Социально-экономическая история



жүктеу 5.1 Kb.

бет14/23
Дата08.01.2017
өлшемі5.1 Kb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   23

Резюме 
В  статье  рассматриваются  история  становления  тюркских  ополчений  и  гвардий  в  составе  арабского  халифата. 
Опираясь  на  средневековые  письменные  источники  автор  показывают  роль  молодых  тюрков  в  системе  государ-
ственного управления страны. Сумевшие впоследвии перерости из воинных должностей до правителей и наместини-
ков в отдельных регионах Халифата. 
 
Summary 
The article discusses the history of formation of the Turkic militias and guards in the Arab Caliphate. Leaning on medieval 
written sources the author shows the role of young Turkic peoples in the public administration of the country managed in a 
consequence overgrowth from military positions to governors and deputies in certain regions of the Caliphate in system of 
public administration caliphate. 
 
НЕКОТОРЫЕ СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ РАЗВИТИЯ «АЗИАТСКОЙ ТОРГОВЛИ» РОССИИ 
(ПО МАТЕРИАЛАМ ОРЕНБУРГСКОГО ТАМОЖЕННОГО ОКРУГА) 
 
А.Б. Кушпаева – КГУ им. Ш.Уалиханова 
 
Все более углубленное изучение взаимоотношений России с государствами Средней Азии вскрывает 
многочисленные и разнообразные факты, свидетельствующие о том, что история экономических, полити-
ческих и культурных связей между ними уходит в далекое прошлое. Особая роль в их упрочении принад-
лежит периоду ХVIII-ХIХ вв., отмеченному интенсивным развитием капиталистических производствен-
ных  отношений  в  России.  Это  обстоятельство  и  обусловило  выдвижение  в  качестве  первоочередной 
задачи  политики  царского  правительства  в  регионе  всемерное  расширение  и  укрепление  торговых 
взаимосвязей с ханствами Средней Азии. Другими словами, в своем стремлении установить добрососед-
ские отношения с правителями Хивы, Бухары, Коканда и Ташкента русское правительство было движимо 
не только желанием умиротворить обширные степные пространства, граничащие с этими владениями; не 
забывая  о  благоразумной  осмотрительности,  Россия  старалась  упрочить,  упорядочить,  а  тем  самым  и 
«обезопасить торговые сношения с Средней Азией». 
В  обеспечении  поступательного  движения  в  глубь  Азии  особая  роль  была  отведена  Оренбургскому 
краю: он, прилегая, с одной стороны, к Волге, а с другой – к устьям рек Сыра и Аму-Дарьи, «по одному 
положению  cвоему  приобретал  важность  государственную,  рождая  надежды  на  блистательную 
будущность» [1]. 
То обстоятельство, что основание Оренбурга должно было стать решающим событием в развитии 
экономических отношений со Средней Азией, недвусмысленно подтверждается в донесении в Госу-
дарственную Коллегию иностранных дел Симбирского и Уфимского генерал-губернатора Апухтина 
(1782-1784 гг.): «Торг там с начала построения города Оренбурга для того наипаче и учрежден, дабы 
все азиатской стороны купцы с товарами тамошнего продукта, так же с золотом, и серебром, и каме-
ньями сюда приезжали, и торг производили… причем они не только в обиде охраняются, но и во вся-
ких  случаях  по  справедливости  защищаются,  что  могут  хану  их  свидетельствовать  бывшие  в 
Оренбурге для торгу купцы их» [2].  
В  этой  краткой  выдержке  из  документа,  на  наш  взгляд,  заключен  весь  смысл  устремлений  России: 
каждое  слово  проникнуто  заботой  об  обеспечении,  по  возможности,  непрерывного  и  значительного 
поступления  сюда всего, чем была богата Азия. Под «товарами тамошнего продукта» есть все основания 
подразумевать ценнейшее сырье – хлопок и пряжу, – нехватку которого испытывало развивающееся в это 
время текстильное производство, что вынуждало выписывать его (сырье) через иностранные конторы с 
большими издержками, сказывавшимися впоследствии на непомерном росте цен. 
Очевидно, что забота об укреплении торгового могущества побуждала Российскую империю предпри-

