Статья в газете «Правда» н омер «Правды» за 26 декабря 1950 года в Алма-Ату пришел на следу



жүктеу 0.58 Mb.

бет2/9
Дата14.02.2017
өлшемі0.58 Mb.
түріСтатья
1   2   3   4   5   6   7   8   9

го он считал интеллектуальным и благородным человеком, передалась и ему.

Увидев на внутренних полосах два солидных газетных подвала, прочитал

заголовок статьи, сразу бросил взгляд на подписи и, заметив фамилии знако-

мых трех коллег, с кривой усмешкой посмотрел на Тулегена Тажибаева: «Ясно,

не читая их опуса, могу сказать, о чем они могли написать: все тот же вздор

и клевета, наверное, уже в сотый раз повторяют, что у меня нет классового,

партийного подхода к истории... Я уже привык к их наскокам и болтовне…»

Сказав это, он, с самым безразличным видом, удобнее устроился на диване,

покрытом белым чехлом, и углубился в чтение статьи.

Тулеген Тажибаев знал историка, как человека честного, правдивого, всем

своим существом не выносившего подлости. В общем, он был одержим идеей, в

некотором роде был рыцарем без страха и упрека, как испанский Дон Кихот. А

сейчас ректор еще удивился тому, что в этот критический момент Ермухан ос-

тался невозмутимым. Не закатил истерику, как это делают слабонервные. Сдер-

жал даже свой вспыльчивый характер, не стал поносить тех, кто подложил ему

свинью. Или он еще не понял всей тяжести этой несуразной статьи?..

У самого ректора университета, когда он прочитал статью, ум зашел за

разум: «Что теперь будет, как перенесет бедняга Ермухан? Как бы с ним

чего не случилось…» – потому сразу же отправил помощника с заданием

срочно найти и привезти историка. И вот он здесь, ведет себя, как будто

ничего не произошло, будто бы не его бьют. «Молодец, Ермухан! У него

бесстрашие настоящего батыра! Сломать такого сильного человека – на-

прасная затея тех, кто хотел его свалить в бездну. Напрасно кружатся над

его головой черные вороны. Он не будет повержен, не падет бездыханным.

Он – необузданный историк! Он живуч и яростен, как свирепый лев!..» –

восхищался Тулеген, глядя на спокойно сидевшего профессора.

Историк долго читал статью, в которой его так безжалостно отхлестали.


61

 НЕОБУЗДАННЫЙ  ИСТОРИК

Хозяин кабинета уж начал проявлять нетерпение. Он хотел услышать ответы

на волновавшие его вопросы, посоветоваться, как быть дальше. Однако тут

зашла секретарь и попросила его к телефону. По ее поднятому вверх пальцу

догадался, что звонит кто-то из высокопоставленных лиц из «Большого дома»* .

«История казахского народа богата яркими страницами борьбы за свобо-

ду и независимость, против внешних и внутренних врагов…» – во второй

раз прочитал профессор первые предложения статьи, где давалась непред-

взятая, глубоко содержательная характеристика пути, пройденного наро-

дом. Пропустив последующие общие выводы, остановился на фразе, где

авторы набрасываются, как ястребы, на его монографию, жирно подчерк-

нул ее: «Неограниченно восхваляется феодально-монархическое восстание

султана Кенесары Касымова». Про себя фыркнул: «А разве мог я поступить

иначе? Батыра я назвал батыром, не баба же он – настоящий герой!..»

