Рөлі басым, екіншісінде, респонденттің құзыры артып, соңында ол өмірін



жүктеу 62.39 Kb.

Дата27.01.2017
өлшемі62.39 Kb.

167

жақын «өмір тарихын» жазу әдісі (life story) жатады. Жалпы, өмірбаяндық интер-

вью әлеуметтік ғылымдарда кеңінен таралған. Ол тематикалық (фокустық) және 

еркін (нарративті) формада көрініс табады. Біріншісінде,  интервью жүргүзушінің 

рөлі  басым,  екіншісінде,  респонденттің  құзыры  артып,  соңында  ол  өмірін 

баяндаушыға  айналып  шыға  келеді.  Өмірбаяндық  интервьюдін  екінші  түрінен 

«өмір тарихын» жазу әдісі (life story) шығып, гендерлік зерттеу технологиялардың 

маңызды элементіне айналды.

Гендерлік  зерттеулер  методологиясында  сандық  та,  сапалық  та  әдістер 

тең дәрежеде қолданылады. Мысалы, әйелдер мен ерлер арасындағы гендерлік 

стериотиптердің таралу деңгейін зерттеу барысында (сандық әдістерді қолданып), 

оның білім, жаңұялық жағдай, жас ерекшелігі сияқты көрсеткіштермен байланы-

сын (сапалық әдістер аясында) аңықтауға болады.

Сонымен, гендерлік зерттеулер методологиясына келетін болсақ, олардын 

ерекшелігіне  жалпы  теориялық  әдістерді  жаңа  сапалық  әдістермен  толығуын 

жатқызуға болады. Гендерлік қатынастар – биологиялық және мәдени компонент-

теден тұратын күрделі, өзгермелі құбылыс. Феменистік зерттеулерге қарағанда, 

гендерлік  зерттеулер  жыныстар  арасындағы  айырмашылықты  іздемейді, 

керісінше, теңдікті негіздеуге бағытталған [3, 35 б.]. 

Гендер дегеніміз туа біткен анатомиялық қасиеттер емес, әлеуметтік кон-

струкция.  Сол  себепті,  гендерлік  қатынас  көпөлшемді  зерттеу  нысаны  ретінде 

ерекше методологияны қажет етеді.

Әдебиет

1. Бендас Т. В. Гендерная психология лидерства: Монография. Оренбург, 2000.



2.  Тукачёва  Ю.С.  Методологические  проблемы  гендерного  подхода.  http://socio-

sphera.com

3.  Сеитова  М.  Социально-культурные  значения  пола:  проблемы  теоретизации  // 

Сборник статей по гендерным исследованиям «Пол женщины». – Алматы. – 2000. – С. 

33 – 41.

ОСОБЕННОСТИ ВЫДВИЖЕНИЯ И ПРОВЕРКИ ГИПОТЕЗ В 

ЛИНГВИСТИКЕ

Шибаршина С.В.

 г. Нижний Новгород, Россия

В  настоящее  время  все  больше  появляется  исследований,  в  которых 

рассматриваются  проблемы,  в  том  числе  методологические,  социально-

гуманитарных  наук.  На  наш  взгляд,  важным  и  мало  исследованным  аспектом 

является  функционирование  гипотезы  в  социально-гуманитарных  науках. 

Существует большое количество работ, посвященных гипотезе, но материалом 

для  исследований  в  них  являются,  по  преимуществу,  естественные  и  точные 

науки. 


Следует  отметить,  что  лингвистика  в  плане  разработки  теоретических 

построений  считается  одной  из  весьма  продвинутых  социально-гуманитарных 

дисциплин. В своей организации она во многом основана на моделях естественных 

наук (


ср. такие заимствованные из биологии категории сравнительно-исторического 

языкознания,  как  корень,  эволюция,  ветвь,  семья,  род,  генеалогическое  древо), 



168

а  также 

точных  наук  (

активное  использование  количественных  методов  и 

внедрение математического мышления). Тем не менее, 

положение здесь таково, 

что  представление  о  многих  существенных  компонентах  структуры  научного 

знания  не  является  определенным  и  общезначимым.

 

В  определенной  степени 



это  объясняется  меньшей  ограниченностью  исследователей  требованиями 

научности в построении своих концепций, отсутствием четко эксплицированных 

общепринятых  критериев.  Подобная  «размытость»  во  многом  определяется  и 

самим  объектом  познания,  который  в  социально-гуманитарном  знании  имеет 

свои особенности (см. об этом ниже). 