Вестник КазНПУ имени Абая, серия «Исторические и социально-политические науки», №1 (36), 2013 г. 
108 
нимать  меры  не  только  по  овладению  рынками  сбыта  своей  промышленной  и  сельскохозяйственной 
продукции. Перспективные планы шли намного дальше: удовлетворение насущной потребности в источ-
никах ценного сырья. 
Об активности правительства в области среднеазиатской политики свидетельствуют многочисленные 
законоположения,  призванные  преодолеть  противоречие  между  потребностями,  пользой  торговли  с 
ханствами и предполагаемыми выгодами в ней России. Для этого, прежде всего, требовалось: 
1.  Определить  права  и  преимущества  по  среднеазиатской  торговле  в  России  ее  подданных,  а  также 
иностранцев; 
2. Обеспечить условия для безопасного прохода караванов через казахские степи; 
3. Определить права и обязанности русских купцов в среднеазиатских ханствах. 
Чтобы  определить  степень  действенности  принимавшихся  для  решения  поставленных  задач  мер, 
необходимо обратиться  к изучению состояния среднеазиатской торговли в исследуемый период. 
Официальные источники и документы свидетельствуют, что в незамедлительном решении вопросов, 
касавшихся  улучшения  организации  среднеазиатской  торговли,  были  заинтересованы  как  частные 
предприниматели, так и руководители различных департаментов и ведомств. Отличительной особенно-
стью  любого  дипломатического  решения  Российской  империи,  принятого  в  исследуемый  период  в 
отношении  Средней  Азии,  является  сочетание  и  даже  тесное  переплетение  политических  и  торговых 
интересов, имевших целью, прежде всего, создание наиболее благоприятных условий для русско-средне-
азиатской торговли. 
Так,  например,  целый  ряд  правительственных  указов,  изданных  со  времени  основания  Оренбурга, 
регламентировал,  как  отмечалось,  права  и  преимущества  купцов  (как  русских,  так  и  среднеазиатских), 
съезжавшихся на меновой двор для непосредственного участия в выгодных торговых сделках. 
Следует отметить, во-первых, что, согласно «Устава по Азиатской торговле», пределы Оренбург-
ского таможенного округа «назначались от города Гурьева до Звериноголовской крепости с включе-
нием в его состав: 
1. Оренбургской таможни с заставами ее ведомства – Орской, Илецкой, Уральской, Калмыковской и 
Гурьевской; 
2. Троицкой таможни с подведомственной ей Звериноголовской заставой» [3]. 
Что касается торговли в пределах созданного округа, то «высочайше дарованная» Оренбургу привиле-
гия (7 июня 1734 г.) разрешала розничный и мелочной торг на деньги только жителям города. Подобное 
ограничение в  производстве торговых операций представляется несколько излишним и даже нецелесо-
образным,  поскольку  многочисленные  сведения  по  истории  Оренбурга  обращают  внимание,  прежде 
всего, на то, что торговля носила меновой характер, в значительной степени связанный с сезонностью. 
Некоторое несоответствие данного  законоположения складывавшейся на  Oренбургском меновом дворе 
ситуации, вероятно, и побудило тайного советника И.И. Неплюева подготовить представление в Прави-
тельствующий Сенат с целью «совершенно применить правила к образу бытия и нравов азиатцев, ходу 
дел и цели  правительства» [4]. Подобная характеристика развивающейся здесь торговли и отношение к 
ней российского купечества подали идею признать торговлю на меновом дворе ярмарочной, что и было 
подтверждено  впоследствии  целым  рядом  узаконений,  а  именно:  определением  Правительствующего 
Сената от 10 января 1752 г., указами 14 октября того же года, 6 февраля 1780 г., Уставом об Оренбургской 
торговле 29 ноября 1753 г., Таможенным уставом по Азиатской торговле 30 мая 1807 г. и др. Это означа-
ло, что представители всех без исключения сословий и состояний были наделены правом беспрепятствен-
но производить торговлю, как оптовую, так и розничную, на Оренбургском меновом дворе в течение всей 
ярмарки. Это же право было распространено и на Троицк. 
Однако  необходимо  заметить,  что  «знатнейшие  купцы»,  каковыми  были  признаны  среднеазиатские 
торговцы,  на  меновом  дворе  занимались,  согласно  сведениям,  полученным  от  местного  начальства, 
«меновным  торгом  с  киргизцами  и  им  подобными  ордынцами».  Оптовые  же  операции  осуществлялись 
ими  в  большей  степени  на  крупных  российских  ярмарках  –  Нижегородской,  Ирбитской  и  Коренной: 
отправление туда крупных партий товаров иностранцами (в данном случае  – азиатцами) было позволено 
правительственным манифестом, изданным 1 января 1807 г. Примечательна статья 10 документа: «сила 
сего манифеста в пользу приезжающих торговцев на Европейских послабляется, так что по временам в 
дополнение имеют издаваться свойственные учреждения. Такое изъятие именно допускается по всей той 
границе, где действуют особые тарифы, а не общий» [5]. 
И действительно, ярким подтверждением неизменности курса официальных кругов России на всемер-
ную поддержку так называемой азиатской торговли, производимой через Оренбургскую линию, являлись 

