Научные труды



жүктеу 8.15 Kb.

бет4/23
Дата14.09.2017
өлшемі8.15 Kb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

ЖолдошевА А.о. 
доцент кафедры
Таможенное дело Ошcкого 
государственного университета 
Кыргызская Республика, Ош
НАСИЛИЕ В ОТНОШЕНИИ ЖЕНщИН В 
ТРАДИЦИОННЫХ СЕМЬЯХ

«Ә
д
іл
ет
т
ің
» 
ғы
л
ы
м
и 
ең
б
ек
т
ер
і №
 4
 (
38

20
11
2
1985
1995
1996
Браки
национальные - 1859
интернациональные - 256
1210
110
466
79
Браки между:
кыргызами и 
татарами
казахами
русскими
предст. др. нац-стей
6
3
2
9
4
1
3
2
3
2
2
4
узбеками  и
уйгурами
кыргызами
русскими
татрами
казахами
предст. др. нац-стей
7
22
13
17
3
10
31
11
7
8
-
6
7
5
1
3
-
7
русскими  и
украинцами
татарами
предст. др. нац-стей
38
40
37
13
10
2
6
8
14
предст. др. нац-стей
46
12
13
4
 Константинова Н. Языковые проблемы и роль женщин в полиэтническом обществе (по данным обследования в  
г. Ташкенте). – Ташкент, 1999. – С. 67.
5
Там же. с. 27.
имеют  глубокие  древние  взаимосвязи.  За 
длительный  период  сосуществования  двух 
народов были взаимовлияния и в общественной, 
и  в  культурной  сферах.  Тесные  хозяйственно-
культурные контакты кыргызов и узбеков имели 
положительные последствия.
Как  показывают  наблюдения,  в  семейно-
бытовых  обрядах  этих  двух  народов  так  же 
много  общего.  Это  видно  из  анализа  браков 
в  г.  Оше.  Причем,  можно  встретить  около 
тридцати  разнообразных  вариантов  сочетания 
полиэтнических 
и 
поликонфессиональных 
браков.
Как  видно  из  нижеприведенных  данных  (см. 
табл. 2) за прошедшее десятилетие наблюдается 
общее  снижение  поликонфессиональных  и 
полиэтнических  браков.  Это  объясняется  рядом 
причин:  Ошские  события  1990  г.,  повлекшие  за 
собой  высокий  процент  миграции  некоренного 
населения за пределы республики. 
Формальное равенство прав женщин и мужчин, 
записанное в Конституции в ряде других законов, 
а  также  в  других  международных  документах, 
подписанные 
правительством 
Кыргызской 
Республики  и  ратифицированные  Жогорку 
Кенешем  отнюдь  не  гарантировали  равенство 
прав в жизни. 
существенное  воздействие  оказывает  и  уровень 
образования. Более образованные женщины, как 
правило,  менее  склонны  к  браку  с  восточными 
мужчинами.  Образование  в  данном  случае 
выступает  как  бы  в  роли  невидимой  стены, 
отгораживающей  друг  от  друга  представителей 
одного  этноса.  Это  объяснимо  с  точки  зрения 
того,  какую  роль  отводит  женщине  восточный 
мужчина  в  семье  и  обществе  —  речь  ведь  уже 
идет  не  о  преодолении  языкового  барьера  при 
вступлении в брак, а о смене практически всего 
уклада жизни. 
Крушение старой империи повлекло за собой 
ряд этнических конфликтов между мусульманами 
региона.  Один  из  самых  тяжелых  конфликтов 
в  Центральной  Азии  (за  исключением  войны  в 
Таджикистане)  был  Ошский  1990    и  2010  года. 
Он  повлек  за  собой  значительные  человеческие 
жертвы,  материальный  ущерб,  психологические 
деформации.  За  полмесяца  Ошского  конфликта 
было  зафиксировано  190  случаев  насилия 
против 
женщин. 
Вследствие 
массовых 
беспорядков, развязанных мужчинами, женщины 
явились  жертвами  жестоких  преступлений, 
изнасилований.
Два  народа  —  узбеки  и  кыргызы, 
проживающие  на  территории  Ошской  области, 
ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ПРАВА И ГОСУДАРСТВА
ҚҰҚЫҚ ЖӘНЕ МЕМЛЕКЕТ ТЕОРИЯСЫ МЕН ТАРИХЫ

