Питер Хопкирк Большая Игра против России: Азиатский синдром



жүктеу 5.01 Kb.

бет1/37
Дата08.09.2017
өлшемі5.01 Kb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

Питер Хопкирк 
Большая Игра против России: Азиатский синдром 
 
 
 
 
Хопкирк П. Большая Игра против России: Азиатский синдром: Рипол Классик; М.; 2004 
ISBN 5-7905-1816-8 
Оригинал: Peter Hopkirk, The great game: On Secret Service in High Asia, 1990 
Перевод: И. И. Кубатъко 
 
 
 

 
2
Питер Хопкирк 
 
 
БОЛЬШАЯ ИГРА ПРОТИВ РОССИИ: АЗИАТСКИЙ СИНДРОМ 
 
«Теперь мне предстоит продвигаться все дальше и дальше на север, 
участвуя в Большой Игре…» 
Редъярд Киплинг, «Ким», 1901 
 
Но нет Востока и Запада нет, что — племя, родина, род, 
Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает? 
Редьярд Киплинг, Баллада «О Востоке и Западе», 1889 
 

 
3
БОЛЬШАЯ ИГРА ПРОДОЛЖАЕТСЯ… 
 
История и хитросплетения Большой Игры — так с легкой руки Р. Киплинга была названа 
борьба  Британской  и  Российской  империй,  Китая  за  сферы  влияния  в  Центральной  Азии  в 
XVIII — XX веках — мало  известны  не  только  рядовому  российскому  читателю,  но  и 
исследователям этого огромного внутриконтинентального региона. В этом автор убедился сам, 
когда  в  середине 90-х  годов  прошлого  века  оказался  в  местах,  где  полтора  века  назад 
разворачивались события Большой Игры с участием ее главных исполнителей. 
Дважды  в 1995 и 1997 годах  судьба  приводила  меня  по  Каракорумскому  шоссе  в 
Северные  провинции  Пакистана,  закрытые  для  индийцев  и  русских  (по  вполне  понятным 
причинам — Кашмирский  и  Афганский  конфликты).  Однако  мои  поездки  были  абсолютно 
легальными.  Посольство  Пакистана  в  Москве  выдало  мне  визы  с  указанием  мест,  которые  я 
имел  право  посещать.  В  числе  последних  были  Гилгит  и  Хунза,  бывшее  княжество,  а  ныне 
Северная автономия, находящаяся под прямым управлением Исламабада, граничащая с Китаем 
на севере, Афганистаном на северо-западе, и Индией на востоке. 
Итак, 1997 год.  Город  Каримабад,  последний  город  на  стратегическом  Каракорумском 
шоссе, ведущем в Китай, ныне открытом для туристов (высший шик — спуститься на горном 
велосипеде  с  пограничного  с  Синьцзянем  перевала  Хунджераб (4700 м)  до  Исламабада, 
проделав  путь  в  несколько  сот  километров!).  Наша  небольшая  международная  группа, 
созданная  Ага  Ханомnote 1  и  Президентом  Таджикистана  Э.  Рахмоновым,  работавшая  над 
концепцией  Университета  Центральной  Азииnote 2,  прибыла  в  этот  высокогорный  район,  где 
Гималаи «встречаются» с Каракорумом и Памиром, для знакомства с результатами Программы 
Ага Хана по поддержке сельского населения. 
Город  Каримабад  находится  в  сердце  этого  высокогорного  массива,  где  расположены 
высочайшие вершины мира — К-2 (8616 м), «гора-убийца» Нанга-Парбат (8125-м) и красавица 
Ракопоши (7788-м). Здесь живут около 30 тысяч хунзахутов или канджутов  (в старой русской 
транскрипции), русоволосых и зеленоглазых. Их происхождение связывают с весьма красивой 
легендой. Три солдата из армии Александра Македонского, которая прошла через Пакистан в 
325  году  до  н.  э.,  приметили  красивую  долину  Хунзы  и  поселились  здесь  со  своими 
персидскими  женами  (отсюда — зеленые  и  голубые  глаза),  основав  три  деревни — Алтит, 
Балтит  и  Ганеш,  которые  существуют  и  поныне.  Эта  легенда,  увы,  не  имеет  строгих 
доказательств,  но  для  нас  важно  зафиксировать  один  безусловный  факт:  это  отдаленное 
княжество не было изолировано от остального мира и было объектом внимания (и нападений) 
более  крупных  и  влиятельных  сил,  находящихся  далеко  за  пределами  его  границ.  Александр 
Македонский  был,  наверное,  первым  «западным  игроком»  на  арене  военных  действий  в 
Центральной Азии. 
В  свою  очередь  и  хунзахуты    были  далеко  не  невинными  овечками:  располагаясь  на 
южном  ответвлении  Великого  Шелкового  пути,  соединяющем  Китай  с  Индией,  они  брали 
бакшиш  с  торговых  караванов,  делая  это  решительно  и  жестоко.  Как  и  для  многих  горных 
племен, грабеж купцов и взятие в плен странников, с последующей продажей их в рабство или 
получением выкупа, были важными источниками существования хунзахутов.  
В Каримабаде мы посетили бывший дворец эмиров  Хунзы — форт Балтит, который был 
построен более 700 лет назад. До 1950 года в его 53 комнатах жили правители княжества. После 
реставрации  в 1996 году  он  был  открыт  как  музей,  при  котором  был  создан  Международный 
                                                 
Note1 
 Ага  Хан IV, 49-й  имам  и  духовный  лидер  исмаилитов.  Широко  известен  в  международных  политических 
кругах,  учредитель  Фонда  своего  имени,  который  оказывает  финансовую  поддержку  экономическим  и 
гуманитарным проектам развития. Его дед, сэр Султан Мухаммед Ага Хан был первым главой Лиги Наций. 
 