Абай атындағы  аз ПУ-ды  Хабаршысы, «Тарих жəне саяси-əлеуметтік ғылымдар» сериясы, №1 (36), 2013 ж. 
109 
все новые и новые положения, издававшиеся Азиатским Комитетом. Например, в целях поощрения тор-
говой деятельности купцам Оренбургской губернии, объявившим капитал по 2-й и 3-й гильдиям, в тече-
ние 5 лет было разрешено отправлять свои товары в азиатские области и вывозить их оттуда на основе 
существующих узаконений (8 августа 1824 г.). Повышению интереса бухарцев, хивинцев и др. к торговле 
на Оренбургской линии должна была способствовать также и отмена для них гильдейских пошлин. 
Как  видим,  эти  и  другие  меры,  принимавшиеся  на  протяжении  всего  рассматриваемого  периода, 
призваны  были,  в  первую  очередь,  облегчить  «азиатскую  торговлю»  созданием  режима  наибольшего 
благоприятствования в пределах Оренбургского таможенного округа. 
«Регламент торговый» и «Уставы о сборе пошлин»  служили своеобразным дополнением к упомяну-
тым постановлениям. 
Так,  тариф  для    Оренбургской  и  Троицкой  таможен,  изданный  в  1777  году,  предусматривал  уплату 
пошлин за привозные и отпускные товары исключительно российскими купцами. Пошлина с азиатцев, 
торговавших в Оренбурге, была оставлена прежней, по 5 копеек с рубля; внутреннюю же, 13-копеечную, 
должны были платить те купцы из числа русских, которые покупали азиатские товары или привозили их 
из-за границы. Этим же тарифом запрещался проезд азиатских купцов внутрь России для продажи загра-
ничных товаров; однако при уплате ими сверх названных 18 копеек еще по 10 коп. «проезжей» пошлины 
с  рубля  русскими  деньгами  допускалось  исключение.  За  российские  товары,  проданные  азиатским 
купцам для отпуска за границу, 13-копеечная пошлина взималась с русских купцов. Беспошлинным для 
последних было лишь отправление уже купленных ими азиатских изделий как внутрь государства, так и 
за границу [6]. 
Такой порядок взыскания пошлин, естественно, вызывал крайнее недовольство российского купече-
ства.  Однако  указание  на  то,  что  устав  предусматривает  освобождение  азиатских  купцов  от  уплаты 
пошлин с целью избавить их от неизбежных (ввиду иностранного подданства) затруднений в пошлинных 
расчетах, а также притеснений со стороны нижних таможенных чинов, – свидетельствует о приверженно-
сти России политике расширения торговых связей со Средней Азией. 
Небезынтересно отметить в связи с этим и факт учреждения в 1786 году Государственного Заемного 
Банка, из которого городам была выделена ссуда в 11 млн. рублей сроком на 22 года. Условия займа были 
следующие: ежегодный взнос 4% за заем и на уплату капитала 3% под залог в городах каменных домов, 
фабрик и заводов, застрахованных в Банке. Как отмечалось в манифесте, главным назначением денежной 
ссуды  было  «распространение  рукоделий,  внутреннего  торгового  обращения,  разных  промыслов.  Не 
менее  же  того  в  подкрепление  торгу  подданных  наших  с  …  соседними  Азиатскими  областями»  [7].  В 
документе  обращает  на  себя  внимание  и  положение  о  том,  каким  гражданам  городские  думы  могут 
выдавать  ссуды,  изучив  предварительно  состояние  местных  торговых  оборотов  и  уровень  развития 
ремесленного производства. Как следует из источника, в число таких городских обывателей должно было 
войти  то  «благонадежное  и  добропорядочное»  купечество,  которое,  отличившись  своей  честностью  в 
торговых  делах,  отправляло  «российские  товары  в  чужие  края  и  доставляло  государству  нужные  для 
фабрик вещи» [8]. 
К сожалению, среди большого числа архивных документов, помогающих воссоздать историю разви-
тия  русско-среднеазиатской  торговли  на  материалах  Оренбургского  края,  нет  ни  одного,  который 
подтвердил бы получение местным магистратом заемного капитала. Известно, что для удобного распре-
деления  сумм  все  города  были  разделены  на  два  разряда  в  соответствии  с  их  положением,  нуждами, 
развитием в них промыслов и т.д.: 
1. приморские, пограничные города, торгующие с Китаем, Персией и прочими Азиатскими областями; 
2. города, имеющие большое обращение и связь с портами, «пристанные» и удобные для своза всяких 
российских товаров, а также расположенные вдоль самых больших государственных дорог. 
Следует  полагать,  что  Оренбург  был  отнесен  к  городам  первой  категории,  предусматривавшей, 
соответственно, и первоочередной отпуск денежной ссуды. Эта мысль подтверждается таким обстоятель-
ством: вся сумма  заемного капитала, по решению  Государственного Банка,  была разбита на две  части, 
предназначение одной из которых определялось вполне конкретно – «подкрепление российского торгу, с 
азиатцами производимого» [9]. 
Все  это  являлось  частью  обширной  программы  правительства  в  сфере  среднеазиатской  торговли,  и 
отмеченное  отсутствие  архивных  материалов  по  этому  факту  не  мешает  предположить,  что  Государ-
ственный Заемный Банк выполнил свою задачу, тем более, что отдаленные упоминания об этом мы нахо-
дим и в некоторых дореволюционных изданиях, содержащих сведения о торговле со Средней Азией [10]. 
Что же касается действительного состояния последней, то в «Проекте правил о раздаче в ссуду денег 

