін  кешіп,  арзан  мақтаудың  артынан  еріп,  аса  дандайсып  кету 
өмірден адасудың бір сорақысы екенін айтпақшы. Ақырғы кемшілігі – қарызға бату. «Жасап берші» деген 
бір ауыз сөзін «мен де біреудің пайдасына керек екенмін» деп жерге тастамай, мойнына алып, шектелген 
уақытына дейін бітіріп бере алмай жүрсе ше? Басқадан қарыз алып айыбын жуып-шаятынын қайтесің? 
Тоқ етері, артылған істің жауапкершілігін сезіне білу керек. [5,25] 
М.Әуезов Абайдың: “Ұстаздық, әлеуметтік талабының түп мақсаты жеке адамдарды жаманшылдық-
тан  арылтып,  сол  арқылы  заманындағы  қауым-қоғамын  және  бар  халқын  түзетіп  өзгертпек  болады”,- 
дейді [4,114]. Бұл тұжырым Абайдың адамгершілік тәрбиеге, оның негізі болатын мораль философиясы-
на орала беретін себебін ашып көрсетеді. Абай қазақтардың өткені мен бүгінін, болашағын, салт-дәстүрі 
мен  рухани  мәдениетін  жетілдіру,  жастарға  адамгершілік  тәрбие  беру  жолдарын  тынымсыз  ойлаумен 
өтті. Бүгінгі уақыттың талабына сай ой түйіндейтін болсақ, ақынның ойлау мәдениеті қазақтың ментали-
теті, болмыс бітімі қандай, оған тән кемшіліктерді қалай жоюға болады, деген сауалдар төңірегінде өрбіді. 
Ол  өзінің  бүкіл  болмысын,  білімі  мен  өмірлік  тәжірибесін,  поэзия  мен  прозасын,  ой-толғанысы  мен 
философиясын адам бойынан таба білді. Ол кісілік қасиеті, білімі мен парасатын елдің қамын ғана емес, 
адамзаттың мақсат-мүддесін ойлайтын, дүниеге әлем тұрғысынан қарайтын адамды тәрбиелеуге жұмса-
ды. Ұлы данышпанды адам өмірінің мәні, тұрмыс тіршілігі мен болмысы, ар-намысы сияқты мәселелер 
ерекше  толғандырды.  Ол  былай  дейді:  Өлсе  өлер  табиғат,  адам  өлмес,  Ол  бірақ  қайтып  келіп,  ойнап 
күлмес,  «мені»  мен  «менікінің»  айрылғанын,  «өлді»  деп  ат  қойыпты  өнкей  білмес.Өйткені,  қоғамдағы 
құбылыстар мен процесстердің өзегі адам болмысы болып табылады. Бұл жерде “мен” деген не, “менікі” 
деген не, сауалдарға жауапты Абайдың өзінен табамыз. ”Мен” дегеніміз ақыл мен жан. Екеуі де рухани 
түп негіз. “Менікі” деп сөзді тәнге қатысты айтып отыр. Абай адам баласының жаман-жақсы қасиеттеріне 
терең мән беріп, философиялық ой - толғауларында атап көрсетеді. Отыз сегізінші сөзінде Абай: «Күллі 
адам баласын қор қылатын үш нәрсе бар, сонан қашпақ керек дейді. Әуелі надандық, екінші еріншектік, 
үшіншісі  зұлымдық.  Үш-ақ  нәрсе  адамның  жақсы  қасиеті:  ыстық  қайрат,  нұрлы  ақыл,  жылы  жүрек». 
Адам бойындағы осы үш қасиеттің басын қосып, оны үлкен әлеуметтік ізгі күшке айналдыратын ғылым 
деген қорытындыға келеді. Ол ғылымды үйреткенде, бақталастық, атақ-данқ үшін емес, айқын мақсатпен, 
білмек үшін үйрену керектігін баса айтады. Өйткені қай қоғамда болмасын, бақталастық адамды жаман 
жолға жетелейтіні рас. Абайдың пікірі бойынша адамгершілік нормалары мен принциптерін күнделікті 
өмір сүру тәсіліне айналдырған адамды ғана нағыз адам деп есептеуге болады. Сондықтан: “адам болам 
десеңіз, оған қайғы жесеңіз…” деп басталатын мына өлеңіне назар аударайық: «Адам болам десеңіз Бес 
нәрсеге асық бол Бес нәрседен қашық бол Талап Еңбек Терең ой Қанағат Рақым Өсек Өтірік Мақтаншақ 
Еріншек Бекер мал шашпақ». Бұл өлеңде Абай «адам болу» қағидасын ұсынады. Бекер даурығып, өтірік 
айтып, жалқау болудың орнына өнер – білімнің арқасында өзіңнің орныңды тап дейді [3,53]. Адам өмірі-
не  мән  беретін,  негізгі  нәрсе  өзінің  бойындағы  адамшылдықты  жоймау.  Бүкіл  өмір  бойында  адамға 
лайықты өмір сүру. Бұл дүниеге адам болып келген соң, адам болып кету керек. Қандай жағдай болмасын 
адамдық қасиетті жоғалтып алмау, адамның басқа адамдар алдындағы жауапкершілігі. Ол адам тарапы-
нан  ерік-жігерді,  қайратты  қажет  етеді.  Отыз  алтыншы  қара  сөзінде:  «Ұяты  күшті  адамдар  ұйқыдан 
тамақтан қалатұғыны да бар, хатта өзін-өзі өлтіретұғын кісілер де болады. Ұят деген адамның өз бойын-
дағы адамшылығы, иттігіңді ішіңнен өз мойныңа салып, сөгіс қылған қысымның аты», - дейді [3,60]. 