Далее руководителя восстания эти злобные, придирчивые критики обзыва-

ли по-всякому, в частности, называя эксплуататором, жадным кровопийцей и

угнетателем всех бедняков, заявляя, что он стремился восстановить средневе-

ковые порядки своих дедов и прадедов, постоянно, мол, грезил о наследствен-

ном троне… И под конец превратили отважного предводителя в налетчика,

грабителя с большой дороги, идя на поводу у царских офицеров, которые

навешивали на него этот ярлык в своих многочисленных рапортах в Военное

министерство. Некоторые места статьи были не к лицу авторитетной партий-

ной газете, иной раз в оборот пускались непристойные слова, которые улич-

ные хулиганы пишут на заборах и на стенах туалетов. Разумеется, значитель-

ное место отводилось «раскрытию» националистического умысла автора мо-

нографии, отходу от «единственно верного учения» марксизма-ленинизма. По

утверждению критиков, Е. Бекмаханов придумал новую «теорию» и желает

распространить ее среди наивных читателей и таким путем заработать деше-

вый авторитет. Он тянет народ назад, в патриархальное прошлое, когда казахи

не знали оседлости, цивилизации. Этот «апологет хитрых алашордынцев»,

блуждая в потемках сам, создал неразбериху в истории Казахстана. Чем даль-

ше Е. Бекмаханов читал этот набор дежурных, штампованных фраз, тем ему

яснее становилось, что статья написана не только грубо, но еще и слабо, при-

митивно. В ней не по-джентльменски стараются нанести удары ниже пояса.

Взяв в руки карандаш, подчеркнув все повторения, он насчитал, что в восьми

столбцах имя Кенесары повторяется 44 раза, близко к такой цифре имя Аб-

лая, а его фамилия упоминается намного реже их, всего-навсего 18 раз...

Занятие арифметикой привело его в веселое расположение: «Тут они весь-

ма справедливы! Имя Кенесары Касымова в истории казахов стоит на по-

четном месте! С ним может сравниться только Аблай хан! Десять лет, как

лев, защищал Кенесары родную землю от многочисленных войск великой

державы, вооруженных с ног до головы, наносил им тяжелый урон и так и

не попал в руки врага, иной раз наступавшего ему на пятки. И потому доб-

лестного воина, талантливого полководца Кенесары Касымулы авторы ста-

тьи решили особо выделить. Правильно сделали! А я по сравнению с ханом

Кене – никто, я простой писака, умеющий только марать бумагу, потому

мне уделили внимания в три раза меньше …»

 «Ничего, как-нибудь выдержу эти нападки, – рассуждал  Бекмаханов. –

Воина раны только украшают».

 – Ну как, Ермухаш, – вернул его к действительности ректор, – земля

на месте, она не разверзлась под тобой?

*

 Алматинцы так называли между собой здание ЦК КП(б) Казахстана, подразумевая под этим словом и сам ЦК.



62

МЕДЕУ  САРСЕКЕ

Вздрогнув от неожиданности, Ермухан бодро ответил:

 – Куда же она денется? Оттого что – казах, татарка и русский сколоти-

ли интернациональную бригаду и вцепились в меня, мир не перевернется,

как видишь, и я стою на ногах…

 – По душе твои слова, ей-богу! Предаваться унынию – не по тебе, это тебе не

присуще… Тем не менее учти – острие этой статьи нацелено не только в тебя, но

и во всю нашу наиболее заметную часть национальной интеллигенции.

 – Ай-ай, Тулеш, дай Бог, чтобы вы ошиблись в этом предположении.

По-моему, главный злоумышленник – это я!.. Прежние их вылазки были

лишь увертюрой к спектаклю, на этот раз отбить атаку будет не так-то про-

сто. Ведь за их спиной стоят сильные подстрекатели, по-моему, высокопос-

тавленные чиновники. Это они их науськали и вытащили этих выскочек на

страницы «Правды».

 – Не горячись, подождем, к чему все это приведет…

 – Самое скверное – это то, что теперь мне не смогут помочь известные

историки Москвы. Они не пойдут против критики «Правды»…

 – Да, ты прав. Удар нанесен продуманный… По-видимому, к этой ак-

ции уже подключился кое-кто из нашего «Большого дома». Нас обоих при-

глашает к себе прямо сейчас товарищ Омаров. Пришлось мне сказать, что

ты на занятии, словом, оттянуть время, чтобы вместе подумать об аргумен-

тах в свое оправдание… Вот немного перекусим, выпьем чаю, в общем, под-

крепимся и поедем…

 – Зачем я ему понадобился? Не-е-ет, Тулеш, не хочу я туда, иди сам, –

воспротивился Ермухан и направился к вешалке, чтобы взять свое пальто.