Вестник КазНПУ имени Абая, серия «Исторические и социально-политические науки», №1 (36), 2013 г. 
110 
купечеству по городам» особое внимание привлекает стремление России к достижению «надлежащего в 
привозе и выпуске товаров равновесия» [11]. 
Установление  баланса  между  привозными  среднеазиатскими  и  отпускными  российскими  товарами, 
действительно, представляло собой сложную проблему в торговых отношениях с ханствами. 
Купцы,  вернувшиеся  оттуда  по  окончании  своих  торговых  дел,  генерал-губернаторы,  составлявшие 
официальные записки о русско-среднеазиатской торговле в периоды их правления, неизменно отмечали 
данное обстоятельство. «Баланс русской торговли с владениями среднеазиатскими до сих пор, как извест-
но, был постоянно на стороне последних, от того, что не мы с ними торгуем, а они приезжали торговать 
на наши меновые дворы и внутренние рынки» [12], – писал по этому поводу В.Долинский.  
Для наглядного подтверждения неудовлетворительного состояния торговли России со Средней Азией 
обратимся  к  одному  из  многих  документов  –  выписке  из  дел  Оренбургской  Пограничной  таможни  о 
товарах,  привезенных  бухарцами  на  меновой  двор  за  период  с  1787  по  1796  гг.,  а  также  российских 
товарах, отпущенных за границу в эти же годы [13]: 
 