Возвращаясь  к  проблемам  гипотезы,  заметим,  что  в  настоящее  время 

научное  исследование,    это  актуально  и  для  социально-гуманитарных  наук, 

  строится  в  основном  как  попытка  решить  четко  определенные  «проблемы», 

обычно составляющие отправную точку процесса исследования. Таким образом, 

представлена  цепочка  «проблема  -  гипотеза  -  законы  -  теория».  Лингвистика 

здесь не является исключением. 

При этом гипотеза в лингвистике, как и в других науках, содержит признаки, 

свойственные  гипотезе  вообще  как  особой  форме  знания,  а  также  некоторые 

специфические черты, свойственные ей как форме особого типа знания. Среди 

основных общих черт гипотезы отметим свойственный ей предположительный 

характер знания, достоверность/недостоверность которого предстоит обосновать. 

Также  гипотезы  в  науках  разного  типа  имеют  одинаковый  тип  логической 

структуры  (посылки,  основное  предположение,  логические  следствия,  а  также 

связывающее все эти компоненты отношение выводимости). 

Касательно  специфических  особенностей  гипотезы  в  лингвистике, 

отметим, что они касаются во многом техники их обоснования и большей, по 

сравнению  с  естественными  науками,  степени  обусловленности  социально-

культурно-психологическими  особенностями  той  или  иной  исторической 

эпохи.  Во  многом  тип  наличествующих  здесь  гипотез  обусловлен  тем 

специфическим  характером,  который  принимает  в  социально-гуманитарных 

науках гносеологическое отношение субъект – объект, отмеченное здесь более 

интенсивным  взаимодействием.  Признается,  что  в  социально-гуманитарных 

науках более высока роль мировоззренческих ценностных факторов, в то время 

как  исследуемые  в  них  факты  имеют  более  размытые,  чем  в  дисциплинах 

физикалистского  типа,  границы.  Хотя  –  здесь  следует  оговориться  –  роль 

ценностных  установок  не  считается  прерогативой  социально-гуманитарного 

знания, поскольку признается фундаментальным условием процедуры познания в 

целом. В научном исследовании при выборе гипотезы и – более того – построении 

эмпирического материала неизбежно сказываются социальные нормы, ожидания, 

априорные установки. 

Все  же  обусловленность  социальным  опытом,  на  наш  взгляд,  особенно 

характерна для социально-гуманитарного знания, где субъект и объект познания 

как  бы  включены  друг  в  друга.  Данное  обстоятельство  позволяет,  с  одной 

стороны, осуществлять интуитивный анализ материала, например, в лингвистике, 

анализ носителем языка собственной речевой деятельности. С другой стороны, 

само  исследование  (эксперимент)  может  оказать  необратимое  воздействие  на 

исследуемый  объект  (ср.  исследования  в  небольших  социальных  группах,  в 


169

том числе языковых коллективах). Также существуют этические ограничения в 

использовании носителей языка (то есть людей) как объектов исследования. В 

качестве  очевидного  (и  крайнего)  примера  приведем  первый  лингвистический 

эксперимент,  зафиксированный  историей  (но  не  считающийся  полностью 

достоверным).  Геродот  сообщает  о  попытке  египетского  царя  Псамметикуса 

(ок. 663–610 до н.э.) выяснить, кто самый древний народ. Для этого он отдает 

двух новорожденных детей пастуху и приказывает не говорить при них ни слова. 

Однажды дети произносят слово bekos, что на фригийском языке означало хлеб. 

Тогда египтяне допустили, что существование народа (а с лингвистической точки 

зрения и языка) древнее египетского [6, p. 248]. 

То, что пытались выяснить египтяне, – вопрос о праязыке – волнует также 

современных  лингвистов  и  изучается  в  рамках  исторического  языкознания,    – 

области,  где  сложно  представить  себе  способы  прямого  экспериментирования 

для получения ответов. Характер выдвигаемых гипотез в области праязыковых 

состояний  во  многом  обусловлен  тем,  как  понимается  сущность  праязыка.  В 

основном,  здесь  представлены  три  подхода:  (1)  праязык  рассматривается  как 

существовавшее в прошлом реальное языковое состояние,  при этом в качестве 

«языка-предка»  выдвигается  зачастую  тот  или  иной  древний  язык  (например, 

санскрит  в  XIX  веке);  (2)  праязык  признается  источником  тех  или  иных  (или 