– Я в настоящий момент не готов к беседам не только в Центральном Ко-

митете, но и даже дома, нет желания вообще говорить. Сейчас бы мне на-

питься и куда-нибудь спрятаться от людских глаз!..

 – Ермухан, ради Бога, успокойся, не забывай, что твоя судьба будет ре-

шаться там. Это первое. Второе, Ильяс Омаров тебе не враг. В этой сквер-

ной статье он тоже вместе с тобой фигурирует как причастный к «извраще-

нию» казахской истории, наверное, сидит как на иголках. Ему намного труд-

нее, чем тебе. В-третьих, я ему обещал, что тебя обязательно привезу… –

Тулеген Тажибайулы не оставлял пути для бегства упрямому историку. –

Зря не ощетинивайся, брат мой. Поедем туда вместе.

В это время в комнату отдыха вошла женщина, стала расстилать скатерть

на низком журнальном столике, вслед за тем принесла угощение и чай.

 – Кстати, только что звонила твоя красавица Халима, тоже искала тебя.

Похоже, она уже читала «Правду». Я ей сказал, что ты нескоро домой при-

дешь, сидим и толкуем по тому же делу, что ее волнует…

 – И успел, дорогой мой ректор, наверное, обговорить с моей женой, как

меня утешить, чтобы я не наделал глупостей?.. – пошутил Ермухан. – Я все-

гда удивляюсь вашей проницательности, демократичности, открытости и осо-

бенно деловой хватке. По-моему, Жумеке зря сместил вас с поста заместителя

председателя в правительстве. Было бы, наоборот, правильным назначить вас

председателем Совмина. Жаль, что с нами он по таким делам не советуется…

– И Ермухан, неожиданно расхохотавшись, похлопал ректора по руке. – Лад-

но, Тулеш, если в «Большом доме» меня ожидает взбучка, то я готов…

  * * *

В

 приемную секретаря Центрального Комитета два профессора вош-



ли примерно в семь часов вечера. Там же оказались работники отдела про-

63

 НЕОБУЗДАННЫЙ  ИСТОРИК

паганды и агитации, еще несколько аппаратчиков. Ученым показалось, что

они ждали их. Сразу же всех пригласили в кабинет секретаря.

Почему-то секретарь ЦК сразу начал нелицеприятный разговор.

 – Все мы члены ВКП (б), и все безусловно признаем Устав партии, зна-

чит, мы обязаны беспрекословно выполнять ее требования и прислушиваться

к голосу ее печатного органа. Поэтому, Ермухан Бекмаханович, вы долж-

ны с пониманием отнестись к статье газеты «Правда». Любая критика слу-

жит усовершенствованию – это диалектика. Так что, Ереке, правильно вос-

приняв критику партийного органа, вы не проиграете, наоборот, окажетесь

на высоте, чего вам желает большинство почитателей вашего таланта… –

так Ильяс Омаров по-деловому, умно подсказал, как ему себя вести впредь,

чтобы не наломать дров.

Затем он остановился на том, что статья главной газеты страны ставит

новые задачи перед идеологами республики: статья должна быть обсуждена

в среде интеллигенции, в партийных организациях всех высших учебных за-

ведений без исключения и каждое собрание должно завершиться принятием

соответствующих решений, постановлений… В связи с этим сразу же после

встречи Нового года будут намечены конкретные мероприятия, в частности,

будет изъято из употребления второе издание «Истории Казахской ССР»; а

глава книги, которая подверглась уничтожающей критике, будет написана

заново под новым углом зрения; выполнение этой работы поручено президи-

уму Академии наук республики. А руководство и контроль по выполнению

всех этих мер возлагается на отдел ЦК по пропаганде и агитации…

Когда Ильяс Омаров стал перечислять все эти скоропалительные меры,

Ермухан Бекмаханов заерзал на стуле. Его беспокойство первым заметил

сидевший рядом с ним ректор университета, и нервная реакция историка

была ему понятна: «Как же так, только из-за того, что всего-навсего трем

историкам не понравилась эта книга, ее сразу же надо запрещать, ни с кем

не посоветовавшись, не спросив мнения общественности. Уже два года ее

изучают в учебных заведениях республики. Не глупо ли изымать весь ти-

раж, бросать в топку, как ее первое издание?..» – такие, видимо, мысли

одолевали Тулегена Тажибаева. Но ему было известно, что в этом доме

всякое несогласие не поощряется, поэтому он наступил на ногу коллеги,

мол, подождем, чем это кончится.