«Ә
д
іл
ет
т
ің
» 
ғы
л
ы
м
и 
ең
б
ек
т
ер
і №
 4
 (
38

20
11
2
ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ПРАВА И ГОСУДАРСТВА
ҚҰҚЫҚ ЖӘНЕ МЕМЛЕКЕТ ТЕОРИЯСЫ МЕН ТАРИХЫ
 литерАтУрА
1. Ренессанс или регресс. — Бишкек, 1996. 
2. Константинова Н. Языковые проблемы 
и роль женщин в полиэтническом обществе 
(по данным обследования в г. Ташкенте) . 
– Ташкент, 1999.   
3. Женщины Кыргызстана. – Бишкек, 2006.  
4. Национальный план действия  
достижения гендерного равенства 2007-2010. 
– Бишкек, 2007. 
обществе. Тем не менее, в условиях переходного 
периода  и  связанного  с  ним  экономического 
кризиса, 
реструктуризации 
социально-
экономических 
отношений 
необходимо 
совершенствование  законов  и  выработка 
соответствующих  правовых  механизмов  защиты 
прав женщин.
(в)  Отмена  системы  квот,  отсутствие 
политического опыта в проведении предвыборных 
кампаний и влияние патриархальных стереотипов 
привели  к  сокращению  представительства 
женщин в парламенте и местных органах власти. 
Демократизация  общественных  отношений 
сопровождается  созданием  новых  механизмов 
участия  женщин  в  политике,  во  властных 
структурах  и  на  уровне  принятия  решений, 
возрождается  женское  движение,  создаются 
политические  партии,  неправительственные 
женские  организации  Женское  движение 
поднялось  на  новый  этап  своего  развития. 
Идет  консолидация  женской  политической  и 
общественной  элиты,  представляющие  собой 
основу для создания мощного женского движения, 
которая  ставит  своей  целью  достижение 
улучшения  положения  женщин  и  гендерного 
равенства в обществе.
(г) По мере углубления экономического кризиса 
и  соответственно  ухудшения  качества  жизни  и 
положения  женщин  в  обществе  государством 
вырабатываются  новые  механизмы  социально-
правовой защиты женщин. 
Данные  механизмы  в  современном  обществе 
формируются  и  приводятся  в  действие  при 
активной  деятельности  неправительственными 
организациями и международными структурами, 
а  также  правительством  КР.    Таким  образом, 
подтверждением  выше  изложенного  является 
то,  что  «Национальный  план  действий  по 
достижению гендерного равенства  в Кыргызской  
Республике на 2007-2010 годы » был продлен до 
конца 2011 года. 
Численность женщин, занятых на руководящих    
должностях пс территориям (в процентах к общей 
численности руководителей):
1. Кыргызская Республика - 36,2%
2. Джалал-Абадская область - 23,4%
3. Иссык-Кульская область - 39,9%
4. Нарынская область - 19,0%
5. Ошская область - 28,8%
6. Таласская область - 31,1%
7. Чуйская область - 36,9%
8. г. Бишкек - 47,7%
Общество как бы поставило перед женщинами 
цель — научиться выживать, что в новых условиях 
означает  —  жить  самостоятельно.  Государство 
при  этом  должно  нести  ответственность  за 
реализацию и охрану прав женщин, но не всегда 
оно может обеспечить это в силу недостаточной 
развитости такого механизма в законодательстве. 
Таким образом, переход к рыночным отношениям 
и  изменение  всей  системы  социально-
экономических  и  политических  отношений  в 
Кыргызстане  негативно  повлияли  на  положение 
женщин в обществе: (а) Трансформация  социально-
экономических  и  политических  отношений  в 
обществе, ломка прежних институтов социальной 
защиты  населения  и  формирование  новых 
рыночных  отношений  привело  к  ухудшению 
положению  самых  уязвимых  слоев  населения, 
наметились  тенденции  социального  расслоения 
общества, основную когорту которых составляют 
бедные  и  безработные  женщины,  старики  и 
дети.  Расслоение  населения  по  материальному 
благополучию  породило  ряд  негативных 
социальных  явлений  рост  насилия  в  отношении 
женщин, проституция, наркомания, алкоголизм и 
другие  асоциальные  явления.  Растет  количество 
заболеваний, представляющих угрозу генефонду 
народа,  особо  беспокоит  здоровье  женщин  и 
детей, растет материнская и детская смертность.
(б)  Крушение  коммунистической  идеологии 
привело, к сожалению, идеологическому вакууму, 
идет  возрождение  патриархальных  традиций  и 
реанимация  дискриминационного  толкования 
Корана. Однако новая интерпретация Корана дает 
возможность  ориентироваться  на  религиозные 
ценности  и  на  достижения  предыдущих  лет. 
Женщины  Кыргызстана  в  советский  период 
достигли  впечатляющих  успехов  по  многим 
позициям  в  плане  эмансипации:  экономической, 
политической  и  общественной,  изменились 
социополовые  отношения  как  в  семье,  так  и  в 