Note2 
 Университет Центральной Азии — учрежден Ага Ханом и Президентами стран Центральной Азии А. Акаевым, 
Н.  Назарбаевым  и  Э.  Рахмоновым.  Его  главная  цель  состоит  в  предоставлении  услуг  в  области  образования  и 
развития людям, проживающим в горных регионах Центральной Азии и за их пределами. 
 

 
4
информационный центр с историческим архивом. 
Знакомство с некоторыми экспозициями и документами в форте Балтит, повергло меня в 
легкий  шок.  Хотя  я  в  течение  почти 50 лет  изучал  природу  и  позднее  проблемы 
социально-экономического развития горных территорий Центральной Азии и мог считать себя 
знатоком  Средней  Азии,  однако  мои  познания  об  истории  противостояния  Российской  и 
Британской  империй  в  этом  регионе  оказались,  мягко  говоря,  весьма  неполными.  Более  того, 
имена  некоторых  участников  этого  противостояния — Бронислава  Громбчевского,  Френсиса 
Янгхасбенда,  Нея  Елиаса, —  которые  знал  любой  мальчишка  в  Балтите  или  Керимабаде,  я 
услышал впервые. Я решил во что бы то ни стало ликвидировать этот пробел в моих знаниях. 
Век живи, век учись! 
Оказавшись  через  пару  дней  в  Гилгите,  где  располагался  центр  британской  экспансии  в 
Каракоруме (100 км южнее Каримабада), я случайно обнаружил на развале книжного магазина 
книгу  Питера  Хопкирка  «Большая  Игра.  Секретные  службы  в  Центральной  Азии».  Это 
воистину  был  дар  судьбы!  Я  прочитал  ее  не  отрываясь.  Передо  мной  открывалась 
драматическая  и  увлекательная  история  имперских  игр,  проходивших  в  течение  почти  двух 
столетий  на  сцене  театра  под  названием  Центральная  Азия.  Это  была  история  человеческих 
амбиций,  интриг  и  кровавых  столкновений,  изложенная  британским  исследователем. 
Безусловно, она отражала позиции «противной стороны» (по отношению к России), но в то же 
время давала полную и широкомасштабную картину борьбы всех наиболее значимых в регионе 
сил, прежде всего — России и Великобритании. Ничего подобного мне не доводилось читать в 
отечественной литературе. Эта книга заставила меня по-другому взглянуть на многие события 
новейшей истории Центральной  Азии и  Кавказа — советскую авантюру в Афганистане (1979 
— 1989), последовавшие за этим гражданские войны в Афганистане и Таджикистане, войну в 
Чечне,  взлет  и  крушение  власти  талибов  (крушение  ли?)  и  несгибаемую  стойкость  афганцев. 
Книга оказалась на удивление актуальной! 
Тогда  же  мне  пришла  в  голову  мысль  о  том,  насколько  полезно  было  бы  ознакомить 
русскоязычного читателя с историей Большой Игры, рассказанной разными авторами, разным 
языком и в разных жанрах. Ведь знаменитый «Ким» Редьярда Киплинга рассказывал именно о 
технике и технологиях шпионажа в горах Каракорума и Памира, а не был книгой, «знакомящей 
читателя  с  экзотикой  тропических  стран»,  как  это  черным  по  белому  написано  в  одном  из 
современных изданий! 
Прошло  довольно  много  времени,  прежде  чем  эта  идея,  благодаря  Издательскому  дому 
«Рипол  Классик»,  получила  свое  реальное  воплощение:  в  планах  издательства  стоит  выпуск 
книг,  объединенных  в  одну  серию  под  общим  названием  «Мир  тайных  войн».  Книга  Питера 
Хопкирка заслуженно открывает эту серию. Следующей будет книга профессора А. Постникова 
«Схватка на крыше мира. Политики, шпионы и географы в борьбе за Памир в XIX веке». Это 
книга  о  тех  же  местах  и  событиях,  но  написанная  русским  ученым.  За  ней  последует  книга 
Карла Мейера и Шарен Брисак «Театр теней. Большая Игра и имперские гонки в Центральной 
Азии» (1999, издана  в  Вашингтоне).  Эта  книга  также  о  Большой  Игре,  но  ее  действие 
продлевается  до  конца XX века  и  описывает  новых  игроков  в  Большой  Игре — Керзона, 
Гитлера,  Рузвельта,  Сталина,  а  также  не  менее  известные  имена — Свена  Хедина,  Николая 
Рериха, Ильи Толстого. И написана она американскими авторами. 
Последнее  весьма  примечательно,  так  как  свидетельствует  о  появлении  на 
центральноазиатской  арене  нового  игрока.  Известные  американские  политологи  определяют 
интересы  США  в  Центральной  Азии  как  стратегические,  о  чем  сказано  в  отчете 
«Стратегическая оценка Центральной Евразии», подготовленном в декабре 2000 года для новой 
администрации Бушаnote 3. Вероятно, после событий 11 сентября 2001 года, планка интересов 
США  в  этом  регионе  поднимется  до  высшей  отметки — жизненно  важных  интересов  США. 
Размещение  военных  баз  США  и  их  союзников  в  странах  Центральной  Азии,  еще  недавно 
                                                 
Note3 
 Strategic Assessment of Central Eurasia. 2000. The Atlantic Council ofThe United States & Central Asia — Caucasus 
Institute. Ch. Fairbanks, S. Frederic Starr, C. Richard Nelson, Kenneth Weisbrode. Report prepared for the Middle East 
Division, J-5, Joint Chiefs of Sraff. 
 