 – Секретариат Центрального Комитета обсудил эти меры и одобрил.

Соответствующее постановление будет принято позже. До этого, товари-

щи, нам необходимо организовать обсуждение статьи в широких массах.

Эта работа в первичных партийных организациях начнется с начала нового

года, республиканские и все областные газеты перепечатают ее в завтраш-

них номерах и сразу же начнут публиковать отклики, всецело поддержива-

ющие критику «Правды»… – подчеркнул Омаров и, ненадолго замолкнув,

тяжелым взглядом окинул двух профессоров, которые сидели в самом конце

длинного стола. Секретарь ЦК закончил свою речь неожиданным заявле-

нием: – Обсуждение этой статьи первой проводит Южно-Казахстанская

область, такое там изъявили желание. Оказывается, у них в субботу, то есть

30 декабря, собираются агитаторы со всей области. Уже приглашены 600

человек. Словом, южноказахстанцы хотят пригласить на этот семинар про-

фессора Бекмаханова. Секретариат ЦК уже дал добро…

Все, кто сидел за столом, поняли, что это предложение возникло не у

чимкентцев, а здесь, в самом «Большом доме», и, скорее всего, это идея

первого секретаря ЦК. Ермухан Бекмаханов понял: ему предстоит высту-

пить с покаянием, подвергнуть себя самобичеванию, отречься от всего, что


64

МЕДЕУ  САРСЕКЕ

он вынашивал в течение десяти лет. Стоя на трибуне перед шестьюстами

агитаторами, он должен склонить свою голову и признаться, что злонаме-

ренно исказил целый период в истории республики, притом делал это с явно

националистическим намерением… Кто-то очень коварно задумал этот спек-

такль. Такое саморазоблачение – неслыханное унижение для ученого и

позор, от которого никогда не отмоешься...

Ермухан, нахмурившись, от скрытой ярости заскрежетал зубами, сжал

кулаки. Сидевшие напротив него Исабеков и Жарылгапов исподлобья взгля-

нули на Храмкова, как бы говоря, что это наказание придумал именно он.

Заметно было, как вышел из себя Тулеген Тажибаев. Он тоже понял, что

стал соучастником этой провокации. Ведь когда секретарь ЦК предложил

ему привезти Ермухана с собой, то ни словом не обмолвился о том, что им

обоим предстоит ехать в Чимкент на такое позорище…

– Товарищ секретарь, разрешите к вам обратиться, – поднялся Ермухан.

Ясно, что у него лопнуло терпение от всех поучений и нотаций, заметно

взвинченным голосом он спросил: – Что я должен сказать на этом семина-

ре агитаторов?..

Не скрывая своего недовольства, Омаров назидательно произнес:

– Ермухан Бекмаханович, не усугубляйте свое положение. Вам предсто-

ит признать ошибочность своей научной концепции по трактовке восстания

Кенесары Касымова. Имейте в виду, в Чимкент вместе с вами поедут ответ-

ственные работники Центрального Комитета… Первый секретарь рекомен-

довал не ограничивать по времени ваш доклад, так что готовьте его на пол-

тора, даже на два часа…

– А я по этому поводу не собираюсь говорить даже одной минуты! Я

надеюсь, первый секретарь ЦК поймет мой отказ, ведь всякому ясно, что я

не в силах в один момент перечеркнуть то, чем занимался всю жизнь. Так

что, Ильяс Омарович, избавьте меня от этой миссии!

– Ереке, речь идет о вашей судьбе.