«Ә
д
іл
ет
т
ің
» 
ғы
л
ы
м
и 
ең
б
ек
т
ер
і №
 4
 (
38

20
11
2
ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ПРАВА И ГОСУДАРСТВА
ҚҰҚЫҚ ЖӘНЕ МЕМЛЕКЕТ ТЕОРИЯСЫ МЕН ТАРИХЫ
1
Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре, или принципы политического 
права//История политических и правовых учений. Хрестоматия. М.М., 2002. 
П
ри  анализе  различных    современных  программ 
модернизации  политической  системы,  в  том  числе 
программ  по  развитию  гражданского  общества  все 
чаще приходишь к выводу, что нашей власти нужно  внимательнее 
изучать наследие великих мыслителей. 
В частности, обратить свои взоры на труды  одного из видных 
просветителей эпохи французского Просвещения – Ж.-Ж.Руссо,  
который  разработал  принципы  Общественного  договора, 
воплощенные в европейских демократиях.
Теория  Общественного  договора  как  концепция  государства  
начала складываться в XVII, а наступивший XVIII век   пропускает  
ее сквозь призму гражданского общества.
Модель    государства  как  результат  общественного  договора 
нашла  свое  наиболее  точное  отражение  в  известном  сочинении 
Ж.-Ж.Руссо  «Об  общественном  договоре,  или  принципы 
политического права », написанном в 1762 году. 
Отдельные  элементы  данной  теории  начали  разрабатываться 
еще  философами  Древней  Греции  и  Древнего  Рима,  позже 
сторонниками  договорной  теории  происхождения  государства  и 
права, несмотря на определенные расхождения, были, кроме Ж.-
Ж.Руссо, Г. Гроций, Д.Дидро, Дж. Локк, П. Гольбах, А. Радищев и 
другие  ученые энциклопедического уровня,  просветители.         
Несмотря  на  некоторые  элементы  утопизма  и  идеализма, 
главная  идея  Общественного  договора  состоит  в  том,  что 
государство  рассматривается  как  продукт  Общественного 
договора,  а    исходным  пунктом  построения  любых  социальных 
программ является человек, его права и интересы. 
Основная  задача,  которую  должен  решать  Общественный 
договор,  по  мнению  Руссо,  состоит  в  том,  чтобы  найти  такую 
форму ассоциации, которая защищает и ограждает общей силой 
личность  и  имущество  каждого  из  членов  ассоциации.  Будучи 
сторонником частной собственности, отвечая на вопрос, какими 
бейСеновА А.У.
кандидат юрид. наук,
 профессор кафедры ППД 
Каспийского общественного 
университета
ОБщАЯ ВОЛЯ КАК ОСНОВА 
ОБщЕСТВЕННОГО ДОГОВОРА

