Статья в газете «Правда» н омер «Правды» за 26 декабря 1950 года в Алма-Ату пришел на следу



жүктеу 0.58 Mb.

бет8/9
Дата14.02.2017
өлшемі0.58 Mb.
түріСтатья
1   2   3   4   5   6   7   8   9

ЦК КП (б) К И. П. Храмков...

Меня в тот день поразил наглый наскок Сабита Нурышева, маленького,

неказистого человечка, научного сотрудника академического Института язы-

ка и литературы. Он с ходу атаковал Мухтара Омархановича, не только ги-

ганта по образованию, но и по телосложению богатыря по сравнению с ним.

Мне это сражение напомнило известную басню И. Крылова «Cлон и моська».

Но тогда было мне не до смеха, впору было плакать… С. Нурышев, как соба-

чонка, с трибуны просто лаял на известного писателя: «Мухтар Ауэзов в 1932

году обещал не бороться против советской власти, однако до сих пор остает-

ся ее противником. Почему он чувствует себя на улицах Алма-Аты, как щука

в воде, ходит совершенно свободно?..» – вопил зарвавшийся филолог. После

него на трибуну поднялся Мухтар Ауэзов. В памяти остались презрительные

слова Мухтара-ага об его обличителе: «Сабит Нурышев бездарный, бесплод-

ный ученый…» В его речь тут же вклинился Храмков: «Товарищ Ауэзов, вы

не имеете права оскорблять Сабита Нурышева!» Мухтар Омарханович тут

же повернулся в сторону члена ЦК, явно поддерживающего Нурышева, и

четко парировал: «Разве он меня не оскорбил? Есть же пословица «Как аук-

нется, так и откликнется». На это И. П. Храмков возразил: «Товарищ Ауэзов,

не все пословицы верны»,  – и понесло его…  Но Мухтар Омарханович не

растерялся, хмуро взглянув на чиновника, одернул его: «Товарищ Храмков,

эту пословицу создал великий русский народ, а он не только великий, но еще

и мудрый». Храмков растерялся. Что-то буркнув под нос, замолчал. Сидя-

щие в зале долго аплодировали замечательному писателю…

В то время я был молодым и наивным, потому не совсем разобрался в

словесной баталии этих людей. Оказывается, руководящий работник ЦК

КП Казахстана специально подготовил С. Нурышева, чтобы унизить и сра-

зить Мухтара Ауэзова наповал. Только позднее я понял, что этот разбор

был началом публичного преследования Ауэзова. За спиной ничтожных

выскочек нурышевых стояли могущественные ЦК КПК и КГБ…»

Перелистав подшивку «Правды» за 1951 год, я выяснил: в течение деся-

ти месяцев эта газета писала про развернутую в Казахстане политическую

кампанию четырежды, каждый раз все сильнее нагнетая обстановку. Ска-

жу больше: также отчет с пленума ЦК КП Казахстана был предвзятым. В

нем делался акцент на то, что идеологическая работа в республике неук-

лонно ухудшается. И результаты давления сверху не замедлили сказаться:

еще до пленума ЦК был рассмотрен организационный вопрос, секретарь

ЦК И. О. Омаров, а также ответственный за выпуск газеты «Социалистик

Казахстан»  К. Шарипов были освобождены от своих должностей.

Освобожденный от высокой должности осенью 1951 года, И. О. Омаров

почти год сидел дома без работы. Прирожденный организатор, до мелочей

знавший систему торговли, производственную сферу и экономику, в сорок

девять лет оказался ненужным обществу.

К счастью, нашелся человек, исправивший эту несправедливость.


98

МЕДЕУ  САРСЕКЕ

М. Е. Бутин – незаурядный номенклатурный работник, обладал пытливом

умом и пробивной энергией, в то время он возглавлял Министерство пище-

вой промышленности Казахской ССР. Он был верным другом Ильяса Ома-

рова. Мажикен Ержанович в одну из служебных поездок в Москву специ-

ально встретился с известной примой-танцовщицей Большого театра Гали-

ной Улановой и главным режиссером Малого театра Юрием Завадским.

Оба считали Ильяса Омарова «своим давним, еще с военной поры покрови-

телем». Мажикен Ержанович рассказал им, почему Ильяс Омаров оказался

не у дел… Услышав печальный рассказ М. Бутина, народные артисты СССР

разволновались: «Когда мы в тяжелые дни войны бедствовали в Алма-Ате,

Ильяс Омаров подставил свое плечо и проявил безграничную заботу о нас.

