Статья в газете «Правда» н омер «Правды» за 26 декабря 1950 года в Алма-Ату пришел на следу



жүктеу 0.58 Mb.

бет7/9
Дата14.02.2017
өлшемі0.58 Mb.
түріСтатья
1   2   3   4   5   6   7   8   9

хах. В частности, ректор КазГУ и директора некоторых институтов, руко-

водители Академии наук, даже секретари ЦК КП (б) Казахстана вместо

того, чтобы сделать надлежащие выводы из программной статьи «Прав-

ды», принять срочные меры, старались уберечь от строгого наказания наи-

более ярых националистов…

Организаторы кампании были недовольны теми мерами, что были пред-

приняты против Е. Бекмаханова и его единомышленников, ограничившиеся

лишением научных степеней и изгнанием их из Алма-Аты. Газетные статьи

призывали к принятию  более действенных, по-настоящему революционных

мер.


«Правда» в 1951 году по этому поводу дважды выступала на своих стра-

ницах с резкой критикой: в передовице за 28 августа и в редакционной ста-

тье от 29 сентября под названием «На противоположной позиции», где в

крайнем попустительстве и потворстве неонационалистам снова был обви-

нен ответственный за выпуск газеты «Социалистик Казахстан» К. Шарипов.

Под удар попали и другие «грешники», которых главная газета страны на-

зывала «скрытыми врагами социализма». Но это, как увидим дальше, были

еще цветочки, ягодки были впереди. Какие выводы последуют за этим, было

нетрудно догадаться…

Идеологи, засевшие в ЦК ВКП (б), считали, что политическая кампания

в Казахстане идет слишком медленно и без надлежащего большевистского

напора... Раз так, то нужно принимать меры. Секретариатом ЦК партии

решено было в Казахстан направить комиссию с чрезвычайными полномо-

чиями во главе с инспектором организационно-партийного отдела ЦК ВКП

(б) Шикиным (инициалы его нам не удалось выяснить), который курировал

нашу республику. Ему на помощь подключили еще инструктора отдела

науки и высших учебных заведений Б. Н. Митрейкина. Мобильная группа

была сколочена по инициативе главного идеолога ЦК ВКП (б) М. А. Сусло-

ва, и, конечно, от него она получила надлежащие инструкции. А какие имен-

но, скоро стало известно всем казахстанцам…

Комиссия Шикина работала в Алма-Ате более месяца. От ЦК КП (б)

Казахстана к ней был прикреплен И. П. Храмков. Иван Петрович, чувствуя,

что пробил его звездный час, старался вовсю. Наиболее дальновидных и

опытных в таких делах наших интеллектуалов особенно встревожило то,

что в состав комиссии были включены от Института истории Тлеукажы

Шоинбаев, старший преподаватель университета Амиржан Такежанов и

проректор М. Хусаинова, научные сотрудники Института языка и литера-

туры Сабит Нурышев, Малика Гумарова, также преподаватели КазПИ Ша-

хизада Юсупов, Абдирак Нилдибаев. Про некоторых членов этой ко-

миссии известный государственный деятель, писатель Ади Шарипов в кни-

ге воспоминаний «Увиденное и запомнившееся» отзывался так: «Юсупов

Шахизада – человек, ничего не понимающий в литературе, но зато всегда

наводящий тень на ясный день. Обвинить человека для него – ничего не

стоило. А. Нилдибаев – вечный кляузник, на все глядящий своими мутны-

ми глазами, готовый истребить всех до единого. А. Такежанов тоже всюду

ищет врага, даже под бабским подолом, всегда готов заложить любого, даже

близкого друга, очень склочный и вредный человек...» Ади Шарипов всех


92

МЕДЕУ  САРСЕКЕ

троих знал как облупленных. Работая первым заместителем министра об-

разования Казахской ССР, он часто проверял их ябеды, написанные на ав-

торов учебников К. Жумалиева, Ш. Карибаева, Е. Исмаилова, и по запросу

отдела науки и школ ЦК КП (б) Казахстана вынужден был по несколько

раз в году давать по ним объяснения. Автор воспоминаний  писал и о том,

что позднее Ш. Юсупов и А. Нилдибаев за поступки, несовместимые с их

научными занятиями, были исключены из партии, уволены с педагогичес-

кой работы (при написании кандидатских диссертаций они воспользовались

чужими трудами и без ссылки на источники выдали их как свои).