Вестник КазНПУ им. Абая, серия «Филология», №4(58), 2016 г. 
92 
Абай 19-шы қара сөзінде «Адам ата-анадан туғанда есті болмайды: естіп, көріп, ұстап, татып ескерсе, 
дүниедегі  жақсы,  жаманды  таниды  дағы,  сондайдан  білгені,  көргені  көп  болған  адам  білімді  болады. 
Естілердің айтқан сөздерін ескеріп жүрген кісі өзі де есті болады. Әрбір естілік жеке өзі іске жарамайды. 
Сол  естілерден  естіп,  білген  жақсы  нәрселерді  ескерсе,  жаман  дегеннен  сақтанса,  сонда  іске  жарайды, 
сонда адам десе болады» деп ақыл- естің тәрбиенің жемісі арқылы жетілетінін айтады. [5,36] 
Кемелдену, жетілу – адам өмірінің мақсаты екенін айтады Абай. Жетілу дегеніміз не? Түрлі жетілулер 
бар. Мысалы, спортпен шұғылданып өзіміздің денемізді, күш-қуатымызды жетілдірсек, ал ғылым-білім, 
өнерге  үйрену  арқылы  ой-өрісімізді  жетілдіреміз.  Абай  осыларды  айта  отырып,  бұлардан  гөрі 
маңыздырақ  жетілу  барын,  ол  –  рухани  жетілу,  яғни  жанды  жетілдіру  деп  көрсетеді.  Абайдың  айтуы 
бойынша  жан  жүректе  орын  тепкен.  Жан  адамның  тыныс-тіршілігін,  іс-әрекетін  жүрек  арқылы 
басқарады.  Егер  жан  жетілмеген  болса,  онда  адамның  іс-әрекетінде  де  кемшілік  болады.  Ішкі  дүниесі 
тазарып,  жетілген  адам  ғана  қателікке  ұрынбай,  өмірде  жаңсақ  баспай,  дұрыс  өмір  сүре  алады.  Адам 
баласының бақыты оның жүрегінің тазалығымен тығыз байланысты деп үйретеді Абай. [6,160] 
Сонымен,  жетілудің  негізі  –  женді,  жүректі  жетілдіру  екен.  Бұл  –  адамның  ішкі  нәзік  болмысын 
тазарту деген сөз. Абай өз шығармаларында жетілу жолдарын, олардың түрлі белестерін көрсетеді. Әрбір 
адам  осы  жетілу  жолдарынан  өте  отырып  өзінің  қай  деңгейде  тұрғанын  және  өмірінің  келесі  белесін 
анықтай  алады.  Мәні  терең  ашылып,  келешегі  айқындалғанда  ғана  адам  өмірі  маңызды  болмақ.  Абай 
ілімі осылай әркімнің өмірінің мәнін ашып, оның келешектің жарқын жолына шығуына мүмкіндік береді.  
 
Пайдаланылған әдебиеттер тізімі: 
1
 
Суимбаева С.С. Абайтанушы – Қайым // Вестник КазНПУ им. Абая, серия Филология - 2014, №3, 49 б. 
2
 
Құнанбаев А. Өлеңдер жинағы. – Алматы: Жазушы, 1971. - 21 б.  
3
 
Абай (Ибраһим Құнанбаев). Өлеңдер, поэмалар, аудармалары. – Алматы: Жiбек жолы, 2005, - 12, 50, 53-60 бб. 
4
 
Кішібеков Д., Сыдықов Ұ. Философия, - Алматы: Атамұра, 1994, - 114 б. 
5
 
Абай. Книга слов. - А., 1992, - 25, 36-40 бб. 
6
 
Мырзахметов М. Абайды оқы, таңырқа, - Алматы: Ана-тілі, 1993, - 160 б.  
 
Резюме 
ВОПРОСЫ МОРАЛИ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ АБАЯ 
Л.Б. Алиева, Г.А. Оналбек

1
 Международный казахско-турецкий университет имени А.Яссави 
«Слова назидания» или «Книга слов» - фундаментальное произведение великого казахского акына и просветите-
ля  Абая  Кунанбаева,  которое  состоит  из  45  кратких  притч  и  философских  трактатов.  В  этой  прозаической  поэме 
поднимаются  проблемы  национального  воспитания  и  мировоззрения,  морали  и  права,  истории  казахов.  Абай 
написал «Слова назидания» на склоне лет, уже познав искушения власти и тяготы земных дел, признание народа и 
потерю близких. Они распространялись путем их включения в каждую новую рукописную книгу. Многие умозак-
лючения и поучительные выводы из книги актуальны и сегодня, они точно описывают старые проблемы народа. 
Ключевые слова: мораль, философия, милосердие, притча, возрождение 
 