«Ә
д
іл
ет
т
ің
» 
ғы
л
ы
м
и 
ең
б
ек
т
ер
і №
 4
 (
38

20
11
2
ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ПРАВА И ГОСУДАРСТВА
ҚҰҚЫҚ ЖӘНЕ МЕМЛЕКЕТ ТЕОРИЯСЫ МЕН ТАРИХЫ
2
См. Александр Радищев. Путешествие из Петербурга в 
Москву. Издана в Санкт-Петербурге в домашней типог-
рафии в 1790 году без указания автора. Демократические 
положения содержатся также в рукописях Радищева 
по вопросам права - «Опыт законодавcтва» и Проект 
Гражданского уложения».
рассматривается  как  продукт  Общественного 
договора,  результат  разумной  воли  народа  – 
изобретение человеческого ума, которое является 
наиболее  востребованной  формой  организации 
жизни  людей  на  определенном  пространстве  в  
современном мире.
Интересным 
обстоятельством 
является 
также  то,  что  по  своему  содержанию  истинный 
Общественный договор, по мысли Руссо, всегда 
является  республиканским  по  характеру  (как 
выражение  общей  воли),  несмотря  на  то,  что 
по  форме  правления  может  быть  различным: 
аристократическим,  либо  олигархическим,  либо 
демократическим.
Для  небольших  государств  более  приемлема 
демократия,  для  больших  –  аристократия,  но 
наилучшее правление  - это смешанное правление. 
Самым главным существенным при заключении 
общественного  договора,  согласно  Руссо, 
оказывается то, что устанавливается суверенитет 
народа, который неделим и неотчуждаем.
Несмотря на то, что сторонников договорной 
теории  было  достаточно  много,  существовало 
много расхождений в их взглядах. Они касались 
не  только  природы  и  порядка  возникновения 
государства, а вместе с ним и права,  их сущности, 
содержания, форм организации, назначения. 
Здесь  хотелось  бы  отметить,  что  каждый  из 
исследователей договорной природы государства 
и права внес свою лепту в формирование данной 
концепции.  Это  видно  из  опубликованных 
трудов, трактатов, которые достаточно подробно 
изучаются  в  курсе  истории  политических  и 
правовых учений.
Менее  распространены  политико-правовые 
взгляды А. Радищева, которые также основывались 
на  идеях  естественного  права  и  общественного 
договора.  Своеобразное  понимание  договорной 
природы  государства  он  излагает    в  своем 
известном  труде,  который  чаще  изучают  как 
литературное произведение
2