Из беседы с Булебаем Исабековым, апрель 1981 года:

«Мы считали Жумабая Шаяхметова человеком, пользующимся автори-

тетом в Политбюро, и были в душе спокойны за него и даже гордились им.

Наш первый секретарь всегда решал сложные вопросы уверенно, без проволо-

чек, а с приездом комиссии во главе с Шикиным все эти качества он вроде бы

растерял. Жумабай Шаяхметов не оказал никакого сопротивления москов-

ским функционерам, беспрекословно исполнял все их указания. Ильяс Ома-

ров, ясно, не смог выйти из-под его влияния. Прежний секретарь по идеоло-

гии Мухамеджан Абдикалыков не всегда считался с мнением Жумеке в делах

агитации и пропаганды, учебно-просветительской и культурно-воспита-

тельной работы, проявлял самостоятельность. А у Ильяса тактика была

другая: он открыто не выступал против первого секретаря, а к своему мне-

нию старался склонить его исподволь, постепенно… Его причастность как

ответственного редактора ко второму изданию «Истории Казахской ССР»,

попавшему под острую критику «Правды», сковывала действия Ильяса

Омарова. Про этот «грех» постоянно напоминали ему прямо в лицо заведу-

ющий отделом и другие недалекие люди. Короче говоря, все уже считали, что

своего высокого поста он лишится уже в ближайшие дни. Поэтому его ука-

зания постоянно игнорировали…

Центральный Комитет ЦК КП(б) Казахстана после трех хлестких по

смыслу выступлений «Правды» вообще утратил контроль над идеологичес-

кой ситуацией в республике. В ЦК со всех регионов начали поступать «ано-

нимные письма» и открытые доносы десятками, сотнями. После ознаком-

ления с ними нам с Ислямом Жарылгаповым становилось жутко, мы лишь

угрюмо молчали: писали учителя школ, малограмотные аульные активис-

ты, периодически – студенты, конечно, по наущению своих наставников. В

высших учебных заведениях – те, кто претендовал на дополнительные часы,

надеялся попасть на вид и благодаря этому завладеть кафедрами, ведь они

подсиживали друг друга. Все без исключения обливали грязью один одного,

раскрывали вредные действия своих коллег: во время занятий такой-то учи-

тель хвалил такого-то хана, с удовольствием, мол, говорил об его гордом

характере. Словом, все жаждали расправы над врагами успешно строящего-

ся социализма. Казалось, в один голос они взывали: «ГПУ, где же ты?»

Комиссия ЦК ВКП(б) повсюду выявила упущения и вопиющие безобра-

зия, какой бы институт или научно-исследовательские учреждения ни про-

верялись, повсеместно налицо были одни и те же недостатки: «везде и всю-

ду процветали родство и землячество, явные националисты как следует не

наказывались, беззубость проявляла печать. Примиренческую позицию за-

няли и члены бюро ЦК КП (б) Казахстана, проявляя недопустимую терпи-

мость к врагам социалистического общества!..»

Выводы комиссии, что в республике вообще отсутствует целенаправ-

ленная идеологическая работа, обсуждались на собрании республиканс-



93

 НЕОБУЗДАННЫЙ  ИСТОРИК

кого актива, специально созванном осенью 1951 года, затем на пленуме

ЦК КП (б), прошедшем в октябре. Докладчиком на обоих собраниях был

Ж. Ш. Шаяхметов. Текст его выступления «О состоянии идеологичес-

кой работы в республиканской партийной организации и мерах по ее ко-

ренному улучшению» был опубликован 28 октября в газетах «Социалистик

Казахстан» и «Казахстанская правда».