– Уже подумал! Великий еретик Галилео Галилей в 1633 году, стоя на

коленях у церковного алтаря, перед инквизиторами всесильного Ватикана,

признал свою «ошибку», говоря: «И Коперник, и я опрометчиво ошибались,

заявляя, что Земля вращается вокруг своей оси и Солнца, абсолютно правы

священнослужители – в мире нет такого движения!..» С того времени про-

шло три века. А наша планета ни на одну секунду не прерывает свой вечный

бег вокруг Солнца!.. Так вот, товарищи, перед вами аналогичный случай: как

я, став грамотным, получив образование в советской школе, окончив инсти-

тут, защитив докторскую диссертацию перед московскими научными свети-

лами, став профессором, выйду перед агитаторами и заявлю: «Написанные

мною все научные труды о Кенесары Касымове считайте с сегодняшнего

дня сплошным враньем, не верьте больше им!..» Вы этого требуете от меня?

Все разом поняли, что спор приобретает чреватый характер и историк

уже переходит опасную черту. Всем присутствующим на заседании было

известно, что Ермухан во время дискуссии всегда идет напропалую, закусив

удила. Так держал он себя и сейчас.

Тулеген Тажибаев осознал, что его протеже стоит на краю пропасти.

– По-моему, товарищи, мы пытаемся решить вопрос кавалерийским на-

скоком. Дайте нам возможность подумать хотя бы до завтра… – диплома-

тично предложил он, поднявшись с места.

– Тулеген Тажибаевич, прошу вас, не говорите за меня! Ведь меня никто

еще не лишил права голоса! – прервал его Ермухан, вставая во весь рост. –

Гениальные слова товарища Сталина: «Настоящая правда рождается во время


65

 НЕОБУЗДАННЫЙ  ИСТОРИК

научной дискуссии» – я заучил со студенческой скамьи и с тех пор постоянно

руководствуюсь ими в спорах. Здесь разговор должен идти о правильном осве-

щении смутного времени в жизни казахского народа, о его правильном толко-

вании. По этой проблеме за последние годы проведено несколько научных

дискуссий. Ни на одной из них не говорилось о том, что Бекмаханов истолко-

вывает этот период неправильно. Всем известно, что к моей концепции с одоб-

рением отнеслись солидные историки Москвы, Ленинграда… А сегодня три

безвестных историка взялись окольным путем меня ошельмовать в централь-

ной печати. Та же газета могла опубликовать и мою точку зрения на этот зло-

получный вопрос. И это был бы правильный партийный подход. Но, увы! Те-

перь я, подобно мелкому пресмыкающемуся хамелеону, меняющему цвет от

голода, жажды, испуга и падающего на него света, должен перекраситься,

развернуться на 180 градусов, чтобы поддержать заведомо нелепое выступле-

ние?! Не понимаю. Хоть и ученый, у меня на это не хватает ума…

И тут Храмков, до сего времени пристально вглядывавшийся в лежа-

щую перед ним «Правду» и не участвовавший в споре, как-то неестественно

нахмурился и поднял голову:

– Вот, наконец, до чего-то договорились. Выходит, товарищ Бекмаха-

нов один во всем и всегда прав. Он уже сравнивает себя с непобежденным

Галилеем. Как всегда любуется собой: ах, какой он великий, великолепный

историк! – ерничая, медленно, с глумливой расстановкой произнес Иван

Петрович. – Вы, товарищ Бекмаханов, хотя бы оглядывайтесь вокруг, ког-

да выступаете с такими наглыми заявлениями. И не забывайте, где находи-

тесь. Если у вас не хватает на это вашего интеллекта, могу только сожа-

леть. Мы найдем на вас управу, если не мы, то другие люди это сделают

лучше нас, запомните это на всю жизнь!..

Ермухан потемнел лицом от грубого выпада Храмкова и сразу перешел

в наступление.

– Удивляюсь, Иван Петрович, вашим словам, будто бы вы из аппарата

Центрального Комитета перешли в карательный орган, – отбил он выпад

Храмкова. – Я уже знаю, что вам не принадлежит ни вторая и не третья

роль в подготовке этой статьи, вы есть самый первый закоперщик и иници-

атор всей этой заварушки…

Ректор университета почувствовал неладное: перепалка уже стала похо-

дить на перестрелку; что поделаешь, Всевышний одарил Ермухана исклю-

чительным умом, но не наделил его осторожностью; свой непокорный ха-

рактер он, наверное, унаследовал от батыров прошлых времен, смело вы-

ходивших на поединок с противником, и сейчас он не хотел уступать заез-

жему идеологу.