Годы  На какую сумму вывезено из-за границы бухарских 
товаров 
Напротив того бухарцами на какую сумму вывезе-
но за границу российских и портовых товаров 
 
руб. 
коп. 
руб. 
коп. 
   
1787                  379.083                                   94                                      341.175                                 54 
1788                  198.863                                  19 ¾                                   176.992                               69 ¾  
1789                  493.148                                  36                                        443.833                               56 
1790                  365.153                                  22 ½                                   346.895                               57 ½   
1791                  467.579                                  20 ¼                                   420.821                               29 ¼ 
1792                  381.449                                  11 ½                                   305.159                               29 ½ 
1793                  479.112                                  30                                        440.783                               34 
1794                  407.500                                  11 ¼                                    366.750                              10 ¼ 
1795                  501.945                                    -                                         426.653                               25 
1796                  484.476                                  65                                        411.805                               13 
 
ИТОГО              4.158.311                              10 ¼                                    3.680.869                             78 ¼ 
 
Но особенно разительным контрастом отличался 1800 год, когда бухарских товаров было привезено в 
Россию на сумму 665.852 руб., а отпущено из Оренбурга за границу российских изделий общей стоимо-
стью 59.059 руб. [14]. 
Как видно, отдельные колебания в ценах привозных и отпускных товаров не меняют общей картины: 
тенденция к преобладанию импорта над экспортом во все годы остается неизменной. 
Приведенные данные показывают, что пессимистические оценки русской торговли со среднеазиатски-
ми  странами,  в  частности,  с  Бухарой,  действительно  имели  под  собой  самые  серьезные  основания. 
Именно  это  обстоятельство  побуждало  заинтересованные  круги  –  пограничную  администрацию, 
«капитальное»  купечество  –  искать  выход  из  создавшегося  положения.  Благоприятный  результат  – 
преодоление дисбаланса в торговле, приносившей все барыши исключительно среднеазиатским купцам, – 
мог быть достигнут, по общему мнению, лишь при совместных усилиях представителей торгового сосло-
вия и администрации, а также непременном материальном содействии центра. 
Но, как известно, любому административному мероприятию или реформе в области торгово-таможен-
ной политики должно было  предшествовать весьма тщательное изучение компетентными лицами совре-
менного состояния среднеазиатской торговли. Возникла масса вопросов, требовавших незамедлительного 
решения  с  помощью,  прежде  всего,  тех,  кто  на  практике  был  знаком  с  торговым  делом.  Например, 
необходимость  объяснения  обстоятельств,  влиявших  на  значительные  изменения  в  ценах,  возникла  в 
связи  с  усилившейся  тенденцией  так  называемого  «унижения»  российских  товаров;  если  раньше  за 
чугунный котел русский купец мог взять пуд хлопчатой бумаги, то позже, как жаловались торговцы, и 5 
котлов не обеспечивали такого обмена [15]. Важно было  выяснить размеры  действительных  потребно-
стей России и среднеазиатских государств в тех или иных товарах, конкретные условия, в которых разви-
валась  торговля,  в  том  числе  и  политическую  обстановку  в  ханствах,  влияние  размера  пошлины  на 
«движение»  привозного  и  отпускаемого  за  границу  товара.  Очень  злободневным  был  вопрос  о  путях 
сообщения  между  Россией  и  Средней  Азией,  степени  их  безопасности  и  проходимости,  а  также  мерах 
предотвращения грабежей караванов по пути их следования к пунктам назначения и т.д. 
Предметом крайней озабоченности русского купечества, к примеру, были многочисленные привиле-
гии, которыми пользовались среднеазиатцы в России. Оно неоднократно обращалось как к руководству 