Поэтому, сказали они, пусть это будет нашим ответом на его внимание,

как говорится, «умели брать – надо уметь и отдавать». Они вдвоем поеха-

ли к А. И. Микояну, члену Политбюро, питавшему к ним большое уваже-

ние, и с ходу выложили свою просьбу. Анастас Иванович сочувственно от-

несся к их словам: «Я этого товарища немного знаю, биография у него хо-

рошая, он человек дела. Есть только один у него недостаток – не хватает

ему политической зрелости. Пусть подает заявление, я помогу ему посту-

пить в Высшую партийную школу, и пусть он там набирается ума…»

Так И. Омаров стал слушателем Высшей партийной школы в Москве.

После ее окончания Ильяс Омаров был избран секретарем Северо-Казах-

станского обкома КП Казахстана. Последующий жизненный путь этого

просвещенного деятеля-гражданина хорошо известен всем казахстанцам…

Политическая кампания, продолжавшаяся с начала года, в конце кон-

цов вроде подошла к завершению. Но и тут не обошлось без жертв.

«По требованию трудового народа» (как оно формировалось, мы вскользь

говорили выше) экзекуции на этом этапе был подвергнут  известный ком-

позитор, знаток казахского песенного и музыкального искусства, директор

консерватории, академик А. К. Жубанов. Его вина заключалась в том, что

он в своей сугубо научной книге сосредоточил внимание на обрядовых, сва-

дебных и праздничных темах, слабо отразив классовое противостояние в

репертуаре певцов и сказителей, повседневный, подневольный труд и стра-

дания бедноты, находившейся под гнетом феодалов. Словом, «проштра-

фившийся» академик вместе с директорским креслом распрощался с долж-

ностью заведующего сектором искусства Института литературы и языка,

вдобавок был исключен из рядов ВКП (б).

Вслед за ним бюро ЦК КП (б) Казахстана, состоявшееся 23 ноября 1951

года, рассмотрело персональное дело К. И. Сатпаева. За непризнание сво-

ей политической ошибки после публикации эпоса «Едиге богатырь», засо-

рение Академии наук людьми, враждебными социалистическому обще-

ству, за особое покровительство Институту истории, а также сокрытие при

вступлении в ряды партии байского происхождения ему объявили стро-

гий выговор, освободили от должностей президента Академии наук и ди-

ректора Института геологии…

Московская комиссия также изрядно потрепала нервы руководителям

министерства просвещения за якобы националистический дух учебника «Ка-

захской литературы» и других пособий для казахских школ и потребовала

изъять их из употребления. И теперь в минпросе ломали головы, как

заменить забракованные учебники. И когда министр просвещения и его

заместитель шли к секретарю ЦК, они думали, что им не миновать наго-

няя. Но обошлось, можно сказать, пронесло. Чему они были чрезвычай-

но рады. Оказалось, у первого руководителя республики были свои про-


99

 НЕОБУЗДАННЫЙ  ИСТОРИК

блемы. Он еще был под гнетущим впечатлением беспричинного освобож-

дения К. И. Сатпаева от должности. Своими запоздалыми переживаниями

Жумеке поделился с пришедшими. Просвещенцы были по-настоящему

огорчены его откровениями. Но не подали виду. Впрочем, на языке у них

вертелось: «Как вы могли согласиться с происками чиновников, далеких от

науки, ведь Канеке – это гордость нации?» Но они молчали, зная грубый

характер Жумабая Шаяхметова и понимая, что эту неприятную новость он

сообщил им, чтобы как-то оправдать свое позорное поведение. Действитель-

но, как он, первый секретарь ЦК большой республики, поддался рядовому

инспектору ЦК ВКП  (б), который давал ему жуткие по смыслу указания?

Имел ли он право на это? Почему нарушал устав партии?

Что поделаешь, солидные мужи, хотя гнев и возмущение распирали им

грудь, не высказали свои огорчения вслух. Кстати, такое поведение было при-

суще всем руководящим деятелям того времени, правилом которых было все-

гда угождать высшему начальству: «Вы совершенно правы, мы с вами соглас-

ны, мы двумя руками «за». Лесть действовала безотказно. И тот, кто подобос-

трастно гнул спину, всегда был в выигрыше. Так что не будем обвинять про-

свещенцев за молчание. Ведь от их упреков Жумабай Шаяхметов, не стал бы

лучше, тем более свое черное дело он уже совершил своим соглашательством.