Summary 
THE ISSUES OF MORALITY IN THE WORKS OF ABAY 
L.B. Alieva, G.Onalbek
1
 
1
 International Kazakh-Turkish University named K.A. Yesevi 
In this article the analyzed "The word of edification" or "Book of Words" is the fundamental works of the great Kazakh 
bard and enlightener Abay, which consists of 45 short parables and philosophical treatises. In this poetic poem raises issues of 
national education and ideology, morality and law, the history of the Kazakhs. Abay wrote "Words of edification" in his later 
years, already knowing the temptations of power and the burdens of earthly affairs, recognition of people and the loss of loved 
ones.  They  were  distributed  by  incorporating  them  into  every  new  handwritten  book.  Many  conclusions  and  instructive 
conclusions from the book are still relevant today, they accurately describe the old problems of the people. 
Key words: moral, philosophy, parable, reappear, mercy 
 
 
 
 
 
 
 
 

Абай атындағы ҚазҰПУ-нің Хабаршысы, «Филология» сериясы, №4(58), 2016 ж. 
93 
МРНТИ 17.07.41 
 
Е.Р. Арзиева

 
1
Казахский национальный педагогический университет имени Абая (г. Алматы, Казахстан) 
 
ВИРТУАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ В ПРОЗЕ В.ПЕЛЕВИНА 
 
Аннотация 
Целью  работы  является  изображение  специфики  возможных  миров  в  прозе  В.Пелевина,  прежде  всего  – 
виртуального мира как одного из воплощений возможных миров в повести «Принц Госплана». 
В  статье  представлен  обзор  исследований  философских  и  литературоведческих  источников,  посвященных 
проблеме виртуальности в целом и виртуальности художественного мира, в частности. Данная проблема достаточно 
актуальна в современной русской литературе, поэтому в нашей работе теория виртуального пространства рассматри-
вается  на  примере  постмодернистского  текста,  где  она  реализуется  чаще  всего.  В  качестве  методолгической  базы 
используются труды таких ученых, философов и культурологов, как Ж.Делез, Н.Маньковская, В.Руднев и др., кото-
рые рассматривают эволюцию классического художественного образа под воздействием компьютерных технологий. 
В  статье  на  примере  повести  В.Пелевина  «Принц  Госплана»  репрезентуется  концепция  о  том,  что  развитие 
информационных систем Интернета позволяет заменить реальный мир компьютерной иллюзией, не уступающей ей 
по своим когнитивным функциям и прагматичной/ психотерапевтической функциональности в современном мире.  
В заключение статьи делается вывод, что писатель В.Пелевин, как представитель постмодернистского направле-
ния, декларирует возможность и естественную потребность субъекта находиться одновременно в разных временах и 
пространствах,  что,  несомненно,  провоцирует  востребованность  моделирования  возможных  миров  в  современном 
социуме и культуре. 
Ключевые слова: возможный мир, постмодернизм, гипертекст, виртуальный образ, технообраз, иллюзорность, 
художественный образ 
 
Новая  культурная  парадигма  текущего  столетия,  определяемая  как  постмодернистская  парадигма, 
предопределяет  необходимость  актуализации  литературного  знания  именно  в  этом  направлении, 
поскольку презентует новый способ мышления, запечатленный художественным словом. 
Необходимость  решения  проблемы  репрезентации  художественного  мира  диктуется  значимостью 
определения  новых  когнитивных  моделей,  которые  связаны  с  виртуальной  реальностью,  а  именно  с 
возможными мирами, отраженными в художественном тексте. 
Как  известно,  теория  возможных  миров  и  виртуальности  как  ее  воплощения  сегодня  активно 
разрабатывается в литературоведении, поэтому задачей нашей статьи является показать реализацию этой 
теории в конкреном художественном тексте. В контексте литературоведения возможный мир трактуется 
как  «литературная»  истина,  а  его  теория  связывается  с  изучением  природы  вымысла  и  определением 
соотношения миров литературы и реального мира.  
Так,  анализ  сочетания  вымысла  и  реальности  обнаруживается  в  исследованиях  В.  Лурье  [1], 
альтернативной  истории  -  в  известных  работах  М.  Назаренко.  Кроме  того,  теория  возможных  миров  в 
литературоведении связывается и с именем У. Эко, в работах которого возможные миры ранжированы по 
признаку ролевого предназначения автора, персонажей и читателя [2]. 
Формирование  возможного  мира  обусловливается  и  спецификой  современной  русской  литературы 
постмодернистского  направления,  во  многом  опирающейся  на  структуру  гипертекста  и  виртуальной 
реальности.  
Составителями  сборника  статей  «Возможные  миры  и  виртуальные  реальности»  виртуальная  реаль-
ность определяется как «осмысленная часть мира, преломленная через измененное состояние сознания: 
сновидение,  бред,  опьянение,  вдохновение,  тоску,  радость,  апатию.  <...>  И  поскольку  любое  состояние 
сознания можно рассматривать как измененное, то любая реальность в этом смысле является виртуаль-
ной - так же как действительный мир лишь один из возможных миров» [3]. Причем виртуальный мир, по 
концепции  авторов  сборника,  является  не  столько  ментальным  представлением,  сколько  замещением 
реальности. 
Еще  1969  г.  в  Университете  штата  Висконсин  М.Крюгер  начал  изучать  взаимодействие  «человек-
компьютер», употребляя такие понятия как «психическое пространство» и «метаигры». Игровые концеп-
ции  компьютерного  мира  нашли  выражение  в  его  известной  монографии  «Искусственная  реальность» 
(1972 г.) [4].  
Термин  «виртуальная реальность»  возник в конце  1970-х годов  в Массачусетском Технологическом 