 
5
входивших в состав СССР, свидетельствуют о новых тектонических подвижках в политическом 
ландшафте региона. Пишутся новые главы и страницы в многотомной истории Большой Игры. 
Предлагаемая читателю книга Питера Хопкирка Большая Игра, очевидно, вызовет разную 
реакцию  у  читателей.  Многое  покажется  спорным  и  тенденциозным,  со  многими  оценками 
можно  не  соглашаться,  но  многие  события  и  факты  для  русскоязычного  читателя  окажутся 
новыми  и  ранее  неизвестными,  потребуют  их  осмысления  и  раздумий.  В  этом  мне 
представляется  ценность  этой  книги,  впервые  переведенной  на  русский  язык.  На  достижение 
этих же целей направлено и издание всей серии «Большая Игра». 
И последнее. Когда читаешь эту и многие другие книги о Большой Игре, тебя постоянно 
преследует  одна  подспудная  мысль:  как  мало  значит  жизнь  простых  людей — пахарей, 
кочевников,  воинов,  мужчин  и  женщин — для  героев  драмы  под  названием  «Большая  Игра». 
«Что  племя,  родина,  род,  когда  сильный  с  сильным  лицом  к  лицу…»  И  эта,  отчеканенная 
Киплингом  истина  напоминает  нам  о  цене  «Больших  Игр»  и  заставляет  задуматься  о  сути 
человеческой жизни и ее истинных ценностях… 
Профессор Ю. П. Баденков  
 

 
6
Предисловие 
Большая Игра 
 
Уже  после  того,  как  была  написана  эта  книга,  в  регионе  Большой  Игры  произошли 
важные  события,  существенно  повысившие  значение  моего  рассказа.  После  долгих  лет  почти 
полного забвения Центральная Азия и Кавказ неожиданно снова попали в заголовки газет,  то 
есть туда, где они регулярно пребывали на протяжении всего девятнадцатого века — в разгар 
Большой Игры. 
После  крушения  коммунизма  и распада  московской  «империи  зла»  в  Азии  на  ее  руинах 
неожиданно  возникли  восемь  совершенно  новых  государств.  Русские  фамилии  были  стерты  с 
карт, исторические книги переписаны от корки до корки, иностранные посольства открылись в 
совершенно новых столицах. Уже после того, как были сведены старые счеты, регион потрясли 
новые  войны — в  Грузии,  Азербайджане,  Чечне  и  Таджикистане,  а  также  в  окрестностях 
Афганистана. 
Но это еще не все. Дело в том, что сегодня в Центральной Азии разгорается новая схватка 
между  странами,  расположенными  вне  этого  региона,  но  соперничающими  в  стремлении 
заполнить  политический  и  экономический  вакуум,  оставшийся  после  неожиданного  ухода 
Москвы.  Политические  аналитики  и  авторы  передовиц  уже  называют  это  новой  Большой 
Игрой.  Ведь  ни  для  кого  не  секрет,  что  Центральная  Азия  располагает  одним  из  величайших 
сокровищ  двадцать  первого  века — фантастическими  запасами  нефти  и  природного  газа, 
намного  превышающими  потенциал  Саудовской  Аравии  и  прочих  государств  Персидского 
залива. Добавьте к этому золото, серебро, медь, цинк, свинец, железную руду, уголь и хлопок 
— и станет ясно, почему внешние силы так усиленно обхаживают новые власти Центральной 
Азии. 
Однако  новая  Большая  Игра — это  гораздо  больше,  чем  просто  безжалостная  гонка  за 
контрактами и концессиями. Для некоторых игроков она может иметь важные и далеко идущие 
последствия. Самый могущественный из современных игроков — Вашингтон — рассматривает 
новую  Центральную  Азию  как  продолжение  Среднего  Востока,  обремененного  такими  же 
угрозами и проблемами. Опасаясь кошмарных последствий для всего мира в том случае, если 
там  возьмут  верх  обладающие  ядерным  оружием  религиозные  фанатики,  он  стремится 
разрядить  ситуацию  и  сохранить  в  этом  чрезвычайно  взрывоопасном  регионе  стабильность. 
Огромные проблемы создает и потенциал Центральной Азии как огромной наркоимперии. 
Вторым  мощнейшим  участником  современной  Большой  Игры  является  Россия,  старый 
соперник Британии в этом регионе. Неотступно преследуемая трагическими воспоминаниями о 
монгольском  нашествии  семивековой  давности,  Москва  решительно  настроена  на  то,  что 
никакой  варварской  силе  впредь  не  будет  позволено  угрожать  европейской  России.  Для 
Кремля,  как  и  для  Белого  дома,  настоящим  кошмаром  стали  оснащенные  оружием  массового 
поражения мусульманские фундаменталисты, использующие Центральную Азию как базу для 
своих  зарубежных  авантюр.  В  то  же  время  многие  русские,  особенно  военные,  до  глубины 
души возмущены тем, что старая Центральноазиатская империя от них ускользнула. 
Помимо  Соединенных  Штатов  и  России,  не  говоря  уже  о  мощном  Европейском 
сообществе, главными претендентами на определение будущего Центральной Азии являются ее 
ближайшие соседи Турция, Иран и Пакистан, а также Япония, Корея и Китай. У последнего и 
помимо торговли хватает причин для налаживания добрых отношений с новыми республиками 
Центральной Азии. Там особенно опасаются националистических волнений, подогреваемых и 
вооружаемых  из-за  рубежа;  это  может  вызвать  волнения  в  их  собственных  мусульманских 
районах.  С  известной  опаской  наблюдает  за  развитием  событий  в  Центральной  Азии  еще  и 
Индия,  окруженная  воинственными  исламскими  державами  с  запада  и  севера  и 
экспансионистским Китаем с востока. 
В момент написания книги еще невозможно было предсказать, как развернутся события в 
новой постсоветской  Центральной Азии, или предположить, какая из многих соперничающих 
держав  или  сил,  участвующих  в  нынешней  Большой  Игре,  возьмет  политический  или 
экономический  верх.  Неожиданный  финал  продолжавшегося  более  столетия  русского 