Первый секретарь Компартии Казахстана подверг острой критике мно-

гих казахских писателей и литературоведов, историков и языковедов, на-

зывая их поименно, произведения которых впоследствии были конфиско-

ваны, а сами авторы строго наказаны.

Вот некоторые места из этого доклада, часть – в изложении, подлинные

слова Ж. Шаяхметова взяты в кавычки...

В докладе в числе первых были названы имена «лживого историка»

Е. Бекмаханова и его единомышленников, «извращавших» историю ка-

захов. В течение нескольких лет, руководствуясь ими же выдуманной

теорией о существовании якобы бесклассового общества в Степи, они изоб-

ражали выразителем его интересов «заклятого врага казахского народа Ке-

несары Касымова». По утверждению секретаря ЦК, «движение Касымова

задерживало, тормозило политическое и экономическое развитие Казах-

стана, наносило серьезный вред делу сближения и дружбы казахского на-

рода с русским народом…  «Статья газеты «Правда» не только вскрыла гру-

бые идеологические извращения в нашей исторической науке, но и оказала

серьезную помощь нашей республиканской партийной организации в выяв-

лении подобных ошибок в казахской литературе и в школьных учебниках

по литературе».

Далее докладчик перечислил большую группу литераторов, злостных

националистов: «Поэт Нысамбай произвел самого Кенесары, его брата На-

урызбая и их нукеров в несравненных, непревзойденных героев. Литерату-

ровед Е. Исмаилов, вытащив из пыли архивов этого скандального сказите-

ля, участника движения Касымова, отвел ему почетное место в своей  мо-

нографии «О борьбе Кенесары Касымова за освобождение казахского наро-

да», законченной им в конце 1940 года, эту же ошибку исследователь по-

вторил в вышедшем в 1948 году первом томе «Истории казахской литера-

туры». Поэт К. Бекхожин, забыв, в какое время и в каком государстве

он живет, воспел разбойника Наурызбая в поэме «Батыр Науан». М.

Ауэзов еще в 30-х годах в своей пагубно-националистической пьесе «Хан

Кене» превозносил Кенесары Касымова и его движение. Не избежал не-

которой идеализации личности Кенесары Касымова он и в романе «Акын-

дар агасы», напечатанном в 1949 году в журнале «Литература и искусст-

во». С. Муканов в 1923 году в поэме «На джайляу» назвал Кенесары и

Наурызбая «героями минувших дней, любимыми и высокочтимыми ба-

тырами казахского народа. В 1943 году в статье «Герой Малик», поме-

щенной в сборнике «Наш Малик», Х. Джумалиев увидел истоки мужества

Героя Советского Союза Малика Габдуллина в кровавых деяниях эмира

Белой Орды Едиге, реакционного хана Кенесары и др. В повести К. Абды-

кадырова «Девушка из Келеса» и романе С. Муканова «Сырдарья» бросает-

ся тень на дружественные отношения между казахами и узбеками. Некото-

рые поэты изображают Казахстан, лишенным конкретно-исторических черт,

а казахский народ – в отрыве от других народов Советского Союза. В книге

стихов «Буря» К. Аманжолов во всех красках ярко воспевает некий, вечно

неизменный, патриархальный Казахстан, как «отчую землю». Для него Ка-

захстан – «первозданный рай, а река Иртыш – «колыбель свободы». Серьез-


94

МЕДЕУ  САРСЕКЕ

ные националистические выпады допустил А. Тажибаев в стихотворении

«Молодой казах». Не сумел донести до читателя правду о дружбе народов,

объединяющей нас в одну семью, поэт Х. Бекхожин в поэме «Мария – дочь

Егора». В рассказе «Приключение Коксегена» С. Бегалина советский колхоз

изображен заброшенным, отсталым. В романе А. Абишева «Степное заре-

во» искажен, утрирован облик руководящих партийных кадров. Первый

секретарь райкома в романе изображен грубым и крикливым администра-

тором...»

