Статья в газете «Правда» н омер «Правды» за 26 декабря 1950 года в Алма-Ату пришел на следу



жүктеу 0.58 Mb.

бет9/9
Дата14.02.2017
өлшемі0.58 Mb.
түріСтатья
1   2   3   4   5   6   7   8   9

допустить такие преступления»). Наш давний сосед Россия, с которой мы

имеем трехвековую общую историю, еще в 1990-х годах сняла запрет на все

материалы по политическим  преследованиям... Вот передо мной лежит

документальный сборник под названием «Реабилитация. Политические про-

цессы 30-50-х годов», выпущенный издательством «Политическая литера-

тура» в 1991 году. А общественные организации, обнародовавшие матери-

алы этих процессов в каждой области или крае, с тех пор выпустили 300

томов (!) книг. В этих «Книгах покаяния», сборниках «Памяти» воскреше-

ны имена 1,5 миллиона пострадавших от репрессий, приведены их биогра-

фии, судебные документы, вплоть до времени исполнения приговоров и мест

расстрела. Вдобавок к тому в Интернет-сайте Всероссийского общества

«Мемориал» обнародованы имена 2 миллионов 700 тысяч жертв красного

террора. Российские исследователи вообще считают, что за 70 лет суще-

ствования советского государства пострадали от репрессий и погибли око-

ло 10 миллионов человек. Поиском их имен и документов в России занима-

ются 300 музеев (некоторые специально образованы для этой цели). В ко-

нечном счете эти многочисленные общества ставят целью – открытие в

Москве, на широком побережье канала «Белое море – Москва», где в 30-е

годы сгинули тысячи и тысячи политических заключенных, – Всероссийс-

кого мемориального комплекса с Центральном музеем репрессированных.

А у нас, в Казахстане, полное молчание, можно сказать, что все жертвы

преданы забвению. Чтобы ознакомиться с уголовным делом Ермухана Бек-

маханова в 2008 году, я потратил полных два месяца, два раза ездил в Ас-

тану, добиваясь аудиенции председателя КНБ РК А. С. Шабдарбаева, нако-

нец кое-как получил допуск к интересовавшим меня документам. И ради

того, чтобы получить допуск к одному лишь делу, пришлось потратить

столько времени!..

* * *

Е

рмухан в Новотроицком уже привык ко всяким ограничениям. Пере-



жить их помогало душевное отношение окружающих к ученому, терпев-

шему притеснения от власти, в глазах сельчан он все-таки приобрел ореол

мученика и страдальца…

Однажды к дому Ахметжана в субботу подъехал незнакомый пожилой

казах из ближнего аула. «Ермухан, дорогой! Бог услышал мою просьбу,

моя сноха подарила мне внука. Я приехал пригласить тебя в гости по этому

случаю, дорогой. И еще хочу, чтобы ты подарил моему внуку свое славное

имя! Потому что я желаю, чтобы мой внук стал ученым человеком, как

ты!» Случай забавный. Ермухан растрогался: «Апыр-ай, рад вашему при-

глашению, аксакал! Однако я…» Старец тут же прервал его колебания: «Ой,

милый, перестань, не надо мне никаких объяснений, ты же мужчина, чего

только не бывает с нами в жизни?!.» Что делать, вдвоем с Ахметжаном они

сели в его сани и поехали в соседний аул. Там, среди шумных гостей,  Ерму-

хан пришел в беззаботное, шаловливое настроение и с упоением пел заме-

чательные, не знакомые в этих местах баянаульские песни, и все собравши-

еся были довольны встрече с ним. А в разгар веселья к ученому поднесли

виновника торжества – малыша. Приникнув к уху новорожденного, гость,


104

МЕДЕУ  САРСЕКЕ

по народной традиции, троекратно повторил: «Твое имя, дитя мое, отныне

будет Ерболат, Ерболат, Ерболат!» Затем обратился к главе дома: «Аксакал,

я взял первый слог от своего имени, добавил к нему имя великого вождя в

переводе на казахский язык (ер – герой, болат – сталь). Если ваш внук вы-

растет Ерболатом, он будет не хуже других. И еще дарю ему свою книгу,

чтобы в будущем он стал историком, как я».