Абай атындағы  аз ПУ-ды  Хабаршысы, «Тарих жəне саяси-əлеуметтік ғылымдар» сериясы, №1 (36), 2013 ж. 
111 
таможенного округа, так и в вышестоящие органы (в частности, Азиатский комитет) с требованием запре-
тить азиатским купцам проезд во внутренние районы империи. Об отрицательных последствиях «дарова-
ния» азиатцам этой льготы вполне определенно высказался Е.К. Мейендорф: «…она сократила рознич-
ную торговлю в наших пограничных городах, поставила бухарцев в известность о действительной цене 
товаров, которые они везут из России, а также помешала русским купцам извлекать, как ранее, большие 
выгоды при коммерческих сношениях с бухарцами» [16]. 
Свидетельством того, что это мнение не было частным, и сложившаяся ситуация в действительности 
на протяжении многих лет была источником серьезной обеспокоенности оренбургского купечества, явля-
ется записка, составленная флигель-адъютантом Игнатьевым, о причиненном местной торговле ущербе 
[17].  Этот  документ  рассматривался  на  заседании  Азиатского  комитета  с  приглашением  Оренбург-    
ского военного губернатора генерал-адъютанта  П.П. Сухтелена,  выразившего свое  суждение   по этому 
вопросу на основе анализа точнейших сведений. Признание того, что покровительство по отношению к 
тем или иным представителям торгового сословия неминуемо наносит вред другой его части, не помеша-
ло, однако, губернатору прийти к следующему заключению: «…если (русским) даровать все требуемые 
ими преимущества, то полезная оборотистость азиатцев, будучи стеснена, произведет неблагоприятные 
последствия в отношении богатства и хода караванов. Равно несправедливо было бы и вовсе отказывать в 
даровании каких-либо преимуществ Оренбургскому краю» [18]. 
Ответ примечателен: никакие проблемы, возникшие в связи с наделением азиатцев названной льготой, 
не могут затмить всех тех выгод, которые обещает дальнейшее развитие и расширение торговых связей 
со Средней Азией. 
И действительно, практика подтверждала, что только этот регион мог обеспечить на ближайшее буду-
щее сбыт российских изделий, все больше и больше уступавших свои позиции по качеству изготовления 
западноевропейским товарам. На фоне таких неопровержимых сведений, которыми изобилуют историче-
ские  исследования  многих  дореволюционных  авторов,  представляется  крайне  тенденциозным  мнение 
Ю.А. Гагемейстера: то значение, которое придают торговым отношениям России со Средней Азией, не 
соответствует реальному положению дел. Рост товарооборота с ханствами не способен повлиять на уро-
вень развития российского фабричного производства. Наоборот, прекращение торговых связей не нанес-
ло  бы  ему  ощутимого  урона.  Отсюда  следует,  что  русско-среднеазиатской  торговле  навсегда  суждено 
остаться незначительной. Иначе говоря, Ю.А. Гагемейстер пытается убедить читателя в том, что «Хива, 
Бухара и Коканд в торговом отношении несравненно больше зависят от России, чем Россия от них» [19]. 
Правительство  не  могло  и  не  должно  было  руководствоваться  подобными  взглядами  на  торговую 
политику  в  среднеазиатском  регионе,  доказательством  чему  является  решение  Азиатского  комитета 
оставить просьбу оренбургского купечества без удовлетворения. 
Данное решение было продиктовано целым рядом обстоятельств, которыми в создавшейся ситуации 
ни в коем случае нельзя было пренебрегать: 
– ущемление в правах азиатцев могло неблагоприятно сказаться на развитии товарообмена с ханства-
ми, причиной чему было отмечавшееся ранее незначительное число «капитальных» купцов в Оренбурге и 
на  линии.  Вследствие  этого  возникала  опасность  монопольного  влияния  на  торговлю  нескольких  лиц, 
имевших возможность закупать азиатские товары и заботившихся лишь о собственных выгодах; 
– это, в свою очередь, могло обернуться неблагоприятными последствиями и для владельцев россий-
ских мануфактур, заинтересованных, естественно, в возможно более широком сбыте своих изделий, в то 
время как несколько монополистов могли ограничить их реализацию в прямом соответствии со своими 
потребностями, отнимая при этом у первых возможность установить непосредственные контакты с азиат-
скими купцами – оптовиками; 
–  малое  число  первогильдейского  купечества  в  Оренбурге,  наделенного  правом  вести  заграничный 
торг, а также опасность путей и риск, неизменно сопровождавший торговлю русских купцов в ханствах 
(что,  кстати,  заставляло  их  приостанавливать  на  время  непосредственное  участие  в  ней,  доверяя  это 
занятие посредникам из числа татар и казахов) делали бы невозможным распространение в Средней Азии 
большого количества российских товаров. При сложившихся  условиях это могли сделать лишь азиатские 
купцы, из года в год приезжавшие не только в Оренбург, но и в другие крупные торговые центры России; 
– и, наконец, еще один веский аргумент в пользу того, чтобы оставить в силе названную привилегию, 
сводится к следующему: требуемое русскими купцами стеснение азиатцев непременно повлечет за собой  
принятие ответных мер со стороны правителей среднеазиатских ханств, ухудшит их отношение к россий-
скому  купечеству,  что  неблагоприятно  повлияет  не  только  на  торговлю,  но  и  осложнит  политические 
отношения со Средней Азией. 
Как видим, царское правительство  в своем стремлении  всячески  заинтересовать оборотистых азиат-