Первый секретарь ЦК также подверг убийственной критике пользую-

щиеся любовью в народе песни и мелодии, исполняемые казахскими певца-

ми на концертах (управление по печати, в частности, его воинственные цен-

зоры, ссылаясь на этот доклад, сразу же запретили исполнение более 400 из

них, а малобразованные редакторы Казрадио, с перепугу дрожащие, как

зайцы в лесу, по-своему «исправили» тексты некоторых песен (например, в

песне Мади Бапиулы «Одинокая арча» строку «Милая она – мастерица по-

мусульмански» слово «по-мусульмански» заменили бессмысленным «по-на-

шенски»). Не сходившие много лет со сцены казахского театра оперы «Кыз

Жибек» и «Ер Таргын», уже ставшие классикой, были запрещены из-за чрез-

мерно роскошно-богатых декораций, как бы приукрашивавших прошлую

жизнь казахов, их было предложено заменить высокохудожественными

произведениями из жизни колхозников. Под горячую руку свирепствую-

щих идеологов досталось и коллективам драматических театров, также не

отображавших героику дня…

В конце своего доклада, состоявшего из голой, злопыхательской крити-

ки и сердитых оргвыводов, Ж. Ш. Шаяхметов перешел к самобичеванию:

«Почему на отдельных участках нашей идеологической работы стали воз-

можны рецидивы буржуазного национализма, проявления безыдейности и

аполитичности? – задал он вопрос и сам же ответил:  – Бюро Центрального

Комитета и я, как первый секретарь ЦК, предали забвению указания това-

рища Сталина о сочетании политической и хозяйственной работы, не уде-

ляли достаточного внимания идеологической работе, вовремя не вскрыли

и не подвергли принципиальной партийной критике ошибки и извращения

в работах некоторых историков, литературоведов, отдельных руководящих

партийных и советских работников… В 1944 году я допустил в своей статье,

посвященной 25-й годовщине со дня смерти Амангельды Иманова, опубли-

кованной в газете «Социалистик Казахстан», серьезный политический про-

мах. Воодушевляя воинов-казахов на борьбу против немецких оккупантов,

я призывал их быть достойными своих славных предков, и, наряду с имена-

ми Срыма, Исатая, Махамбета, Амангельды, я назвал имена Аблая, Кене-

сары и Наурызбая… Слабо и неумело работал секретарь ЦК тов. Омаров,

ведающий вопросами пропаганды и агитации, он не сумел вовремя вскрыть

и пресечь буржуазно-националистические настроения в среде части интел-

лигенции и сделать их предметом обсуждения на бюро ЦК. Будучи одним

из главных редакторов второго издания «Истории Казахской ССР», тов.

Омаров не прислушался к сигналам об искривлении линии партии Бекмаха-

новым и поручил ему же написать раздел «Истории Казахской ССР» о дви-

жении Кенесары Касымова…»

Не пощадив себя и ближайшее окружение, Жумабай Шаяхметов заце-

пил также президента Академии наук Сатпаева, председателя Союза писа-

телей Казахстана Муканова, министра просвещения Сембаева, начальника

управления по делам искусств Ахметова и председателя комитета кинема-

тографии Якубова, обвинив их в том, что они не до конца порвали связи с


95

 НЕОБУЗДАННЫЙ  ИСТОРИК

прошлым, проявляют политическую слепоту и безыдейность в его оценке.

«Все это происходит оттого, – отметил докладчик, – что мы пренебрегли

предостережением товарища Сталина о том, что, пока существует капита-

листическое окружение, враги нашей Родины будут стремиться использо-

вать в своих целях пережитки капитализма в сознании людей, в том числе и

в первую очередь – пережитки прошлого».