Из беседы с Мухамеджаном Абдыхалыковым:

Вопрос: Известно, что Жумабай Шаяхметов не защищал Ереке. Скажем



так, он испытывал панический страх перед редакцией главной газеты

партии… Однако он не должен был отдавать на растерзание местным холу-

ям Сатпаева, Ауэзова, Жубанова и обязан был своим авторитетом и влас-

тью защитить их от нападок сверху. Мне, например, трудно понять его и

простить. Неужели Жумеке, как честный коммунист, мог поверить всем

надуманным и необоснованным обвинениям такежановых и храмковых?

Ответ: Жумеке – человек осторожный, настоящий чекист, он много лет



работал в карательных органах, перед назначением на должность секрета-

ря ЦК, это было в 1938 году, он занимал должность заместителя председа-

теля Алматинского областного ГПУ. По-моему, он знал, с какой целью и

кто санкционировал эти гонения 50-х годов. Вдобавок к этому, наши хвале-

ные историки и литераторы слишком увлеклись персоной Кенесары, откро-

венно погрязли в утопии, рисуя казахское общество того времени как соци-

альный рай. А это противоречило учению марксистов… Жумеке же суеверно

относился к партийным догмам. У него было недостаточное общее образо-

вание, вся его учеба, верите, ограничивалась 2-классным русско-казахским

училищем. К тому же Жумеке редко брал в руки книги по литературе или

по истории. Однажды, когда мы ехали в Джамбул в вагоне-салоне, он при-

гласил меня сыграть в преферанс. Я отказался: «Жумеке, лучше посмот-

рите свое завтрашнее выступление или почитайте книгу, это полезнее,

чем карты…» Он не на шутку обиделся и сказал: «Ладно, хочешь быть все-

знайкой, тогда уж и за меня почитай!» Однако он обладал очень сильной

памятью и острым, критически-аналитическим умом. Управлял республи-

кой, как сметливый, проницательный практик, между прочим, справлялся

с этим неплохо. К тому же он был честным человеком, не допускал при себе

родственных связей и панибратства и ценил трудолюбивых, честных ком-

мунистов. Я вам открою еще одну сторону его слабости: однажды Жумеке

заявил мне: «Ты больше всего и постоянно мне нахваливаешь Мухтара Ауэзо-

ва, а его происхождение  – ненадежное, он из белой кости, предки его аристок-

раты  –  ходжа. А вот  Сабит Муканов  – настоящий батрак, этим он

ближе мне…» «Жумеке, ведь важно не то, из какого сословия они выходцы, а

100

МЕДЕУ  САРСЕКЕ

кто лучше из них пишет. Вы, вероятно, с Сабитом земляки, ваши родные

аулы расположены близко друг от друга, потому больше тянетесь к нему…»

– усмехнулся я. Вот вам образчик его духовного развития.

В декабре 1951 года был созван V съезд КП (б) К. С отчетным докладом

Центрального Комитета выступил Ж. Ш. Шаяхметов. В то время было за-

ведено на таких форумах рапортовать о достижениях республиканских,

областных, районных партийных органов, промышленных предприятий,

транспорта, строительства, совхозов и колхозов, отмечать успехи и упуще-

ния в идейно-политическом воспитании трудящихся. И этот форум комму-

нистов Казахстана шел по давно накатанной колее. Все же на этот раз все

выступления отличались одной особенностью – и докладчик, и выходив-

шие на трибуну делегаты заканчивали свои победные реляции призывом

покончить наконец с националистическими настроениями, охватившими

сплошь казахское общество и мешающими продвижению вперед, к светло-

му будущему. Если бы эти требования исходили от первых секретарей об-

ластных или городских, районных партийных комитетов, то это можно было

понять – их к этому обязывало служебное положение. Но когда такие ло-

зунги повторяли передовые колхозники, простые рабочие, тут возникало

недоумение: «Апыр-ай, как этот молотобоец успел так хорошо изучить

казахскую историю или когда и где он видел на сцене драму «Хан Кене»

Ауэзова?..» Ясно, бедный кузнец читал по бумажке заранее заготовленную

для него речь и требовал от имени колхозников предать анафеме паскви-

лянтов-историков…

Мы не будем цитировать эти высоко пафосные «выступления» простых тру-

жеников. Тем не менее приведем лишь отрывок из выступления И. П. Храм-

кова, удивившего делегатов съезда, даже напугавших своей жестокостью.



«Солидная группа историков и литераторов Казахстана противопос-

тавила себя партии, заняла воинствующую, националистическую пози-

цию в истории, литературе, искусстве, стараясь обособить, оторвать

казахскую культуру от многонациональной социалистической культу-

ры всего Союза, протаскивая буржуазно-националистические идеи. Эта

группа специально искажала исторические факты, стремясь к отделе-

нию Казахстана от России, восставшего против России Кенесары Касы-

мова сделала одиозной фигурой. Свои враждебные планы буржуазные на-

ционалисты вынашивают уже 12-15 лет, сигналы об этом давно посту-

пали в Центральный Комитет КП(б) Казахстана. Но в свое время на них

не было обращено серьезное внимание.