 
7
правления вновь швырнул Центральную Азию в кипящий котел истории. Там может случиться 
почти  все,  что  угодно,  и  только  смелый — или  неумный — человек  может  заявить,  что  он 
предвидит  будущее.  По  этой  причине  я  не  пытался  осовременить  мое  повествование,  кроме 
добавления  этого  небольшого  предисловия.  Однако  среди  всех  неопределенностей 
представляется совершенно очевидным одно. К добру или к худу, но Центральная Азия вновь 
оказалась в центре внимания и, весьма вероятно, еще долго будет там оставаться. 
Питер Хопкирк  
Лондон, 1997  
 

 
8
Благодарности 
 
Сорок  лет  тому  назад, 19-летним  младшим  офицером,  я  прочел  классическую  работу 
Фицроя Маклина о путешествиях по Центральной Азии «Восточные подступы». Увлекательная 
книга об удивительных приключениях и политических событиях, происходивших на Кавказе и 
в Туркестане в мрачные годы правления Сталина, произвела на меня, как, без сомнения, и на 
многих других, огромное впечатление. С того времени я делал все возможное, чтобы поближе 
познакомиться  с  Центральной  Азией,  и  едва  она  стала  доступна  для  иностранцев,  отправился 
туда. Таким образом, хотя бы и только косвенно, сэр Фицрой частично несет ответственность 
— некоторые могут сказать, что заслуживает порицания — за написанные мной четыре книги о 
Центральной  Азии,  включая  и  эту  последнюю.  Посему  я  должен  выразить  ему  огромную 
признательность  за  то,  что  он  развернул  меня  в  сторону  Тбилиси  и  Ташкента,  Кашгара  и 
Коканда.  О  Центральной  Азии  не  написано  книги  прекрасней,  чем  «Восточные  подступы»,  и 
даже сегодня, если случается взять ее в руки, я не могу сдержать дрожь восхищения. 
Собирая  материал  для  этого  повествования,  я  оказался  в  огромном  долгу  перед  теми 
замечательными  людьми,  которые  участвовали  в  Большой  Игре  и  оставили  отчеты  о  своих 
приключениях  и  невзгодах  среди  пустынь  и  гор.  Их  рассказы  составили  большинство 
драматических эпизодов данной повести, и без них она никогда не обрела бы такой формы. 
Немалую ценность представляют и существующие биографии целого ряда участников той 
Игры.  Для  описания  политических  и  дипломатических  основ  этой  борьбы  я  в  полном  объеме 
использовал  самые  последние  открытия  историков — специалистов  по  данному  периоду, 
которым  также  весьма  признателен.  Я  должен  также  поблагодарить  коллектив  работников 
Лондонской  индийской  библиотеки  и  архива  за  то,  что  они  обеспечили  мне  доступ  к 
многочисленным  документам  и  снабдили  другими  материалами  из  обширного  хранилища 
истории Британской империи. 
Человек,  которому  я,  вероятно,  обязан  больше  всего, —  это  моя  жена  Кэт,  чья 
всеобъемлющая скрупулезность стала огромным вкладом в исследование вопроса и написание 
как  этой,  так  и  предыдущих  книг  на  всех  стадиях  работы  над  ними.  На  ней  я  проверял 
отдельные  части  моей  работы  по  мере  их  появления  на  свет.  Помимо  изготовления  рисунков 
для пяти карт она составила еще и указатель. И наконец, мне очень повезло, что мне достался 
такой  редактор,  как  Гейл  Пиркис.  Его  внимательнейший  профессионализм,  спокойный  и 
добрый  юмор,  а  также  неизменный  такт  оказались  огромной  поддержкой  в  течение  долгих 
месяцев  подготовки  книги  к  публикации.  Стоит  добавить,  что  Гейл,  вместе  с  издательством 
«Оксфорд  Юниверсити  Пресс»,  помог  спасти  от  забвения  ряд  важных  работ  по  Центральной 
Азии, по крайней мере две из которых были посвящены героям Большой Игры, и организовать 
новую их публикацию. 
 