Когда они под утро вернулись домой, Ахметжан сгрузил с саней живо-

го барана. «А это что такое?» – спросил вздремнувший в дороге и внезап-

но очнувшийся Ермухан. Ахметжан, улыбаясь, ответил: «Сегодняшний

ваш заработок, Ереке…»

Когда его житье в Новотроицком наладилось, вошло в спокойное русло,

Ермухан вновь открыл папку с рукописью и начал вычитывать ее с первой стра-

ницы. И странно, стоило к этому приступить, как к нему вернулось прежнее

вдохновение. Некоторые главы он дополнил новыми сведениями, часть страниц

переписал заново. Когда теща, жившая в Алма-Ате, перепечатала рукопись,

получилось почти 800 страниц. Теперь он был глубоко убежден в том, что моно-

графия, названная  «Присоединение Казахстана к России» получит благожела-

тельные отзывы и поможет ему возвратиться в историческую науку. Только бы

успеть ее издать, это спасло бы его от всяких нападок и притеснений...

С помощью Ахметжана, окольными путями два экземпляра рукописи уда-

лось переправить в Москву. Теперь историк жил ожиданием доброй вести из

Москвы. Она пришла в середине лета. Ответ был кратким: «Надо найти время

и приехать…» – сообщали друзья. Но они не знали, что он так просто выбрать-

ся в Москву не может. Чтобы поехать туда, ему необходимо разрешение, ко-

торое он вряд ли получит. Получалось, уехать можно было только тайком.

Но как, ведь ни на одной железнодорожной станции ему не продадут билета...

Выручил и на этот раз его Амир Канапин, к которому он обратился за по-

мощью. А тот, указав на страницу отрывного календаря, сказал: «Вот в этот

день я еду в Москву в отдельном салон-вагоне. Состав с этим прицепным ваго-

ном встречай на станции, только подальше от ст. Чу, поедешь вместе со мной.

В Москве я буду дней десять. Если успеешь, то увезу и обратно…»

Ермухан все еще питал оптимизм и горел желанием взять реванш за по-

ражение. Он по-прежнему воображал, что его день придет. Мало того, мчась,

как быстроногий тулпар на крыльях мечты, он хотел, чтобы и Халима не

отстала от него и вступила на путь науки. В письмах, посланных из Москвы,

речь идет о многих вещах, но в них нет беспокойства и опасения за свою

дальнейшую судьбу, нет ни слова о том, как в этой суматохе сохранить себя…

Ермухан Бекмаханов вернулся из Москвы в конце августа. Его новая

монография понравилась московским историкам. С нею можно было вновь

начать борьбу за соискание степени доктора исторических наук (рукопись

читали – академик А. Панкратова, профессора А. Кучкин, М. Рожкова и

А. Доданов)... «Однако, – предупредила Анна Михайловна, – надо дож-

даться решений ХIХ съезда партии, который созывается осенью. Обязательно

во введении сослаться на его материалы. Это усилит политическую направ-

ленность монографии и покажет, что ты в своей новой работе строго при-

держиваешься марксистско-ленинской теории, сделал правильные выводы

из критики, высказанной в твой адрес за упущения в первом труде. В начале

следующего года снова вернешься в Москву, я напишу рецензию и пред-

ставлю ее в ученый совет нашего института…» Ермухан горячо поблагода-

рил свою наставницу и затем по ее совету встретился с инспектором Цент-

рального Комитета партии Шикиным, отдал ему в руки экземпляр рукопи-

си. Цековский функционер отнесся к нему с прохладцей, разговаривал с


105

 НЕОБУЗДАННЫЙ  ИСТОРИК

ним у входа в ЦК, наверное, хотел поскорее от него отделаться. «Ладно,

товарищ Бекмаханов, прочтем, покажем специалистам…» – бесстрастно

сказал он на прощание.