Вестник КазНПУ имени Абая, серия «Исторические и социально-политические науки», №1 (36), 2013 г. 
112 
ских  купцов  в  широком  товарообмене  с  Оренбургом,  не  нашло  возможным  признать  доводы  русских 
торговцев убедительными. Однако их полное игнорирование также не обещало успеха. Важно было, не 
вступая с ними в противоречие, подать повод к тому, чтобы принимавшиеся в отношении среднеазиат-
ской  торговли  меры  расценивались  ими  как  выгодные  для  обеих  сторон.  Надо  полагать,  что  именно 
желание поддержать и даже поощрить местное купечество в деле «распространения торговли» с ханства-
ми  и  обусловило  принятие  в  1824  г.  указа  о  «дозволении  купцам  Оренбургской  губернии  2-й  и  3-й 
гильдий пользоваться правом заграничного торга в продолжении 5 лет» (позже этот срок был продлен до 
01.01. 1842 г.) [20]. Кроме того, было отменено действие указа 1807 г. о заграничных паспортах за подпи-
сью министра иностранных дел: Оренбургской Пограничной комиссии было возвращено право выдавать 
их «от себя» всем купцам, отправлявшимся с караванами для торговли в Среднюю Азию. 
Поскольку  развитие  связей  происходило  большей  частью  при  невыгодных  для  России  обстоятель-
ствах, вопрос о поиске путей выхода из этого положения никогда не сходил с повестки дня.  
Обеспечение  же  относительного  динамизма  оренбургской  торговли  со  среднеазиатскими  ханствами 
явилось результатом огромных усилий царского правительства и руководства Оренбургского таможенно-
го  округа.  Проблема  расширения  и  упрочения  экономических  связей  с  ними,  рассматривавшаяся  как 
неотъемлемая часть военно-стратегического плана России в этом регионе, была настолько актуальна, что 
требовала к себе повышенного внимания. Оренбург принимал исключительные меры: будучи направлен-
ными на широкое привлечение сюда азиатцев, они в некоторой степени даже задевали интересы русских 
торговцев. 
Однако  отсутствие  в  действиях  главного  начальства  края  определенной  преемственности  не  всегда 
позволяло  говорить  о  достижении  надежных  результатов.  Вот  что  писал  об  этом  министр  коммерции  
Г.П. Гагарин директору Оренбургской таможни П.Е. Величко: «Азиатская торговля для нас весьма важна, 
в десять лет прилежной над нею работы могла она для нас быть несколько раз важнее европейской. Но 
для сего потребна система, а где людей меняют так, как туфли, там ничего доброго не выдет, ибо всякий 
преемник не может в точности войтить в мысли своего предшественника. Из этого и выходит, что Россия 
всегда остается и оставаться будет при благих начинаниях» [21]. 
Вместе с тем достижение главной цели в области торговли со Средней Азией – преодоление дисбалан-
са – осложнялось поведением самих ханов и эмиров, ограничивавшихся в лучшем случае пассивностью. 
И в той ситуации, когда монопольные позиции среднеазиатского купечества пробудили противостояние 
русских  торговцев,  Россия,  еще  не  отказавшаяся  от  проведения  покровительственной  политики  в  этой 
области, предстала перед необходимостью активной разработки вопроса о немедленном присоединении 
Средней Азии путем вооруженного наступления. 
 