Замечание относительно транскрипции  
Многие  названия  народов  и  местностей,  встречающиеся  в  этом  повествовании,  в 
различные  годы  писались  по-разному.  Например  Тартар/Татар,  Эрзерум/Эрзурум, 
туркестанец/туркмен,  Кашгар/Карши,  Тифлис/Тбилиси.  Ради  логичности  и  простоты  я  в 
большинстве  случаев  пользовался  теми  написаниями,  которые  были  привычными  для 
участников тех событий. 
 
 

 
9
Посвящается Кэш  
 
 
 
Пролог 
 
Июньским  утром 1842 года  в  среднеазиатском  городе  Бухаре  можно  было  видеть  две 
фигуры  в  лохмотьях,  опустившиеся  на  колени  в  пыль  перед  дворцом  эмира.  Руки  их  были 
крепко  связаны  за  спиной,  сами  они  имели  плачевный  вид.  Грязные  полуголые  тела  их  были 
покрыты  язвами,  в  волосах,  бородах  и  одежде  кишели  вши.  Неподалеку  ждали  две 
свежевырытые  могилы.  На  них  молча  взирала  небольшая  кучка  местных  жителей.  Обычно  в 
этом  отдаленном  и  все  еще  жившем  в  средневековье  караванном  городе  казни  не  привлекали 
большого внимания — при жестоком и деспотическом правлении эмира они были достаточно 
частым явлением. Но в данном случае дело обстояло несколько иначе. Двое мужчин, стоявших 
на коленях под палящим полуденным солнцем у ног палача, были британскими офицерами. 
Уже  несколько  месяцев  эмир  держал  их  в  темной  зловонной  яме  под  глинобитной 
крепостью, где компанию им составляли только крысы и прочая нечисть. И теперь эти двое — 
полковник Чарльз Стоддарт и капитан Артур Конолли — готовы были вместе принять смерть 
за 4000 миль  от  дома,  на  том  месте,  где  сегодня  иностранные  туристы  выходят  из  русских 
автобусов, не подозревая, что тут когда-то случилось. Стоддарт и Конолли заплатили эту цену 
за свое участие в чрезвычайно опасной операции — Большой Игре. Под таким названием она 
была известна тем, кто, играя в нее, рискуя, рисковал их шеями. Ирония судьбы заключается в 
том, что первым произнес это словосочетание именно Конолли, хотя обессмертил его много лет 
спустя Киплинг в своем романе «Ким». 
Первым  в  то  июньское  утро  должен  был  умереть  Стоддарт,  его  другу  предстояло 
наблюдать  за  этим.  Полковник  был  направлен  в  Бухару  Ост-Индской  компанией,  чтобы 
заключить с эмиром союз против русских, чье продвижение в Центральную Азию вызывало все 
большие  опасения  относительно  их  будущих  намерений.  Однако  обстоятельства  сложились 
крайне неудачно. Когда Конолли, добровольно вызвавшийся попытаться освободить товарища, 
прибыл в Бухару, он в конце концов тоже оказался в мрачной подземной тюрьме эмира. Через 
несколько секунд после того, как был обезглавлен Стоддарт, казнили и Конолли; днем останки 
двоих  офицеров  вместе  с  многими  другими  жертвами  эмира  были  погребены  на  ужасном 
заброшенном кладбище где-то неподалеку. 
Стоддарт  и  Конолли  были  всего  лишь  двумя  из  немалого  числа  как  британских,  так  и 
русских  офицеров  и  исследователей,  которые  на  протяжении  большей  части  столетия 
участвовали в Большой Игре. Их приключения и невзгоды составили содержание этой книги. 
Огромная шахматная доска, на которой разворачивалась эта скрытная борьба за политическую 
власть, простиралась от снежных пиков Кавказа на западе через бескрайние пустыни и горные 
массивы  Центральной  Азии  до  китайского  Туркестана  и  Тибета  на  востоке.  Главным  же 
призом,  как  опасались  в  Лондоне  и  Калькутте  и  как  очень  надеялись  служившие  в  Азии 
честолюбивые русские офицеры, была Британская Индия. 
А  началось  это  в  первые  годы  девятнадцатого  века,  когда  русские  войска  принялись  с 
боями  прокладывать  путь  на  юг  через  Кавказ,  населенный  тогда  безжалостными 
мусульманскими и христианскими племенами, в сторону Северной Персии. Поначалу казалось, 
что  аналогично  великому  походу  русских  на  восток  через  Сибирь  два  столетия  назад  это  не 
представляет  особой  угрозы  британским  интересам.  Хотя  Екатерину  Великую  действительно 
забавляла  идея  похода  в  Индию,  а  сын  ее  Павел  в 1801 году  зашел  так  далеко,  что  даже 
отправил в ту сторону войска для вторжения. Их спешно отозвали после последовавшей вскоре 
его  кончины.  Но  в  те  дни  никто  не  принимал  русских  всерьез:  их  ближайшие  пограничные 
посты находились слишком далеко, чтобы представлять какую-то реальную угрозу владениям 
Ост-Индской компании. 
Затем в 1807 году в Лондон поступили донесения, всерьез встревожившие как британское 
правительство,  так  и  директоров  компании.  Наполеон  Бонапарт,  ободренный  серией  своих 
блестящих  побед  в  Европе,  предложил  наследнику  Павла,  царю  Александру I, совместно 