всех) языков, но при этом рассматривается как абстрактная модель, реконструкт, 

носящий  гипотетический  характер  (например,  реконструируемый  индо-

европейский праязык для соответствующей языковой семьи); (3) эвристическая 

и  познавательная  ценность  понятия  праязыка  отрицается  как  такового,  он 

полагается научной фикцией. Также в рамках указанной проблемы исследователь 

неизбежно должен определить свою позицию относительно двух конкурирующих 

концепций  происхождения  языка  –  моногенеза  (языки  имеют  общие  корни, 

появившись в результате цепи дивергенций какого-то одного языка) и полигенеза 

(было  несколько  независимых  очагов  возникновения  языков).  Таким  образом, 

указанные подходы и общие концепции представляют своего рода «парадигмы», 

в  рамках  которых  действуют  лингвисты,  работая  в  области  праязыковых 

состояний.  Например,  распространенность  мнения  о  несвязанности  между 

собой  всех  языковых  семей  (что,  практически,  равно  признанию  полигенеза) 

можно  связать  с  преимущественно  синхроническим  уклоном  лингвистики  XX 

в., стремлением изучать нынешнее состояние современных языков, отодвигая на 

задний  план  историческое  языкознание.  В  свою  очередь,  вторая  половина  XX 

в. ознаменовалась возвратом к некоторому историзму, что, на наш взгляд, мог-

ло вызвать новый виток развития моногенетической концепции, которая в свое 

время до этого процветала в XIX веке в эпоху романтизма и увлечения древними 

языками  (с  признанием  санскрита  в  качестве  праязыка).  Отметим,  что  сейчас 

существуют  различные  школы  или  направления,  придерживающиеся  той  или 

иной  «парадигмы»  («моногенез»  представлен,  например,    т.  н.  «московской» 

школой  компаративистики  в  России  и  «гринбергианской»  в  США),  а  также 

традиции  (например,  концепция  полигенеза  больше  распространена  в  США, 

тогда как в России (и в СССР) ее сторонники всегда были в меньшинстве). 

Вопрос  о  проверке  гипотез  праязыковых  состояний  весьма  не  прост. 

Сравнительное  языкознание  считается  «полноценной  научной  дисциплиной», 


170

которая  оперирует  «строго  формализованными  методами  (в  том  числе 

компьютерными)» и пытается проникнуть в глубину веков и реконструировать 

«все  более  и  более  отдаленные  от  современности  праязыки  человечества»  [4, 

c. 770]. Тем не менее, такие проблемы, как удаленность объекта исследования 

(древнего состояния того или иного языка, а порой и древнего «мертвого» языка), 

время, необходимое для выяснения всего цикла развития того или иного языка 

(сколько сотен лет надо ждать, чтобы увидеть исход тех или иных языковых из-

менений?) [6, p. 251] и пр., делают проверку указанных гипотез достаточно со-

мнительным предприятием. Более того, одна из трудностей обоснования знания 

в лингвистике связана с тем, что многие гипотезы в ней не могут быть проверены 

только в рамках самой дисциплины; например, зачастую требуется привлечение 

средств нейрофизиологии.  

В 

случае с дальним родством языков единственным методом абсолютной 



датировки (кстати, его принцип «заимствован» из естественных наук) является 

глоттохронология – 

гипотетический метод для предположительного определения 

времени разделения родственных языков, предложенный как попытка аналогии с 

радиоуглеродным методом измерения возраста органических веществ. При этом 

данный метод принимается далеко не всеми лингвистами, а предлагаемые с его 

помощью  датировки  подвергаются  серьезной  и  обоснованной  критике  как  не 

соответствующие требованиям строго научных критериев верификации и отсюда 

«бездоказательные»,  так  как  они  основаны  не  на  самих  языковых  материалах, 

а  «опираются  на  интуитивную  оценку  скорости  фонетических  изменений  во 

времени» [1, c. 114]. Как отмечается, для адекватной реконструкции системы пра-

языка необходим полный охват всех родственных языков и диалектов и проведе-

ние поэтапного сравнения. Подобные исследования должны иметь циклический 

характер, когда результаты одного этапа многократно контролируются данными, 

полученными на последующих этапах изучения. На практике же не хватает мате-

риалов по отдельным языкам и диалектам, при реконструкции часто опускаются 

промежуточные, как правило, трудоемкие, ступени исследования, и в результате 

недостатки  «восполняются»  интуитивными  предположениями  разной  степени 

вероятности.  