Доклад, длившийся полных два часа, Жумабай Шаяхметов завершил сло-

вами: «Мы полностью признаем политические ошибки, раскрытые в статье

газеты «Правда» и указанные комиссией Центрального Комитета ВКП (б),

и в ближайшее время очистим республиканскую общественность от чуж-

дых нам элементов…»

Каково читателю XXI века пропустить через себя эти кощунственные

тяжелые слова первого руководителя республики? Не жутко ли, трудно,

наверное, поверить в то, что эти слова действительно произнесены с высо-

кой трибуны партийного форума? Но, увы, приходится верить. Я это не

выдумал, только аккуратно выбрал из двух газетных полос. Мало того, там

же напечатаны лицемерные слова ораторов, всецело одобрявших выступ-

ление докладчика. Самое странное, их произносили серьезные, ответствен-

ные люди, коммунисты, первые секретари, призванные партией и народом

руководить республикой и областями, городами и районами…

Как видим, первый секретарь ЦК КП (б) Казахстана вывел на чистую

воду и себя, и других, тем самым показал пример самокритичности всем

выступающим. Ясно, каждый выступающий старался доказать, что он свой

в доску, ни в чем предосудительном не замешан, и в то же время не жалел

заблудших овечек. Все они приводили множество примеров проявлений

крайнего национализма не только в Алма-Ате, но и по всей республике.

Зачин сделал первый секретарь Костанайского обкома партии С. Жанбаев,

его поддержал первый секретарь Семипалатинского обкома Г. Мельник.

Камень в сторону ЦК под шумок бросил редактор республиканской газеты

«Казахстанская правда» И. П. Никитин: «Редакция давно располагала мате-

риалами, разоблачающими националистические извращения в исторической

науке Казахстана, и собиралась их напечатать, но товарищ Омаров запретил

нам это делать… и мы оказались беспомощными…» – заявил он.

На этом пленуме выступили К. И. Сатпаев и Т. Т. Тажибаев. Они тоже

признали справедливость замечаний докладчика и заверили, что постара-

ются исправить положение в руководимых ими коллективах. Похоже, при

этом они были себе на уме: зачем лезть на рожон, со временем все само

собой станет на свои места… А пока не только они, но и другие ораторы,

изобличавшие национальную интеллигенцию во всех смертных грехах, как

будто бы еще не ведали, к чему все это приведет. Может быть, и чуяли? Но

что им оставалось делать?..

Присутствовавший на пленуме ЦК КП (б) Казахстана корреспондент

«Правды» А. Черниченко опубликовал отчет под названием «Повышать

уровень идеологической работы». В том отчете московский корреспондент

отмечал: «Участников пленума не удовлетворило выступление президента

АН Казахской ССР тов. Сатпаева. Коммунисты ожидали, что он расскажет,

почему в научно-исследовательских институтах долгое время подвизались

и подвизаются сейчас разоблаченные буржуазные националисты и случай-

ные люди в науке. Сам тов. Сатпаев до последнего времени скрывал, что

еще в 1927 году он издал антимарксистскую книжонку, в которой идеали-

зируется известный палач народа золотоордынский хан Едиге…» Как ви-

дим, используя сведения, скрытно предоставленные ему местными активи-


96

МЕДЕУ  САРСЕКЕ

стами, А. Черниченко как бы изобличает, мол, не зря защищает президент

Академии наук националистов, ведь сам он нечист. В этом же обвинил мос-

ковский корреспондент ректора КазГУ Т. Тажибаева, представив его рья-

ным защитником уже разоблаченных буржуазных националистов, по его

словам, он принимал их в университет в качестве преподавателей, а Бекма-

ханов своих идейных противников, истинных большевиков, с помощью рек-

тора изгонял из университета, грубо зажимал критику. «На пленуме тов.