 
10
вторгнуться  в  Индию  и  освободить  ее  от  британского  господства.  Возможно,  он  сулил 
Александру, что, объединив свои армии, они смогут покорить весь мир и разделить его между 
собой. Для Лондона и Калькутты не было секретом, что Наполеон «положил глаз» на Индию. 
Заодно он жаждал отомстить за оскорбительное поражение, нанесенное его соотечественникам 
англичанами в предыдущем раунде борьбы за обладание этой жемчужиной. 
Впечатляющий план заключался в том, что 50 000 французских солдат пересекут Персию 
и Афганистан, а затем соединятся с казаками Александра для окончательного удара по Индии 
через  Инд.  Но  это  была  не  Европа  с  готовыми  базами  снабжения,  дорогами,  мостами  и 
умеренным  климатом.  Наполеон  имел  лишь  слабое  представление  об  ужасных  трудностях  и 
препятствиях,  которые  предстояло  преодолеть  армии,  выбравшей  такой  маршрут.  Его 
невежество  относительно  земель,  по  которым  предстояло  пройти  войскам  вторжения,  с  их 
огромными  безводными  пустынями  и  горными  хребтами,  могло  сравниться  только  с 
аналогичным  невежеством  самих  англичан.  До  того  момента  англичане,  первоначально 
прибывшие  морем,  уделяли  мало  внимания  стратегическим  сухопутным  дорогам  в  Индию, 
сосредоточившись на охране морских путей. 
Но  теперь  их  самоуверенности  пришел  конец.  В  то  время  как  русские  сами  по  себе 
большой  угрозы  не  представляли,  объединенные  армии  Наполеона  и  Александра,  особенно 
ведомые  несомненным  полководческим  гением  Наполеона,  были  бы  гораздо  опаснее. 
Последовали  поспешные  приказы  тщательно  исследовать  и  нанести  на  карту  дороги,  по 
которым  агрессоры  могли  бы  достичь  Индии,  чтобы  руководство  компании  выбрало,  где  их 
лучше всего остановить и разгромить. Одновременно к персидскому шаху и афганскому эмиру, 
через  земли  которых  предстояло  пройти  агрессорам,  отправились  дипломатические  миссии  в 
надежде отговорить их от каких-либо связей с врагом. 
Угроза  никогда  не  воплотилась  в  жизнь,  поскольку  Наполеон  с  Александром  вскоре 
поссорились.  Когда  французские  войска  вторглись  в  Россию  и  вошли  в  горящую  Москву, 
Индия  временно  была  забыта.  Но  после  того  как  Наполеон  с  ужасными  потерями  отступил 
обратно  в  Европу,  для  Индии  возникла  новая  угроза.  На  этот  раз  ее  представляли 
самоуверенные  и  честолюбивые  русские,  и  не  похоже  было,  что  на  сей  раз  пронесет.  Когда 
закаленные  в  боях  русские  войска  снова  начали  движение  через  Кавказ  на  юг,  опасения  за 
безопасность Индии серьезно возросли. 
Разгромив  кавказские  племена,  в  чьем  длительном  и  отчаянном  сопротивлении 
участвовала и горстка англичан, русские перевели свой алчный взгляд на восток. В обширном 
районе гор и пустынь к северу от Индии лежали древние ханства Хивы, Бухары и Коканда. По 
мере продвижения к ним русских тревога в Лондоне и Калькутте все нарастала. Этой огромной, 
политически  ничейной  земле  вскоре  предстояло  стать  ареной  больших  приключений 
честолюбивых офицеров и исследователей обеих сторон, занятых составлением карт перевалов 
и пустынь, по которым пришлось бы двигаться их армиям в случае войны. 
В середине девятнадцатого века Центральная Азия не сходила с газетных полос, так как 
древние  караванные  города  и  ханства  на  бывшем  Шелковом  пути  один  за  другим  попадали  в 
руки русских. Каждая неделя приносила новости о том, что стремительные казаки, мчавшиеся 
перед  наступавшей  армией,  продвигались  все  ближе  и  ближе  к  плохо  защищенным  границам 
Индии. В 1865 году русскому царю покорился большой укрепленный город Ташкент. Три года 
спустя  наступила  очередь  Самарканда  и  Бухары,  а  еще  через  пять  лет  русские  со  второй 
попытки  овладели  Хивой.  Потери  от  русских  пушек  среди  отважных,  но  недостаточно 
благоразумных  для  отказа  от  сопротивления  защитников  города  были  ужасающими. «Но  в 
Азии, — как объяснил один русский генерал, — чем сильнее вы их бьете, тем дольше они сидят 
спокойно». 
Несмотря  на  постоянные  заверения  Санкт-Петербурга  об  отсутствии  враждебных 
намерений  по  отношению  к  Индии,  в  том,  что  каждое  очередное  наступление  станет 
последним, многим казалось, что все они — только часть гигантской затеи подчинить царской 
власти всю Центральную Азию. Существовали опасения, что когда этот план будет выполнен, 
начнется  последнее  наступление  на  величайшее  сокровище  империи — Индию.  Не  было 
секретом, что над планом такого вторжения работали самые способные царские генералы, а что 
касается людей, то в русской армии их всегда было достаточно. 