...В середине 1948 года отдел пропаганды и агитации создал компетент-

ную комиссию в целях установления истины о движении Кенесары. Комис-

сия, проделав основательную кропотливую работу, подготовила материа-

лы, раскрывающие неоднозначность движения Кенесары, дала ему оценку с

марксистской точки зрения. Документ был вручен бывшему секретарю ЦК

КП(б) Казахстана  тов. Омарову, но он, как ни странно,«потерял» тот

материал, написание главы о движении Кенесары в готовившуюся книгу по

истории Казахстана поручил снова Бекмаханову, националистические

взгляды которого недавно разоблачены.

Для подготовки справки на бюро ЦК по статье, опубликованной в «Прав-

де», была создана комиссия. Но товарищ Омаров пошел с ней на конфронта-

цию, отстаивал мнения, идущие вразрез со статьей. Например, на заседа-

нии комиссии он заявил, что построенное ханство Кенесары, то есть казах-

ское государство, сыграло прогрессивную роль. Стоит ли удивляться тому,

101

 НЕОБУЗДАННЫЙ  ИСТОРИК

что, используя свое положение, тов. Омаров продвигал в печать лживый труд

националиста Бекмаханова...

Во время обсуждения статьи «Правды» секретарь Центрального Коми-

тета товарищ Круглов пытался объяснить экстравагантные выходки Бек-

маханова его чрезмерным честолюбием, стремлением выделиться, показать

свою независимость и смелость. Отсюда его спесь и высокомерие. Но правиль-

но ли в данном случае вести речь только о его высокомерии, а не о бессовест-

ной позиции буржуазного националиста? Конечно, неправильно! Не совсем

верно сориентировался в этой ситуации и член бюро ЦК КП (б) Казахстана

тов. Канапин... Если сказать честно, то в ЦК не прислушались к голосу

многих коммунистов, проявивших подлинную большевистскую политичес-

кую зрелость и бдительность, некоторые члены бюро оказались союзниками

Бекмаханова. В этом заключается главная причина запоздалого принятия

постановления по выступлению газеты «Правда»…»

* * *


П

осле завершения пленума и съезда ЦК КП (б) Казахстана начался

завершающий этап охоты за призраками. Скрытые националисты мере-

щились властям повсюду. У тех, кто еще в душе верил в бескорыстное

служение науке, в справедливость Компартии, пропала последняя надеж-

да. Районные, городские, областные партийные комитеты, ЦК КП  (б)

Казахстана, не очень вникая в происходящее, основываясь на грязных,

ничем не подтвержденных доносах, ополчились на ученых, педагогов,

литераторов. В мгновение ока они превращались во вражеских агентов,

наймитов мировой буржуазии, озлобленных противников советской вла-

сти. В разгромном постановлении ЦК КП (б) Казахстана, принятом в

январе 1947 года, поименно назывались известные поэты и писатели, а

также исследователи литературы: автор учебника «Казахская литерату-

ра», член-корреспондент АН Казахской ССР Кажым Жумалиев, первый

директор Института языка и литературы Есмаганбет Исмаилов, ученый-

языковед Смет Кенесбаев, старший преподаватель Семипалатинского

пединститута, ученый-абаевед Каюм Мухамедханов, знаток древней ли-

тературы Ауелбек Коныратбаев, ученый-языковед Ахмедия Искаков и

многие другие… Некоторые из них попали на крючок Министерства гос-

безопасности. Следователи этого учреждения знали, как выбивать из без-

винного арестанта чистосердечные признания. А «признание» вины уже

означало, что преступление доказано. Эту изуверскую теорию узаконил

и внедрил в советскую судебную практику еще в 30-е годы известный

юрист-теоретик А. Я. Вышинский, испытавший свое «открытие» на мно-

гих тысячах безвинных людей и, конечно, доказавший ее «правильность».