Кое-как Ермухан добрался до Алма-Аты, встреча с семьей в какой-то

мере успокоила, но ненадолго, 30 августа решил возвратиться в Чу.

 – Не знаю, почему-то не хочу ехать туда, тяжело покидать родной очаг,

какая-то хандра съедает меня, нет желания вообще передвигаться, – поде-

лился своей печалью Ермухан утром за завтраком. – Ночью я видел сум-

бурный сон, он тоже расстроил меня: будто бы брожу по склонам Улутау, а

навстречу мне выходит старец, в руках у него заточенное длинное копье,

на поясе – кривая сабля. «Эй, дорогой, – кричит он мне, – не ходи в Киши-

тау, там, где раньше была ханская ставка, подстерегают тебя враги, их там

очень много!» И старец даже преграждает мне дорогу. А я говорю: «Ува-

жаемый аксакал, кто вы? О каких врагах ведете речь?» Старец нахмурился

и, поглаживая блестящий, без единой волосинки подбородок, произнес: «Ты

должен меня знать, джигит. Я главный полководец хана Кене, мы с ним

ровесники-одногодки, он дал мне прозвище  Косе*, а зовут меня Агыбай. Я

пришел к тебе по велению духа моего хана-владыки, хотя он пал под сабля-

ми киргизов, дух его и сейчас витает в небесах, и он командует мной…» –

«Ой, Агыбай ага, напрасно вы пугаете меня трусливыми шакалами. Что

они могут мне сделать?» – «Ты, дитя мое, – возразил старец, – оказывает-

ся, упрям, как все твои предки. Враги-то сегодняшнего казаха – не такие,

какие были прежде, они не похожи на воинственных калмыков и на боро-

датых русских. Они никогда не будут тебя вызывать на поединок, не вый-

дут с тобой сражаться в открытом поле, нет, они выродились, а будут стре-

лять тебе в спину, притом бумажными зарядами, отравленными клеветой.

Так что берегись, милый! Зачем тебе идти в Кишитау, лучше бери выше,

держи направление к речке Кумоле, тогда и попадешь к берегам Байкону-

ра. А там уж прямой путь в Акмечеть**!..» И Агыбай батыр ушел восвоя-

си… Ну, что скажете о моем сне?..

 – Сны называют в народе помётом – знаками, оставленными лисой, –

отозвалась теща. – Неспроста тебе приснился главный батыр хана Кене,

значит, боевой дух его берет тебя под защиту. Однако оставаться тебе в

Алма-Ате нельзя. Здесь уже начались аресты, кое-кого уже отправили в

Сибирь… Так что поезжай туда. Пусть утешаются твои враги тем, что заг-

нали непокорного Бекмаханова в глухой угол. Я считаю, ты должен отси-

деться там, хотя бы годика два! Мне видней, я женщина, немало повидав-

шая разных горестей с малых лет…

 – Ладно уж, Шешей, пусть будет по-вашему. Однако я волнуюсь по друго-

му поводу… – Ермухан с тоской посмотрел по сторонам. – Среди моих книг

есть много запрещенных, не дай бог, если они попадутся на глаза чекистам,

поэтому я прошу вас, перенесите их в надежное место, подальше от дома...

 – Перестань, Ереке, такое говорить перед дорогой – не к добру… – со

слезами вмешалась Халима в разговор.

 – Попусту не расстраивайся, дорогая, лучше сделай то, что я говорю!

Заодно спрячь мои часы! – Ермухан снял с руки свои золотые часы. – Все

это делаю из предосторожности, кто его знает, что меня ждет…

Наскоро собравшись, он отправился на железнодорожную станцию. Слов-

но предчувствуя, что расставаться придется надолго, Халима взяла с собой

малышей и проводила мужа до вагона. Прощание было тягостным, Ерик и

*

 Дословно: безбородый.



**

 Нынешний город Кызылорда.