 
11
По  мере  того  как  две  линии  фронта  сближались,  Большая  Игра  становилась  все 
интенсивнее.  Несмотря  на  опасности,  главным  образом  со  стороны  враждебных  племен  и 
правителей, не было недостатка в бесстрашных молодых офицерах, готовых рискнуть жизнью 
по  ту  сторону  границы,  чтобы  заполнить  белые  пятна  на  картах,  следить  за  передвижениями 
русских  и  попытаться  завоевать  расположение  недоверчивых  ханов.  Как  мы  уже  видели, 
Стоддарт  и  Конолли  были  отнюдь  не  единственными,  не  вернувшимися  с  коварного  севера. 
Большинство участников этой скрытой борьбы были профессионалами, офицерами индийской 
армии или политическими агентами, которых их начальники в Калькутте отправили для сбора 
информации  любого  рода.  Но  хватало  и  не  менее  способных  любителей,  часто  независимых 
путешественников, предпочитавших то, что один из царских министров назвал «игрой теней». 
Одни действовали, переодевшись и маскируясь, другие — при всех регалиях. 
Некоторые  районы  считались  чересчур  опасными  или  политически  слишком 
чувствительными  для  того,  чтобы  там  появлялись  европейцы,  даже  скрываясь  под  чужой 
личиной. Тем не менее в интересах защиты Индии эти районы следовало изучить и нанести на 
карту.  И  вскоре  было  найдено  оригинальное  решение  этой  проблемы.  Секретным  методам 
разведки  обучали  индийских  горцев,  обладавших  недюжинным  умом  и  физическими 
способностями,  и  затем  их  перебрасывали  через  границу  под  видом  мусульманских 
проповедников или буддистских паломников. Таким образом, зачастую с немалым риском для 
жизни,  они  тщательнейшим  образом  нанесли  на  карты  тысячи  квадратных  миль  прежде  не 
обследованных  территорий.  Русские,  со  своей  стороны,  использовали  для  проникновения  в 
районы, считавшиеся слишком опасными для европейцев, монгольских буддистов. 
Что бы ни говорили историки сегодня, в то время русская угроза Индии представлялась 
весьма  реальной.  В  конце  концов  она  казалась  очевидной  для  любого,  бросающего  взгляд  на 
карту.  Четыре  столетия  подряд  Российская  империя  неуклонно  расширялась  со  скоростью 
примерно 55 квадратных  миль  в  день  или  около 20 000 квадратных  миль  в  год.  В  начале 
девятнадцатого века Российскую и Британскую империи разделяло в Азии более 2000 миль. К 
концу столетия это расстояние сократилось до нескольких сотен миль, а в отдельных районах 
Памира оно не превышало двух десятков. Поэтому ничего удивительного, что многие боялись, 
что казаки всего лишь сдерживают своих лошадей, пока в Индии делается то же самое. 
Помимо  тех,  кто  участвовал  в  Большой  Игре  профессионально,  появилось  множество 
стратегов-любителей, следивших за ней со стороны и щедро раздававших свои советы в потоке 
книг,  статей,  страстных  брошюр  и  писем  в  газеты.  По  большей  части  эти  комментаторы  и 
критики  были  русофобами  с  ярко  выраженными  «ястребиными»  взглядами.  Они  утверждали, 
что  единственный  способ  остановить  продвижение  русских  заключается  в  проведении 
наступательной  политики.  Это  означало,  что  следует  действовать  первыми — либо 
вторжением,  либо  созданием  покладистых  буферных  государств — сателлитов  на  вероятных 
путях  вторжения.  К  сторонникам  наступательной  политики  относились  и  честолюбивые 
молодые  офицеры  индийской  армии  и  политического  департамента,  включившиеся  в  новый 
бодрящий спорт  в  пустынях  и  на  перевалах Высокой  Азии.  Участие  означало  приключения  и 
продвижение  по  службе,  а  возможно,  даже  место  в  истории  империи.  Альтернативой  была 
скука полковой жизни на душных и знойных равнинах Индии. 
Но  не  все  были  убеждены,  что  русские  намерены  попытаться  вырвать  Индию  из 
британских  рук  или  что  они  в  военном  отношении  способны  это  сделать.  Эти  противники 
наступательной  политики  утверждали,  что  для  Индии  лучшая  защита — ее  уникальное 
географическое  положение,  окружающие  ее  могучие  горные  системы,  полноводные  реки, 
безводные  пустыни  и  воинственные  племена.  Они  утверждали,  что  когда,  преодолев  все  эти 
препятствия,  русские  войска  достигнут  Индии,  они  так  ослабнут,  что  не  в  состоянии  будут 
тягаться  с  поджидающей  британской  армией.  Потому  казалось  более  разумным  заставить 
противника  чрезвычайно  растянуть  линии  коммуникаций,  чем  проделать  то  же  самое  самим. 
Такая политика — «оборонительная», или «искусного бездействия», как ее называли, обладала 
еще  одним  дополнительным  преимуществом:  она  обошлась  бы  гораздо  дешевле,  чем 
соперничающая  с  ней  политика  наступательная.  Однако  для  каждой  из  них  должно  было 
подойти свое время. 
Там, где можно, я старался передать историю не через исторические или геополитические 