Александр Радищев,  получивший  прекрасное 
юридическое  образование  в  Петербурге  и  в 
Европе  и  сделавший  хорошую  карьеру  осуждал 
должны быть условия Общественного договора, 
Руссо  настаивал  на  том,  что  главным  условием 
должно быть полное отчуждение каждого члена 
со всеми своими правами в пользу всей общины. 
По  мысли  Ж.-Ж.Руссо,  к  заключению 
Общественного  договора  людей  подталкивают 
доводы  разумного  эгоизма  на  том  этапе,  когда 
они  переходят  на  стадию  общественного,  или, 
выражаясь языком Руссо, гражданского состояния. 
Целесообразность  этого  Руссо  мотивировал 
тем,  что  если  каждый  отдает  себя  целиком  во 
власть  государства,  то  это  условие  оказывается 
одинаковым    для  всех,  а  если  оно  одинаково 
для  всех,  то  ни  у  кого  нет  интереса  делать  его 
тягостным для других.
Другим  условием  заключения  и  соблюдения 
Общественного  договора,  помимо  полного 
отчуждения  каждого  его  участника  со  всеми 
его  правами  в  пользу  создаваемого  сообщества, 
является  также  принятие  на  себя  обязательства 
выполнять  все  его  требования,  установления, 
обязанность повиноваться. 
Руссо  исходит  из  того,  что  каждый  человек  
добровольно  передает  в  общее  достояние  и 
ставит под высшее руководство общей воли свою 
личность  и  все  свои  силы.  Главной  же  заботой 
государства, этого  созданного на основе договора 
политического организма, должно быть, наряду с 
самосохранением, забота об общем благе, о благе 
всего общества, народа. Огромную роль при этом, 
как  отмечал  Ж.-Ж.Руссо,  играют  законы,  право. 
Законы  всегда  являются  актами  общей  воли. 
Народ нельзя лишить права издавать законы, при 
этом  законами  являются  лишь  те  акты,  которые 
непосредственно принимаются или утверждаются 
путем проведения референдума самим народом.
Интересна  мысль  Руссо  о  том,  что  только 
народ,  повинующийся  законам,  может  быть  их 
творцом.
Поэтому  Ж.-Ж.Руссо  в  своем  труде 
одновременно развивает идею прямого народного 
правления и народного суверенитета. В качестве 
суверена  –  обладателя  верховной  власти  и 
выразителя  и  носителя  общей  воли  может 
выступать,  согласно  Общественному  договору, 
только  такое  единое  целое,  как  народ.  «Только 
общая воля может управлять силами государства 
в соответствии с целью его установления, каковая 
есть общее благо».
И  все  же,  главная  мысль  этой  концепции  
государства  состоит  в  том,  что  государство 

«Ә
д
іл
ет
т
ің
» 
ғы
л
ы
м
и 
ең
б
ек
т
ер
і №
 4
 (
38

20
11
2
ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ПРАВА И ГОСУДАРСТВА
ҚҰҚЫҚ ЖӘНЕ МЕМЛЕКЕТ ТЕОРИЯСЫ МЕН ТАРИХЫ
которые  работают  на  благо  общества,    а  народ 
-    гражданское  общество,  является  стороной 
общественного договора.  Власть при этом может 
формироваться правящей партией, но выступает 
от всего общества, всего народа.
Но  когда,  власть,  образованная  правящей 
партией  или  ее  отдельные  ее  представители,  не 
считаются с общей волей или  интересами народа, 
если  власть  будет  стремиться  слой  подчинить 
несогласных, то этих условиях, как считал Руссо, 
по  условиям  Общественного  договора  народ 
может  реализовать  свое  естественное  право  на 
сопротивление.
Таким образом, единственное средство против 
нарушения государством условий Общественного 
договора – создание гражданского общества.
Здесь важно не забывать о том, что  в гражданском 
обществе  исходное  право,  определяющее  смысл 
всех  других  прав  –  свободы  слова,  собраний, 
митингов,    получения  информации,  свободы 
передвижения – это право суверенного индивида 
формировать  власть,  создавать  государство,  его 
контролировать,  создавать  экономику,  законы, 
общество. 
Речь идет о том, что как при создании новых 
социальных  моделей,  так  и  совершенствовании 
уже  существующих    следует  помнить,  что 
демократично  только  то  современное  общество, 
которое сохраняет в своих корнях демократическое 
право своих граждан заново, исходно, изначально 
порождать  и посредством договоров закреплять 
свои  собственные  правовые  структуры.  Тогда 
оказываются ненужными революции. 
крепостнический  строй  и  монархическую 
форму правления, Он не верил в просвещенную 
монархию,  открыто  призывал  к  борьбе  против 
крепостнического  строя.  По  приказу  Екатерины  
II, считавшей его врагом отечества, Радищев был 
приговорен к казни, а затем приговор изменен и 
он отправился в десятилетнюю ссылку. 
Причиной образования государства, по мнению 
Радищева,  является  природная  социальность 
людей. В естественном состоянии все люди были 
равны,  но  с  появлением  частной  собственности 
это  равенство  нарушилось.  Подобно  Руссо, 
он  считал,  что  возникновение  государства 
связано  с  образованием  частной  собственности. 
Государство возникло как результат молчаливого 
договора в целях обеспечения всем людям благой 
жизни, а также защиты слабых и угнетенных.
При  заключении  договора  народ  является 
определяющей стороной и оставляет суверенитет 
за 
собой. 
Позитивное 
законодательство, 
издаваемое  государством,  говорил  Радищев, 
должно  быть  основано  на  естественном  праве. 
В  том  случае,  «если  закон  не  имеет  основания 
в  естественном  праве»,  он  как  закон  не 
существует,  так  как  основанием  права  является 
справедливость, а не сила.
Радищев считал, что в будущей России должен 
установиться республиканский строй и  стремился 
примерами  истории  (известно,  что  Новогород 
имел народное правление) доказать способность 
русского народа к республиканскому правлению. 
В  Новгородской  республике  Радищев  видел 
воплощение радикальных идей непосредственной 
демократии. Так же будет управляться и будущая 
Россия.  Поскольку  в  большом  государстве 
невозможно  осуществить  непосредственную 
демократию,  Радищев  предполагал  создание  на 
территории России союза небольших республик. 
Основой  нового  российского  республиканского 
государства должна быть частная собственность, 
которую он считал естественным правом человека, 
обеспеченным  первоначальным  общественным 
договором.
С  современной  точки  зрения    теория 
Общественного  договора  является  по  своей 
сути  социологической  концепцией.  Будучи 
рассмотренной  под  этим  углом  зрения, 
Общественный  договор  является  одновременно 
теорией 
гражданского 
общества. 
Здесь 
государство выступает как механизм   управления 
обществом, как совокупность властных структур, 