Вестник КазНПУ им. Абая, серия «Филология», №4(58), 2016 г. 
94 
Институте для выражения концепции соединения компьютерного и человеческого  интеллекта в общем 
воображаемом пространственном поле в результате их тесного взаимодействия - интерактивности. Таким 
образом, понятиям «киберпространство» и «виртуальная реальность» уже более сорока лет. В 1985 г. их 
описал  У.Гибсон  в  своем  художественном  тексте  научно-фантастического  плана  "Neuromancer", 
определив в качестве «единой, согласованной галлюцинации миллиардов людей».  
Концепция интерактивности и галлюцинаторности виртуальной реальности легла в основу индустрии 
компьютерных игр, так как объединить человека с компьютером, т.е. заменить его мир действительный 
мир  на  воображаемый,  -  задача  любого  игорного  бизнеса.  Причем,  как  пишет  Ф.  Хэмит  в  работе 
«Виртуальная реальность», «инструмент проникновения в виртуальную (воображаемую) реальность дан 
человеку уже от рождения - это мозг и его сенсорные рецепторы» [5].  
Разработкой  терминологической  базы  и  концепции  виртуальной  реальность  занимался  и  У.  Брикен, 
сформулировав основные ее постулаты: «1. Психология - физика виртуальной реальности. 2. Наше тело - 
интерфейс. 3. Знание - это эксперимент. 4. Факт - это среда. 5. Пространство и время подлежат изучению. 
6.  Реализм  необязателен».  Как  утверждает  У.  Брикен,  «Человеческое  воображение  стремится  не 
повторить этот мир, а заполнить его лакуны» [3].  
В  итоге  была  создана  и  узаконена  искусственная/виртуальная  реальность,  в  которой  каждый  раз 
заново  конструируются  нестабильные,  субъективные  причинно-следственные  отношения.  Это  своего 
рода  тренировочная  площадка  для  получения  искусственного  опыта,  более  богатого  и  не  чреватого 
опасностями  по  сравнению  с  реальным.  «Самое  же  важное  в  том,  что  искусственные  реальности 
становятся  посредником  между  выражением  и  опытом,  равно  как  и  новой  возможностью  людей 
взаимодействовать друг с другом» [4, с. 25]. 
В  еще  большей  степени  функциональна  для  нашего  исследователя  концепция  виртуальных  миров 
В.Руднева, работающего междисцилинарно в области литературоведения и психоанализа. Как утверждает 
этот известный исследователь, «Наша обыденная речевая деятельность как совокупность витгенштейнов-
ских языковых игр представляет собой множество, состоящее из подмножеств пересекающихся своими 
предметными  областями  возможных  миров  (модальных  контекстов,  мнений,  оценок,  речевых  актов  в 
узком смысле, цитат и т.д). И, что, пожалуй, самое важное, существование какого-либо индивида или его 
несуществование является детерминированным модально как в художественном мире, так и в бытовом. 
Быть в логическом смысле всегда означает быть объектом чьих-то пропозициональных установок (то есть 
существовать в одном или нескольких соотносимых возможных мирах)» [6].  
Его  основное  положение,  предваряющее  построение  концепции  семантики  возможных  миров, 
заключается в том, что случайный набор сюжетных мотивов/модальностей можно объединить в огромное 
множество систем [6]. По представлению В.Руднева, в текстах, репрезентующих возможные/виртуальные 
миры/пространства,  могут  соединяться  прежде  всего  темпоральные  модальности  перемещения  во 
времени (попадание в прошлое или будущее) и алетическая модальность.  
Современные  исследователи,  такие  как  Ж.Делез  [7],  Н.Маньковская  [8],  Д.Бавильский  [9], 
И.Шевченко  и  П.Высевков  [10],  Д.Галкин  [11],  А.Генис  [12]  и  многие  другие,  изучают  эволюцию 
художественного образа, находящегося под влиянием компьютерных технологий, так называемых вирту-
альных образов и технообразов. Современные исследователи говорят о возникновении гиперлитературы, 
возникшей  под  повсеместным  влиянием  нового  «виртуального  существования  и  мировоззрения»  [8]. 
Гиперлитература,  по  мнению  Н.Маньковской,  оперирует  уже  не  текстами,  но  текстопорождающими 
системами, актуализируя ризоматичность, дискретность, интерактивность (взаимодополняемость за счет 
процесса  читательского  сотворчества)  художественного  образа.  Компьютерное  мировосприятие 
конституирует фигуру автора-конструктора и читателя-соавтора, который, идентифицируясь с образами 
виртуальной реальности, одновременно имеет возможность видоизменять любого из персонажей [8].  
Свободу  постмодернистской  интерпретации  вытесняет  в  виртуальном  образе  необходимость  регла-
ментированного  интерактивного  вмешательства  аудитории  в  его  существование.  Все  это,  по  мнению 
исследователей, как бы отменяет технику создания и функционирования классического искусства. Проис-
ходит  становление  и  развитие  нового  понятийного  аппарата  и  эстетических  принципов.  Произведение 
превращается в открытую, суперпроницаемую систему, где смешиваются роли творца и публики. Интер-
активность  меняет  художественный  образ,  обращая  его  в  некий  перманентный  процесс  становления,  с 
полимодальной  и  многофокусированной  проекцией  восприятия.  Новый  техноперсонаж  лишается 
характера, личностного начала, однако это достаточно упорядоченный конструкт, снабженный «инструк-
цией  по  применению»,  так  как  post-постсовременное  искусство  рассчитано  на  ведомого  читателя-
интерактивиста, а не на интерпретатора [9].  