Очевидно, за эту новаторскую теорию ее автор даже был избран акаде-

миком АН СССР…

Чистка в Академии наук и университете проводилась секретарями партий-

ных организаций совместно с управлением кадров (обычно его руководи-

телем назначался один из служащих, тесно связанных с карательной систе-

мой), в организациях составлялись «списки»: кого передать в органы, кого

уволить (эти списки в народе называли «черными»). В своих воспоминаниях

управляющий делами Академии наук Г. В. Нечитайло поименно называет

осужденных в ходе этой кампании 12 академиков и членов-корреспонден-

тов АН. В научном коллективе, существовавшем всего лишь пять лет, из

1,5 тысячи сотрудников – 211 человек были занесены в список политически



102

МЕДЕУ  САРСЕКЕ

ненадежных (за «национализм», за попадание в плен в годы войны или за

сокрытие именитых и богатых предков), и все они уволены с работы. В

книге воспоминаний академика Ш. Ч. Чокина «Четыре времени года» и его

же документальной книге «История АН Казахской ССР» отмечено, что в

институтах и филиалах академии на местах без вины пострадали порядка

400 научных работников.

Кампания по выявлению политически ненадежных особенно бурно про-

ходила в Союзе писателей: ведь в среде писателей было немало таких, кто

считал себя солью земли, норовил думать и писать по-своему, все мерил на

свой аршин, не оглядываясь на партийные установки. (Кстати, именно с

такого своеволия начинается писательство, иначе как творить оригиналь-

ные произведения?) С них-то и начался отстрел неугодных. В первой ше-

ренге их оказался талантливый поэт Калижан Бекхожин, автор поэмы «На-

уан батыр», признанной панегириком Наурызбаю – родному брату Кенеса-

ры, одному из активных сподвижников предводителя восстания. В августе

1951 года Калижан Бекхожин был исключен из партии, как участника Ве-

ликой Отечественной войны его не отдали под суд, но из Союза писателей

изгнали. На этот раз не избежал наказания даже Сабит Муканов, которого

всегда спасало батрацкое происхождение, в конце того же года его отстра-

нили от должности секретаря правления Союза писателей Казахстана за

ослабление руководства творческим союзом, притупление политической

бдительности, вследствие чего был допущен выпуск в свет идейно незрелых

произведений. Молодому поэту Буркуту Искакову приписали членство в

националистической партии молодых «ЕСЕП» (название ее на казахском

языке составляли первые буквы слов: «партия любящих родину героев»*);

по надуманным обвинениям были отправлены за колючую проволоку ГУ-

ЛАГа народные поэты Шакир Абенов, Танирберген Амренов, Нурлыбек

Баймуратов – все трое уроженцы Семипалатинской области...

Казахстанцам не известен полный список  пострадавших в 1951-1953 годы.

Он до сих пор скрывается в наглухо закрытом архиве Комитета националь-

ной безопасности РК. Непонятно, почему нельзя снять завесу с давно совер-

шенных преступлений? Назвать имена стукачей и палачей, потом и самих

заточенных в темницы, попросить прощения перед духами невинно убиен-

ных – это сразу повысило бы менталитет страны, приобретшей ныне незави-

симость. Но ни государственные мужи, ни казахское общество пока не отва-

живаются на это, отделываясь лишь отговорками: «Зачем, мол, углубляться

в историю, какая надобность ворошить давно забытые дела?..» Фактически

это не совсем правильная философия… По нашему глубокому убеждению,

надо создать книги памяти, также предать гласности все закрытые постанов-

ления бюро ЦК КП Казахстана, способствовавшие развертыванию этой ди-

кой, позорной кампании, и поименно назвать всех без исключения ее актив-

ных организаторов и главных творцов. Хотя бы после смерти их должно

постичь справедливое возмездие. Это послужило бы уроком для будущих

иуд-доносчиков, они должны знать, что любой грех, совершенный ими, ни-

когда не забудется и будет осужден судом будущих поколений. Ведь обще-

ство не гарантировано от повторения таких катаклизмов…

Между прочим, во Франции через 50 лет полностью раскрываются лю-

*

 Следователи КГБ бедному поэту, как рассказывал он в преклонные годы, не давали спать несколько суток. В ходе



истязаний, потеряв ощущение реальности, он случайно произнес слово «есеп» (дословно: расчет). Этого и добивался

мучитель следователь, удовлетворенно кивнувший ему: «Вот, наконец, признался, что ты член подпольной партии «ЕСЕП».

Его осудили по статье 58, пункт 11 уголовного кодекса.


103

 НЕОБУЗДАННЫЙ  ИСТОРИК

бые государственные тайны, а в Германии давно раскрыты, исследованы

причины возникновения и развития фашизма, обнародованы имена винов-

ников мировой трагедии, эти вопросы включены в учебники по истории нации

(там наглядно написано: «немецкий народ в будущие времена не должен



1   2   3   4   5   6   7   8   9


©emirb.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

войти | регистрация
    Басты бет


загрузить материал