 
12
понятия,  а  через  судьбы  отдельных  людей,  принимавших  участие  в  великой  схватке  империй 
как с той, так и с другой стороны. Книга не претендует на освещение истории англо-российских 
отношений  того  периода.  Это  было  тщательно  проделано  такими  видными  историками,  как 
Андерсон,  Глизон,  Ингрем,  Марриот  и  Япп,  чьи  работы  перечислены  в  приводимой 
библиографии.  Нет  здесь  места  и  для  того,  чтобы  углубляться  в  сложные  и  непрерывно 
менявшиеся отношения Лондона и Калькутты. Эта тема, безусловно заслуживающая внимания, 
была детально исследована в многочисленных исторических работах о роли Британии в Индии, 
совсем недавно это сделал сэр Пендерел Мун в своем монументальном исследовании объемом в 
1235 страниц «Британское завоевание и правление в Индии». 
Повествуя главным образом о людях, эта книга изобилует множеством действующих лиц. 
В  ней  выведены  больше  сотни  персонажей  на  протяжении  трех  поколений.  Начинается  она 
историей  Генри  Поттинджера  и  Чарльза  Кристи  в 1810 году  и  заканчивается  Френсисом 
Янгхасбендом почти столетие спустя. Здесь присутствуют и русские участники игры, которые 
были  во  всех  отношениях  столь  же  способны,  как  и  их  британские  оппоненты,  начиная  с 
бесстрашного  Муравьева  и  таинственного  Виткевича  и  кончая  грозным  Громбчевским  и 
одиноким  Бадмаевым.  Придерживаясь  совершенно  противоположной  точки  зрения  на  эти 
события, современные советские исследователи начали проявлять больше интереса к подвигам 
своих  участников  этой  игры  и  испытывать  за  них  известную  гордость.  Не  имея  подходящего 
названия  для  этих  событий,  некоторые  называют  их  Большой  Игрой.  Описывая  подвиги  как 
британцев,  так  и  русских,  я  старался  оставаться  максимально  объективным,  предоставляя 
фактам говорить самим за себя и оставляя читателям их право на оценку. 
Если эта история и не расскажет ничего особенного, из нее по крайней мере станет ясно, 
что  за  последнюю  сотню  лет  произошло  не  так  уж  много  изменений.  Взятие  посольств 
неистовствующими  толпами,  убийства  дипломатов,  уничтожение  военных  кораблей  в 
Персидском заливе — все это было знакомо еще нашим викторианским предкам. В самом деле, 
заголовки нынешних газет зачастую неотличимы от тех, что выходили сто и больше лет назад. 
И,  похоже,  из  болезненных  уроков  прошлого  мало  что  сумели  извлечь.  Если  бы  русские  в 
декабре 1979 года  вспомнили  о  печальном  опыте  англичан  в  Афганистане  в 1842 году  при 
довольно  схожих  обстоятельствах,  они  могли  бы  не  попасть  в  ту  же  ужасную  ловушку, 
унесшую 15 000 молодых  русских  жизней,  не  говоря  о  неисчислимом  количестве  невинных 
афганских  жертв.  Москва  слишком  поздно  поняла,  что  афганцев  победить  нельзя.  Они  не 
только  не  утратили  своих  устрашающих  боевых  способностей,  особенно  на  той  территории, 
которую  выбирают  сами,  но  быстро  освоили  и  новейшие  методы  ведения  военных  действий. 
Смертоносные  длинноствольные  ружья — джезайли,  которые  в  свое  время  наводили  ужас  на 
британские красные мундиры, нашли достойное современное продолжение в реагирующих на 
тепло «стингерах», ставших столь смертоносными для русских штурмовых вертолетов. 
Некоторые могут утверждать, что Большая Игра на самом деле никогда не прекращалась, 
что  она  была  просто  предшественницей  холодной  войны  наших  дней  и  питалась  теми  же 
страхами,  подозрением  и  непониманием.  Действительно,  люди  вроде  Конолли  и  Стоддарта, 
Поттинджера  и  Янгхасбенда  без  труда  узнали  бы  в  битве  двадцатого  века  ту,  свою,  только  с 
куда  более  высокими  ставками.  Подобно  холодной  войне,  Большая  Игра  также  имела  свои 
периоды detente (разрядки. — фр.),  хотя они никогда не длились слишком долго, давая повод 
удивиться постоянству сегодняшних улучшившихся отношений. Поэтому теперь, спустя более 
восьмидесяти  лет  со  дня  ее  официального  окончания  в  результате  подписания 
англо-российской конвенции 1907 года, Большая Игра все еще остается угрожающе актуальной. 
Но  перед  тем  как  углубиться  в  заваленные  снегом  перевалы  и  коварные  пустыни 
Центральной Азии, где развивается действие этой книги, сначала следует вернуться в русскую 
историю  на  семь  веков  назад.  Ведь  именно  тогда  свершился  катаклизм,  оставивший 
неизгладимый отпечаток на русском характере. Он не только породил у русских непреходящий 
страх  окружения  кочующими  ордами — либо  ядерными  ракетами, —  но  и  спровоцировал  их 
неудержимое стремление на восток и юг — в Азию, к возможному столкновению с Британией в 
Индии. 
 

 
13


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37


©emirb.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

войти | регистрация
    Басты бет


загрузить материал