Абай атындағы ҚазҰПУ-нің Хабаршысы, «Филология» сериясы, №4(58), 2016 ж. 
95 
Специфика виртуальности меняет механизмы эстетического восприятия. Именно процесс чтения, а не 
его  результат  оказываются  сегодня  в  центре  теоретических  интересов.  Стратегическими  практиками 
коммуникативных отношений текста занимается российский ученый и философ В.Подорога [13; 14; 15]. 
В.Подорога также считает, что  в  настоящий момент в культуре  завершается  период разрушения одной 
образной  системы  –  реалистической,  и  начинается  ее  смена  на  другую  -  виртуальную.  Критерием 
качества современного образа выступает именно его виртуальность. Поэтому основная питательная среда 
для  художественного  образа  –  это  информационные  системы  СМИ  и  Интернета,  где  доминируют 
«простые радости копирования». СМИ – громадная фабрика образов  «неважно чего», где смысл имеет 
только быстрота, с которой копируется их воспроизведение в массовом сознании. СМИ перерабатывают 
знания в образные технологии, причем изготавливается и образ, и сразу – его потребитель. Гуманитарное 
знание начинает перенимать этот производственный, неизбежно плагиаторский в основе своей, принцип 
функционирования. 
Российский философ исследует не образы-персонажи, но скорее процессы движения мысли, в которых 
они растворены. Отсюда и произведение мыслится им лишь как виртуальное. Техника анализа, которую 
он предлагает, определяется,  прежде всего,  уникальностью объекта анализа, «превосходством объекта» 
[16].  Мыслить  –  это  как  бы  пытаться  высвободиться  от  себя  как  субъекта,  так  как  десубъективация 
сегодня  становится  социально  значимым  актом  выживания  общества.  Поэтому  литература,  с  точки 
зрения  В.Подороги,  должна  найти  для  себя  универсальные  художественные  образы,  удобные  для 
множественной аутентичности, иначе она прекратит существовать. 
Представляет интерес и тот факт, что постмодернистское мировоззрение хорошо вписывается в специ-
фику русского менталитета. Так, И.П. Ильин говорит о «повышенной сослагательности русского мента-
литета с его постоянным стремлением переоценивать реальность прошлого и настоящего сточки зрения 
предположительного» [17, с.4] Как утверждает исследователь, «любое явление неизбежно сопровождает-
ся длительным шлейфом интерпретаций и окутано туманной аурой исторического коллективного бессоз-
нательного, укорененного в мифологизирующей природе человеческого сознания» [17, c.17]. Приведен-
ная  цитата  как  нельзя  лучше  обосновывает  кореферентность  русского  менталитета  с  «возможными 
мирами». 
По мнению  В.Курицына,  особенностями  постмодернизма являются  «интерактивность»  и  «виртуаль-
ность» [18,с.31]. Вячеслав Курицын определяет постмодернизм как явление, «для которого не характерны 
дружеские отношения со строгостью структур и четкостью систематики». Согласно мнению ученого, для 
постмодернистской  культуры  характерна  разорванность  классической  зависимости  означающего  от 
означаемого. Он характеризует постмодернистскую ситуацию как «состояние, в котором субъект теряет 
некую  адекватность  течению  времени;  ситуацию,  предполагающую  возможность  «одновременного» 
нахождения  в  разных  временах»  [19,  с.34].  Значимым  для  нашей  статьи  является  характеристика 
ситуации постмодернизма, основанная на возможности современого субъекта находится одновременно в 
разных временах, что, несомненно, провоцирует моделирование возможных миров. 
«...прежняя динамика литературного процесса уходит из литературы в не литературу: в публицистику, 
философию, религию, культуру в целом». Поэтому в современной литературе говорят не столько как о 
процессе,  а  как  о  ситуации,  «литературном  пейзаже»  или  даже  «натюрморте»,  имея  в  виду  быстроту 
сменяющихся художественных событий и их наметившуюся ситуацию» [20,c.34].  
В качестве объекта исследования в настоящей статьи избрана проза Виктора Пелевина. Именно этот 
автор  в  каждом  своем  произведении  описывает  возможные  миры,  моделируя  в  том  числе  и  свои 
собственные, специфические миры-пространства. Тема возможных/виртуальных миров ярко отражается в 
таких  его  произведениях,  как  «Вести  из  Непала»,  «Миттельшпиль»,  а  также  в  повестях  «Омон  Ра»  и 
«Принц Госплана». 
Анализ произведений В. Пелевина в их эволюции обнаруживает любопытную закономерность: герои 
пелевинской прозы одновременно и находятся в каждой плоскости, и существуют лишь виртуально. И 
эту  ситуацию  критик  А.  Генис  комментирует  так:  «В  героях  Пелевина  больше  и  от  насекомых,  и  от 
людей.  Собственно,  между  ними  вообще  нет  разницы,  насекомые  и  люди  суть  одно  и  то  же.  Кем  их 
считать в каждом отдельном эпизоде, решает не автор, а читатель» [21, с. 232]. 
Таким  образом,  все  произведения  Виктора  Пелевина  отображают  сочетания  реальностей,  миров, 
внешних оболочек, его интересует ситуация их пересечения, жизнь «на стыке» или нечто запредельное: 
«Меня не столько интересует формальный диагноз, сколько та внутренняя причина, по которой человек 
выпадает  из  своей  нормальной  социально-психической  ниши...  Вы  как  раз  принадлежите  к  тому 
поколению,  которое  было  запрограммировано  на  жизнь  в  одной  социально-культурной  парадигме,  а 