Тулеген Тажибаев быстро написал на клочке бумаги: «Ереке, опомнись!

Ты уже навредил себе, прошу, не горячись, немедленно проси прощения!..»

– и подвинул записку к Ермухану.

– Тулеген Тажибаевич, напрасно стараетесь, – ужалил Храмков, – те-

перь вы ничем не остановите своего зазнавшегося профессора. Он никого

не признает и не уважает, даже признанную коммунистами всего мира газе-

ту «Правда». Но тут вы сами виноваты, прямо скажу, что посеяли, то и

пожнете. Я помню, как вы однажды превозносили талант товарища Бекма-

ханова, как непревзойденного историка…

Совещание, созванное для раздачи конкретных заданий, явно срывалось.

Это поняли все присутствующие в кабинете. И Ильяс Омаров, глубоко со-

жалея о том, что оно превращается в грубую перебранку, поднялся с места,

даже постучал карандашом по столу:


66

МЕДЕУ  САРСЕКЕ

 – Иван Петрович, я вам не давал слова. И товарищ Бекмаханов, вы тоже

сядьте! Если у вас есть желание поспорить, то такая возможность в скором

времени вам обоим представится, обещаю!.. – Голос секретаря становился

все жестче, было заметно, что он больше не потерпит ничьих возражений.

– Значит так, кому и что было поручено, позаботьтесь об исполнении! Это,

Ермухан Бекмаханович, в первую очередь касается вас: покажите, что вы

всегда были истинным пропагандистом идей партии.

 – Я не отступлюсь, Ильяс Омарович, не давите на меня понапрасну...

 – Совещание закрыто! – оборвал его секретарь. – Тулеген Тажибаевич,

прошу вас задержаться…

Оставшись вдвоем, секретарь ЦК поделился своими огорчениями с Та-

жибаевым, бывшим старше его всего на год:

 – Зря пригласили мы Ермухана, как бы сами спровоцировали этот спор.

Слишком вспыльчивый он. Сразу напоролся на нашего спесивого заведую-

щего, прямо в глаза перечил тому. Теперь будет искать повод, чтобы не

ехать в Чимкент… Публичное признание своих ошибок было бы для него

ходом шахматного коня. Это было бы учтено в предстоящих разборах, те-

перь не знаю, как с ним поступить, правда, не знаю, Туке…

 – Намерены ли в ЦК защищать Ермухана?

 – По-моему, надо защищать. В 1937 году не мы, но другие сдали вре-

менщикам своих лучших историков. Теперь допускать этого нельзя. Ерму-

хан их продолжатель, унаследовавший от них все ценное. Если мы и его

отдадим недругам, как отщепенца и ярого националиста, то будем ли иметь

моральное право руководить народом? Я так и сказал Жумеке: «Пока не

выбьют из моих рук власть, буду, как могу, защищать его!..» Разумеется, у

первого секретаря есть свое мнение…

 – Ладно, Илеке! Я полностью солидарен с тобой, ты открыл мне свою душу,

довольно, я тебя понял! Мы оба рискуем лишиться своих должностей, доро-

гой мой Ильяс, но все-таки давай заступимся за него! В литературе – Мухтар,

в науке – Каныш, в музыке – Ахмет, в истории – Ермухан… Все четверо

составляют славу нашей республики, они – наша национальная гордость!..

Короче говоря, я обещаю хоть связанным доставить Ермухана в Чимкент и

приложу все силы, чтобы он вышел на трибуну со своим покаянием… – заве-

рил Тулеген. – По правде говоря, это мероприятие мне стоит поперек горла.

Бекмаханов – безусловно, крупный ученый, но он горяч, как кипяток. Мы же



1   2   3   4   5   6   7   8   9


©emirb.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

войти | регистрация
    Басты бет


загрузить материал