Тажибаев, – писал А. Черниченко, – меньше всего говорил о своих ошиб-

ках. Вместо этого он обрушился на коммунистов, которые помогли партий-

ным органам вскрыть недостатки в работе университета…»

К. И. Сатпаев в годы студенчества нашел в фонде библиотеки Томского

университета малоизвестный экземпляр эпоса «Едиге богатырь» и, написав

предисловие, в 1927 году выпустил в московском издательстве «Народы

Востока». Эта книжка не была запрещена, следовательно, она имелась во

многих библиотеках страны. Почему же корреспондент писал, что выпус-

тивший скрывал ее от общественности? Непонятное обвинение, явно при-

тянутое за уши. Значит, он метил уже в К. И. Сатпаева, в более крупную

фигуру, чем Бекмаханов…

В общем, общественность республики осенью 1951 года была похожа на

растревоженный улей. Между тем руководство Казахстана как бы не за-

мечало всей сумятицы и того, что корыстные, нечистоплотные дельцы ис-

пользуют ее для того, чтобы отомстить и разделаться со своими учеными

коллегами, занять их места. С благословения близорукого ЦК Компартии

Казахстана и ничего не понимающих в науке, но зато воинственных чиновни-

ков из Кремля, малообразованные люди все больше пускали в ход ложь и

клевету, приписывая лучшим представителям казахской нации, ее цвету по-

литические преступления, прикрывая свои действия партийными лозунгами,

за что еще получали награды, должности и пожинали временную славу…

Появившаяся каких-нибудь пятнадцать лет назад в Казахстане молодая

талантливая поросль теперь безжалостно выкашивалась.

Спустя почти полвека о том, как это происходило в Казахстане, опубли-

кованы горы воспоминаний. Предлагаем почитать несколько отрывков из

них. Авторы их находились в гуще пресловутой кампании, были свидетеля-

ми глумления бессовестных активистов над беспомощными учеными, кото-

рые морально и физически страдали от их злых, беспардонных деяний.

Ади Шарипов в своей книге «Увиденное и запомнившееся» приводит эпи-

зод, как однажды на одном из совещаний А. Такежанов, наиболее задирис-

тый человек из шикинской комиссии, при всех людях, как говорится, взял

за горло Ж. Шаяхметова, обратившись к нему с ехидным вопросом: «Давно

и всем известны националистические взгляды Сатпаева, байского отпрыс-

ка. Почему он до сегодняшнего дня занимает кресло президента Академии

наук? Товарищ Шаяхметов, где ваша хваленая чекистская бдительность,

или она притупилась после того, как вы стали секретарем Центрального

Комитета?» «Бесцеремонное его заявление вызвало неприятное ощущение

у людей, находившихся в просторном зале театра оперы и балета», – с горе-

чью вспоминал автор воспоминаний.

Абдильда Тажибаев, пострадавший за свое стихотворение «Молодой ка-

зах», написанное в восторженном духе, в своей книге «Запечатленное в па-

мяти» также рассказывает о том, что один из выступающих прямо и грубо

потребовал крови секретарей ЦК: «Почему должны оставаться безнаказан-

ными секретари Центрального Комитета? – вопрошал он. – За волокиту и

преступное попустительство наказание должны понести не только Омаров,


97

 НЕОБУЗДАННЫЙ  ИСТОРИК

но и вы, товарищ Шаяхметов…» – Войдя в раж, выступавший чуть не за-

дохнулся от своего неистового крика, так закашлялся, что бедняге при-

шлось подать воду.

«Мне, молодому филологу, однажды пришлось присутствовать на со-

брании интеллигенции, где должны были прорабатывать Мухтара Ауэзо-

ва, – писал известный литературовед Абдулхамит Нарымбетов в своей ста-

тье «Кто преследовал Ауэзова?», опубликованной  в газете «Слово» за 21

октября 2005 года. – Собрание проходило в конференц-зале горно-метал-

лургического института. Председательствовал на нем заведующий отделом



1   2   3   4   5   6   7   8   9


©emirb.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

войти | регистрация
    Басты бет


загрузить материал