Вестник КазНПУ им. Абая, серия «Филология», №4(58), 2016 г. 
96 
оказалось в совершенно другой... Одни люди оказываются в силах начать новую жизнь... а другие так и 
остаются выяснять несуществующие отношения с тенями угасшего мира» [22, с.58]. 
«С появлением сетей массовой коммуникации, Internet, с усилением в нашей жизни роли компьютеров 
появилась возможность замены реального мира компьютерной иллюзией. Таким образом, теперь мы все в 
большей или меньшей степени соприкасаемся с виртуальной реальностью, существование которой порой 
ставит под сомнение существование действительной реальности. Именно на этом сомнении, как основ-
ном  принципе  и  строятся  все  произведения  постмодернистской  эстетики»  [23,  с.  45].  Но  современное 
литературоведение  пока  не  часто  обращается  к  исследованию  влияния  компьютерных  технологий  на 
литературу.  
В  нашей  статье  примером  компьтеризации  реальности  может  служить  повесть  В.Пелевина  «Принц 
Госплана»,  где  компьютерная  игра  стала  средством  моделирования  виртуальной  реальности,  замещаю-
щей «реальность реальную». 
Каждый персонаж повести играет в какую-либо компьютерную игру, т.е. существует одновременно в 
двух пространствах – виртуальном и реальном. Пелевин только в начале и в конце повести указывает, что 
Саша Лапин сидит за компьютером, на протяжении остального повествования герой мгновенно переска-
кивает из реального мира в игру и так же мгновенно возвращается обратно. При этом между этими двумя 
мирами  нельзя  провести  границы:  одно  и  то  же  пространство  является  и  пространством,  в  котором 
разворачивается  игра,  и  реальным  пространством.  Как  подметил  М.Липовецкий,  ««Принц  Госплана» 
наполнял плоскую и фиктивную рамку игры самим собой и тем самым превращал симуляцию в свою, 
свободную реальность» [24].  
Мы видим полное отождествление персонажей со своими виртуальными alter ego. Здесь не компьютер 
очеловечивается, а сам человек виртуализируется, в буквальном смысле забывает себя: 
«– Но куда деваются те, кто играет? Те, кто управляет принцем? 
– Помнишь, как ты вышел на двенадцатый уровень? – спросил Итакин и кивнул на экран. 
– Помню. 
– Ты можешь сказать, кто бился головой о стену и прыгал вверх? Ты или принц? 
– Конечно, принц, – сказал Саша. – Я и прыгать-то так не умею. 
– А где в это время был ты? 
Саша открыл, было, рот, чтобы ответить, и замер» [25, с. 137]. 
Программист Саша из Госснаба – главный герой повести, увлеченный компьютерной игрой «Принц 
Персии».  Он  на  протяжении  всего  произведения  играет  даже  тогда,  когда  выполняет  поручения 
начальства, разговаривает с коллегами, едет в метро, встречается с друзьями и проч. Читатель вместе с 
персонажем «проваливается» из повседневной реальности в мир игры. Все это происходит совершенно 
незаметно как для персонажа, так и для реципиента. Его средой становится лишь графическое простран-
ство монитора, окруженное игровыми атрибутами и командами на различных языках программирования. 
Он думает и изъясняется компьютерной терминологией, что можно продемонстрировать на примере его 
диалога с коллегой Эммой Николаевной: 
«Саша, прикури мне, а? 
— А вы что, сами не можете? — довольно холодно спросил Саша. 
— Так я же не в «Принце», — ответила Эмма Николаевна, — у меня факелов на стенах нету. 
— А что, раньше играли? — подобрев, спросил Саша. 
—  Приходилось,  только  вот  эти  стражники...  Что  хотели,  то  со  мной  и  делали...  В  общем,  дальше 
второго яруса я так и не попала. 
— А там шифтом надо, — сказал Саша, взял у нее сигарету и шагнул к зыбкому факелу, горящему на 
стене. — И курсорными» [25, с. 103]. 
В  повести  «Принц  Госплана»  доминирует  виртуальная  реальность,  из-за  чего  другая,  настоящая, 
кажется иллюзорной. Преобладающая реальность аналогична советской – она давно навязала людям свои 
правила игры. Но проблема опять же в сознании самих героев – они не видят выхода и принимают эти 
правила,  как  единственно  возможные.  Саша  Лапин  не  понимает,  кто  он  на  самом  деле;  он  настолько 
поглощен виртуальным миром, что его истинная сущность растворяется в небытии. Цель игры преврати-
лась в смысл его жизни, и он изо дня в день бежит по коридорам лабиринта, отыскивая нарисованную 
принцессу  и думая, что она настоящая:  «Если  нажимать некоторые клавиши одновременно  с другими, 
фигурка  может  подпрыгивать  и  подтягиваться,  висеть,  качаясь,  на  краю,  и  даже  может  с  разбега 
перепрыгивать каменные колодцы, из дна которых торчат острые шипы. У игры много уровней, с нижних 
можно  переходить  вверх,  а  с  высших  проваливаться  вниз  -  при  этом  меняются  коридоры,  меняются 