«Ә
д
іл
ет
т
ің
» 
ғы
л
ы
м
и 
ең
б
ек
т
ер
і №
 4
 (
38

20
11
0
ОСНОВНЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ЭТАПЫ 
КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА В 
КОНТЕКСТЕ ЭВОЛюЦИИ ПРАВОВОЙ 
СИСТЕМЫ КАЗАХСТАНА
1
 Гегель Г. В. Ф. Философия  права. – М.: «Мысль», 1990.- С. 468.
«Государственное устройство не
 останавливается на одной стадии, оно всё
 время изменяется, революционизируется, 
развивается».

ЧерняКов А.А.
академический профессор 
кафедры частно-правовых  
дисциплин
Каспийского общественного 
университета, д.ю.н., профессор
И
сторические  примеры  эволюции  (возникновения, 
становления и развития) обычного права показывают, 
что  право  в  своем  естественном  состоянии  является 
продуктом, прежде всего, общества и лишь исторически позднее – 
государства, которое либо санкционирует обычаи, либо принимает 
новые  нормы  юридического  характера.  В  данном  отношении 
не  является  исключением  и  Казахстан.  По  этим  условиям  и 
причинам  право  социальное  представляется  первичным  по 
отношению  к  политическим  и  правовым  институтам,  включая 
государственное  право,  а  позднее  конституционное  право.  Уже 
затем,  на  основе  социальных  обычаев  возникшее  устройство 
государства,  как  правило,  санкционирует  обычаи,  придавая 
им  юридический  характер.  Уже  потом  оно  создает  новые 
нормы  сугубо  юридического  права  в  целях  укрепления  своего 
государственного  устройства;  регулирования,  охраны  (защиты) 
развивающихся новых общественных отношений. С учётом этого  
оправданно  говорить,  что  право,  как  целостная  нормированная 
система, включает обязанности, прав`а, ответственность. Иными 
словами,  право  –  это  нормированная  реальность  по  поводу 
правовых интересов. Собственно, в данном тезисе и заключается 
вся  формосодержательность  системы  социоюридических 
нормативов.  Принципиально  иной  подход  в  данном  вопросе 
отмечается в трудах М.Т. Баймаханова и А.А. Матюхина [2, с. 3-
42]. 
В  этом  месте,  пользуясь  сравнительным  приемом  познания, 
заметим,  что  демократическое  государство  не  может  творить 
право  как  целостную  систему;  оно  лишь  участвует  в  создании 
отдельных  его  компонентов.  К  примеру,  лишь  принимает 
нормированные  условия  юридического  характера.  В  частности, 
гипотезы  действия  правовых  норм;  устанавливает  обязанности 
субъектов,  их  прав`а;  определяет  нормативные  санкции  в  части 
ответственности за их нарушение; вводит процедурный порядок 
КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО
КОНСТИТУЦИЛЯҚ ҚҰҚЫҚ