1. Военно-статистическое обзрение Российской империи. – М., 1848 – Т. ХIХ – Ч. 2. – С. 1. 
2. АВПР. Ф. 125/3. Д. 3. Л. 16. 
3. Свод законов Российской империи. Уставы таможенные. – СПб., 1857. – Т. VI. – С. 367. 
4. РГИА. Ф. 18. Оп. 4. Д. 207. Л. 12. 
5. Там же. Л. 33 (по Оренбургской границе действовал особый тариф). 
6. АВПР. Ф. 125. Оп. 3. Д. 5. Л. 19-19 об. 
7. РГАДА. Ф. 16. Оп. 1. Д. 385. Л. 8. 
8. Там же. Л. 19 об. 
9. Там же. Л. 10 об. 
10. Семенов А. Изучение исторических сведений о Российской внешней торговле… – СПб, 1859. – Ч. 2. – С. 66; 
Янжул  И.В.  Исторический  очерк  русской  торговли  с  Средней  Азией  //  Московские  университетские  известия.  – 
1869. - №5. – С. 338. 
11. РГАДА. Ф. Оп. 1.Д. 385. Л. 16. 
12.  Долинский  В.  Об  отношениях  России  к  среднеазиатским  владениям  и  об  устройстве  Киргизской  степи.  – 
СПб., 1865. – С. 14. 
13. РГИА. Ф. 13. Оп. 2. Д. 83. Л. 18. 
14. ЦГА РК. Ф. 4. Оп. 1. Д. 495. ЛЛ. 85-89. 
15. РГВИА. Ф. 414. Оп. 1. Д. 407. Л. 13 об. 
16. Мейендорф Е.К. Путешествие из Оренбурга в Бухару. – М., 1975. – С. 126. 
17. РГИА. Ф. 18. Оп. 4. Д. 414. Л. 63-70 об. 
18. РГИА. Ф. 18. Оп. 4. Д. 414. Л. 64. 
19. Гагемейстер Ю.А. Взгляд на промышленность и торговлю России. // Русский вестник. – 1857. – Т. 7. – Кн. 1. – 
С. 41, 49-50. 
20. ГАОмО. Ф. 3. Оп. 1. Д. 1241. Л. 1. 
21. Виды на торговлю с Азией в начале ХIХ в. // Русская старина. – 1904. - №3. – С. 631. 

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   23


©emirb.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

войти | регистрация
    Басты бет


загрузить материал