Одним из действительных существенных недостатков гипотезы отдаленных 

праязыковых состояний является невозможность экспериментальной их проверки 

в  строго  научном  смысле.  При  этом  здесь  идет  речь  скорее  о  технической 

непроверяемости, нежели о принципиальной. Тем не менее, проблема частично 

решается здесь, как и в других социально-гуманитарных науках, путем логической 

аргументации.  В  данном  отношении  примечательна  позиция  А.  Ваганова, 

сравнивающего  работу  исследователя  с  работой  детектива,  полагая,  что  у  них 

много  общего.  Чем  больше  свидетелей  (в  данном  случае  –  языков-потомков) 

и  чем  детальнее  их  показания  (богаче  материалы  по  каждому  языку)  и,  что 

исключительно важно, чем профессиональнее составлен на их основе словесный 

портрет, тем адекватнее он отражает реальность [2] . Также отметим, что здесь 

велика роль мысленного эксперимента, который иногда может быть единственным 

способом  «проверки»  гипотезы.  Например,  С.  Томасон  перебирала  вариации 

сочетания согласного звука с различными гласными для проверки собственной 

гипотезы фонетических изменений, называя эту процедуру «интроспективным 

мысленным экспериментом» [6, p. 253]. 


171

Рассмотрение  гипотез  праязыковых  состояний,  конечно,  не  исчерпывает 

всю  глубину  вопроса  о  гипотезе  в  лингвистике.  Тем  более  что  сравнительно-

историческое языкознание считается находящимся в более привилегированном 

положении по сравнению со многими другими областями лингвистики в плане 

развитости  методологической  базы.  Но,  тем  не  менее,  даже  здесь  сложно 

прийти к единой «парадигматике», так как язык, наряду с  другими объектами 

исследования  социально-гуманитарного  знания,  отмечен    множественностью 

существования как в природе, так и культуре. Отсюда следует методологическая 

сложность единого описания этого объекта во всей его «многоликости», единой 

системы координат, включая общепризнанные техники обоснования. Все же это, 

на  наш  взгляд,  не  повод  отказывать  социально-гуманитарным  дисциплинам  в 

возможности считаться «научными», - с одной стороны. Также, с другой стороны,  

это не повод ударяться в любительские, мало обоснованные размышления в духе 

«гуманитарной болтологии» (пример – любительская лингвистика, иногда совсем 

оторванная от базы современных научных достижений в языкознании). Как нам 

представляется,  следует  разделять  понятия  «социально-гуманитарное  знание» 

и «научное социально-гуманитарное знание». Если первое предполагает также 

иные,  вненаучные  формы  творчества,  то  второе  при  всей  сложности  предмета 

исследования должно ориентироваться на объективное его изучение, не будучи, 

однако, изолированным от иных сфер культуры, при не отождествляясь с ними. 

Литература

1. Алексеев В.П. Этногенез. М., 1986. 

2. Ваганов А. На каком языке говорили Адам и Ева: интервью с А. Ю. Милита-

ревым // НГ-наука. 2007-05-23.  

[Электронный ресурс] Режим доступа

 http://www.ng.ru/

science/2007-05-23/14_yazyk.html

3. Постовалова В. И. Лингвистическая гипотеза в аспекте науковедения // Гипотеза 

в современной лингвистике. Монография; ред. Ю. С. Степанов. М., 1980. 

4. Старостин С. А. Сравнительное языкознание и этимологические базы данных // 

Старостин С.А. Труды по языкознанию. М., 2007.

5. Фрумкина Р.М. Самосознание лингвистики – вчера и завтра // Изв. АН. Сер. лит. 

и  яз.  Т.58,  №4,  1999.  [Электронный  ресурс].  Режим  доступа:  http://vivovoco.rsl.ru/VV/

PAPERS/LITRA/FRUMKINA.HTM   

6. Thomason S. G. Thought Experiments in Linguistics // Thought Experiments In Sci-

ence and Philosophy, ed. T. Horowitz and G. J. Massey. Savage, MD, 1991. 

СООТНОШЕНИЕ НАУЧНОГО ЗНАНИЯ И НООСФЕРЫ В УЧЕНИИ 

В.И.ВЕРНАДСКОГО

Тангиров Н. А.

 г. Ташкент, Узбекистан  

Научное познание имеет троякую задачу, связанную с описанием, объяс-

нением и предсказанием процессов и явлений действительности. В развитии на-

учного познания чередуются революционные периоды, так называемые научные 

революции, которые приводят к смене теорий и принципов, и периоды нормаль-

ного развития науки, на протяжении которых знания углубляются и детализиру-



ются.




©emirb.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

войти | регистрация
    Басты бет


загрузить материал