Абай атындағы ҚазҰПУ-нің Хабаршысы, «Филология» сериясы, №4(58), 2016 ж. 
97 
ловушки, по другому выглядят кувшины, из которых фигурка пьет, чтобы восстановить свои жизненные 
силы, но все остается по прежнему - фигурка бежит среди каменных плит, факелов, черепов на полу и 
рисунков на стенах. Цель игры - подняться до последнего уровня, где ждет принцесса, но для этого нужно 
посвятить игре очень много времени» [25, с.105]. 
В конце концов, он находит ее: «Сделанная из сухой тыквы голова с наклеенными глазами и ртом... 
картонные руки... в рукавах дрянного ситцевого халата» [25, с.135]. Однако главный герой, не различая 
больше  реальность  и  игру,  начинает  переносить  в  обыденную  жизнь  способы  мышления  и  логику, 
действующие в виртуальной реальности. 
Но  отсутствие  межи  между  игрой  и  жизнью  —  только  одно  из  вероятных  качеств  смешения 
«реальностей».  Иное качество  похожей природы — проблемы адаптации в  новой  постиндустриальной, 
информационной эпохе, когда люди еще так же мылят и живут, как прежде, что уже не релевантно новой 
реальности.  Инерционность  психики,  цепляющейся  за  стабильное  и  знакомое  на  сломе  эпох, 
способствует раздвоению  сознания индивида, вынужденного существовать  в  мучительный  переходный 
период.  Молодым  персонажам  такой  переход  дается  легче,  так  как  саму  жизнь  они  воспринимают  как 
игру, которою можно легко поменять. Психика тинэйджеров пластична, поэтому и стрессоустойчива.  
Повесть  «Принца  Госплана»  объединяет  в  себе  символику  двух  эпох:  «Госплан»  —  символ 
устойчивости  и  надежности  социализма  и  компьютерная  лабиринт-игра  «Принц  Персии»  —  символ 
неопределенной, иллюзорной переходной эпохи. Таким образом, в результате такого «сгущения» смысла 
(в  терминологии  Фрейда)  читатель  оказывается  еще  в  третьей  по  счету  реальности  —  реальности 
глобальных исторических процессов, составляющих основу всех коллизий. Итак, все три «реальности»: 
реальность  повседневной  жизни,  реальность  игры  и  социально-историческая  реальность  —  соединены 
воедино и становятся понятными и «объективными», только когда они проходят друг через друга. 
Таким  образом,  условно  у  Пелевина  можно  выделить  следующие  черты  виртуальных  реальностей: 
вариативность  и  субъективизм  возможных  миров;  их  игровой  характер,  выражающийся  в  игре 
индивидуальным временем и пространством; измененные состояния сознания (сон, транс, галлюцинации, 
иллюзии,  фантазии)  и  вызывающие  их  факторы,  такие  как  психоделики,  компьютерные  игры,  высокие 
информационные технологиии; знаково-семиотическое и ассоциативное поле виртуальных реальностей. 
В  заключение  хотелось  отметить,  что  возможные  миры  для  писателя-постмодерниста  В.  Пелевина 
содержат  сочетание  иллюзорного  и  реального  и  уже  не  делятся  на  истинные  и  ложные,  так  как  носят 
игровой характер, выражающийся в игре индивидуальным временем и пространством. Но граница между 
мирами  неприступна,  ее  нельзя  пересечь,  потому  что  сами  эти  миры  есть  лишь  проекция  нашего 
сознания. «Единственный способ перебраться из одной действительности в другую - измениться самому, 
претерпеть метаморфозу» [26, c. 83-84].  
 
Список использованной литературы: 
1 Лурье В.М. Аналитическая философия: проблемы и перспективы развития в России // Модальная логика време-
ни в естественном языке: Доклады международной научной конференции. – СпбГУ, 2012. 