106

МЕДЕУ  САРСЕКЕ

Серик долго висели на шее отца. Только что начавший разговаривать стар-

ший без конца повторял: «Папа, я буду скучать! Приезжай почаще!..» От

этого наивного детского лепета на душе становилось еще горше.

В тот же день Ермухан Бекмаханов добрался до Новотроицка, остано-

вился в доме Ахметжана Тлеубергенова. Беспокойство, охватившее его в

Алма-Ате, почему-то не проходило, из-за чего не захотел присутствовать

на традиционной церемонии первого звонка. Хандра долго не отпускала

его и в последующие дни.

Где-то на третий день его вызвали в местное отделение госбезопасности.

Как поднадзорный он был обязан ежемесячно отмечаться  в городе Чу.

Не так-то просто было рядовому учителю средней школы добираться до

населенного пункта, расположенного на значительном расстоянии. Надо

было кланяться каждому незнакомому, проситься, чтобы подвезли. Если

не подворачивалось подводы, приходилось топать пешком. Вот и сегодня

поступил неожиданный вызов, а как туда добраться, никого не волновало.

Но ему повезло, сосед Ахметжана дал ему свою лошадь…

Более двух месяцев он не был в этом учреждении. И теперь ему грозил

нагоняй за самовольную отлучку, хотя и было оправдание – ведь, как у

всех учителей, и у него были летние каникулы. Размеренно ступал старый

конь соседа, а бедный всадник ломал голову над тем, зачем его в очеред-

ной раз дергают. Почему такие здоровые джигиты занимаются пустяка-

ми, следят за простыми тружениками. Неужели они ищут «врагов наро-

да» среди колхозников, работающих на плантациях свеклы с зари до зари.

Не стыдно им среди них бить баклуши, фактически бездельничать, при-

слушиваясь, стараясь поймать на случайно вылетевшей фразе о беспоряд-

ках в бригаде и квалифицировать эту болтовню как недовольство советс-

кой властью… «Разве достойное это занятие для здоровых мужчин – ис-

кать врагов там, где их вовсе нет», – так размышлял он, оказавшись один-

одинешенек в неоглядной степи, где, казалось, всем должно хватить мес-

та и не должно быть ссор и вражды.

Он догадывался, что сегодняшний вызов означает не просто очередную

проверку, так и оказалось. Дежурный у двери учреждения сразу же провел

его к начальнику. С этим человеком, казахом средних лет в чине майора,

уполномоченным министерства безопасности по Чуйскому району, Ерму-

хан познакомился сразу же по приезде сюда. Держался тогда он солидно,

предложил присесть на стул, вежливо осведомился: «Как устроились, Ере-

ке?» Ознакомил со здешними требованиями и порядками. И с первых дней

между ними установилось взаимопонимание, которое не нарушалось до

сегодняшней встречи. Попытки Ермухана оправдать свое долгое отсутствие

в районе уполномоченный сразу пресек.

– Ты, Бекмаханов, оказывается, наивный человек! И брось рассказывать

нам сказки о том, что ты в течение двух месяцев жил в Алма-Ате, в окру-

жении семьи, – мы не дети, чтобы играть с тобой в кошки-мышки… – взъе-

репенился майор.

У Ермухана что-то подкатило к горлу: «Неужели я ошибся в нем…»

Потому решил промолчать. Нотации хозяина кабинета продолжались дол-

го, излив свой гнев, он постучал по столу указательным пальцем и положил

перед Ермуханом чистый лист бумаги.

– Где ты был, сукин сын, что делал в Москве? Пиши подробно обо всем!

Каким путем доехал до Москвы, с кем встречался? Кто они, твои ходатаи?

Конечно, ты там прикинулся казанской сиротой, которого все обижают и

притесняют. Получается,  ты, сволочь, до сих пор не понял, под чье наблю-

дение ты попал?..