 С. 241-246. 
2 Эко У. Парадоксы визуальной семиотики. – Эл. Версия. Режим доступа: [www.e-reading.ws] (Дата обращения: 
10.08. 2016). 
3  Возможные  миры  и  виртуальные  реальности.  Институт  сновидений  и  виртуальных  реальностей.  Серия 
«Аналитическая  философия  в  культуре  ХХ  века».  Исследования  по  философии  современного  понимания  мира. 
Режим  доступа:  [http://modernlib.ru/books/neizvesten_avtor/vozmozhnie_miri_i_virtualnie_realnosti/read_1/]  (Дата 
обращения: 10.11.2014). 
4  Myron  W.  Krueger.  Artificial  reality:  Past  and  future  //  Virtual  reality:  theory,  practiсe  and  promise  /  Ed.  Sandra 
K.Helsel and Judith Paris Roth.Meckler. Westport and London (1991), - p. 19-26.  
5  Fransis  Hammet.  Virtual  reality.  -  N.Y.,  1993.  Режим  доступа:  http://modernlib.ru/books/neizvesten_avtor/ 
vozmozhnie_miri_i_virtualnie_realnosti/read/ (Дата обращения: 10.12.2015). 
6  Руднев  В.  Модальность  и  сюжет  //  Возможные  миры  и  виртуальные  реальности.  Институт  сновидений  и 
виртуальных  реальностей  Серия  «Аналитическая  философия  в  культуре  ХХ  века».  Исследования  по  философии 
современного  понимания  мира.  Режим  доступа:  //http://modernlib.ru/books/neizvesten_avtor/vozmozhnie_miri_i_ 
virtualnie_realnosti/read_1 (Дата обращения: 10.12.2016). 
7 Делез Ж. Актуальное и виртуальное // Цифровой жук. 

 1998. 

 №2. – С. 52-57. 
8 Маньковская, Н.Б. Эстетика постмодернизма. 

 СПб.: Алетейя, 2000. – 347 с. 
9 Бавильский Д. Человек без свойств // Октябрь. 

 1996. 

 №7. 

 С. 172-181. 
10 Шевченко И. Высевков П. «Я» в дискурсе виртуальности // Критика и семиотика. 
-
 2000 
-
 Вып. 1-2. 
-
 С. 19-25. 
11 Галкин Д. Виртуальный дискурс в культуре постмодерна // Критика и семиотика. 
-
 2000 
-
 Вып. 1-2. 
-
 С. 26-34. 
12 Генис А. Гипертекст – машина реальности // Иностранная литература. 

 1994. 

 №5. 

 С. 48-50. 

Вестник КазНПУ им. Абая, серия «Филология», №4(58), 2016 г. 
98 
13 Подорога В. Человек без кожи // Социальная философия и философская антропология: Труды и исследова-
ния. 

 М.: Институт философии РАН, 1995. 

 С. 212-271. 
14 Подорога В. Белая стена – Черная дыра. Понятие лицевости (visageite) у Жиля Делёза и Феликса Гваттари // 
Подорога  В.  Феноменология  тела.  Введение  в  философскую  антропологию:  Материалы  лекционных  курсов  1992-
1994 годов. 

 М.: Ad Marginem, 1995. 

 С. 327-337. 
15 Подорога В. Событие: Бог мертв // Комментарии. 

 1996. 

 №10. 

 С. 3-32. 
16 Интервью Е. Ознобкиной с В. Подорогой: «Моему я – грош цена» // Русский журнал. – 1997. 

 № 12. 

 С. 3-9. 
17 Ильин И.П. Постмодернизм от истоков до конца столетия: эволюция научного мира. – М.: Интрада, 1998. – 
Электрон.версия lib.ru/CULTURE/ILIN/postmodern.txt. 
18 Курицын, В. Группа продленного дня// Пелевин В. Жизнь насекомых. 

 М.: Вагриус, 1999; Курицын В. Русский 
литературный постмодернизм. 

 М.: ОГИ, 2000. – С.31 
19 Курицын В. Русский литературный постмодернизм. – Электронная версия. Режим доступа: www.guelman.ru/ 
5level/postmod/1.html (Дата обращения: (17.04.2014). 
20 Сафронова, Л.В. Современный литературный процесс: Учебное пособие - Алматы: АГУ им. Абая, 2001. - 48 с. 
21 Генис А. Беседа десятая: Поле чудес. Виктор Пелевин. 

 Звезда, 1997, - №12. – С. 230-233. 
22 Пелевин, В. Чапаев и Пустота. 

 М.: Вагриус, 1996. 

 165 с. 
23  Постмодернистские  тенденции  в  современной  прозе  (А.Битов,  В.Пелевин)  и  факультативное  изучение 
данной темы в школе. 

 КМ Онлайн, 2002. 
24 Липовецкий М. Голубое сало поколения, или Два мифа об одном кризисе // Знамя. 1999. №11. − С. 207-215, 210. 
25 Пелевин, В. Принц Госплана. – М.: Изд-во: Эскимо, 2011. 

 320 с.  
26 Генис А. Поле чудес. Виктор Пелевин // Генис А. Иван Петрович умер. Статьи и расследования. - М.: Новое 
литературное обозрение, 1999. – 336 с. 
 
Түйіндеме 

1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   34


©emirb.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

войти | регистрация
    Басты бет


загрузить материал