107

 НЕОБУЗДАННЫЙ  ИСТОРИК

Ермухан с изумлением посмотрел на уполномоченного: «Ну и ловкий

ты, начальник, успел уже все разузнать, будто ходил за мной по пятам или

посылал за мной своих ищеек. Если так, то почему меня не вернули с пол-

пути? Очевидно, они поздно спохватились и толком не знают, зачем я ездил

в Москву. Потому предполагают, что ездил жаловаться. Скорей всего так?..

– рассуждал он про себя. – Эх, зря я ходил в Центральный Комитет партии.

Я ведь наивно думал, что этот Шикин порядочный человек, даст моей ра-

боте объективную оценку. И тут я и Анна Михайловна допустили промах.

После моего ухода этот чиновник, наверное, поднял трубку и позвонил в

Алма-Ату здешним моим душегубам: «Бекмаханов опять в Москве... Он

отъявленный националист, ему никак нельзя верить, он надеется опять вы-

вернуться, уйти от наказания, доказав, что мы все дураки, а он настоящий

ученый, и таким образом во второй раз стать доктором исторических наук…

И вы подумайте, надо ли ему давать возможность свободно гулять по всей

стране?..»

Тем временем майор, закурив папиросу, подошел к окну и долго там

стоял. Затем, выйдя в коридор, напомнил что-то дежурному, тут же

вернулся обратно. Ермухан, искоса наблюдая за ним, неожиданно по-

думал: «Сегодня он груб и непохож на себя, а вообще он человек –

совестливый, не лишен кровного сочувствия ко мне…» Хотелось в это

верить, но вряд ли это так?.. В таких беспочвенных раздумьях ему пи-

салось все хуже. Он долго и медленно подбирал выражения, чтобы пи-

сать кратко и не давать лишний повод для претензий: «В Москву ездил

зайцем с пересадками, нужно было согласовать свою новую научную

работу. Рукопись мою читали ведущие специалисты Института исто-

рии. А затем встретился с ответственным работником Центрального

Комитета, ему же вручил один экземпляр рукописи для прочтения…»

– так закончив, подал свое объяснение майору.

Майор нарочито долго читал его, а затем написал что-то на клочке бума-

ги и протянул ему: «Ереке, извините меня! Ваша поездка в Москву, мне

кажется, осложнила ваше положение... Наши люди не знают сострадания и

милосердия. Но вы никогда и ни при каких обстоятельствах не теряйте веры

в справедливость. Дни, когда народ оценит ваш исторический труд, еще

впереди! Не очень-то раскрывайтесь в наших стенах и крепитесь, скоро вам

будет худо. Не теряйте мужества!..»* – прочитал Ермухан, ему стало не по

себе, уже другим, многозначительным, доверчивым взглядом, который был

красноречивее любых слов, Ермухан посмотрел на майора. Хотел поблаго-

дарить, но не нашел, что сказать. От неожиданности он не мог выдавить из

себя ни звука… А хозяин кабинета, пальцем показывая в потолок, будто бы

предупредил: здесь надо держать рот на замке, тут же подошел к нему и

забрал свою записку. Потом, долго глядя в глаза посуровевшему историку,

четко сказал: «Ладно, идите!..»

(Окончание  следует)

Этот редкий случай проявления лояльности со стороны службистов безопасности мы приводим по воспоминаниям



профессора Карагандинского ГУ Дуйсетая Шаймуханова, ученика историка. Об этом он услышал из уст самого Ереке.

Однако, по понятным причинам, имя майора не называет… Выходит, не все работники карательных органов поголовно

были злодеями, были и среди них люди, не чуждые человечности. И они оказывали посильную помощь пострадавшим,

чем то старались облегчить их судьбу. Сам Ереке по этому поводу говорил своим преданным друзьям: «Когда мне было

очень тяжело, когда я терял волю, попадал в состояние апатии и безразличия ко всему, я вспоминал советы этого

доброго человека, и они помогли мне выдержать все испытания…»




1   2   3   4   5   6   7   8   9


©emirb.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

войти | регистрация
    Басты бет


загрузить материал