«Ә
д
іл
ет
т
ің
» 
ғы
л
ы
м
и 
ең
б
ек
т
ер
і №
 4
 (
38

20
11
1
б`ела кость Ханского потомка, но если он умом, 
богатством или другими качествами не составил 
себе значительного числа приверженцев, то голос 
его не делает перевеса в Собраниях народных». 
В  этом  же  месте  А.И.  Левшин  добавляет,  что 
«собрания,  о  которых  здесь  упоминаем,  бывают 
очень часто» [4, с. 22]. 
Эти и другие примеры показывают, что уже в 
то время в казахском обществе сложились четкие 
структуры  организации  власти  и  управления 
высшей  власти,  а  также  разнообразные 
формы  местного  самоуправления.  При  этом 
действовали  они  на  основе  норм  обычного 
права, сгруппированных в Уставе под названием 
«Жетi жарғы». Причем, отмечая положительную 
роль  «Жетi  жарғы»  в  самоуправленческой 
сфере  казахского  общества,  логично  допустить 
его  преемственные  начала  и  в  условиях 
современности;  тем  более  в  ситуации,  когда  в 
Казахстане  неоправданно  длительное  время 
отсутствовал  закон  о  местном  самоуправлении. 
С  учетом  сложившихся  реалий  было  бы 
целесообразно организовать самоуправленческие 
структуры социальной власти на основе устава
который  бы  принимался  местным  населением 
через  институты  собраний  уполномоченных 
либо  аульным  (сельским)  сходом.  Как  видим, 
приведенная  историческая  иллюстрация  о  роли 
обычного  права  весьма  ярко  выражает  идеи  не 
только  государственного  и  административного 
права,  но  в  некотором  смысле  и  компонентов 
права конституционного.
В качестве промежуточного вывода в развитии 
правовой системы Казахстана сошлемся на Т.М. 
Культелеева,  который  в  своё  время  писал,  что 
«царское  правительство  допускало  обычное 
казахское право в качестве одного из действующих 
источников права. До 20-х годов ХIХ века обычное 
право действовало в Казахстане без ограничений. 
Ограничительные  меры  по  отношению  к 
обычному  праву  казахов  проводились  царским 
правительством,  начиная  со  второй  четверти 
ХIХ  века.  Вначале  отменялись  такие  нормы 
обычного  права,  которые  не  были  выгодны,  а 
иногда  противоречили  интересам  колониальной 
политики  царизма  в  Казахстане.  С  теми  или 
иными  изменениями  и  дополнениями  обычное 
казахское право  продолжало  действовать  вплоть 
до 1917 г.» [4, с. 101]. В этой связи заслуживает 
внимания позиция 
З.Ж.  Кенжалиева  относительно  действия 
работы  государственных  органов.  Как  видим, 
конечным  продуктом  государства  во  многом 
является «техническая» работа по созданию норм 
права. 
С  учетом  этого  уточним,  что  только  нормы, 
включая их упорядоченную систему, еще не есть 
право; скорее всего, они являются одной из двух его 
(бинарных) макроструктурных частей. В этой связи 
требуется  наличие  недостающей  составляющей 
части (пары) как противоположности, именуемой 
социальным 
отношением
Причем 
такое 
содержание права характерно как для позитивной, 
так и для обычно-правовой его формы. Исходя из 
этого,  можно  утверждать,  что  идея  позитивного 
права  раскрыта  не  полностью,  его  действующий 
потенциал  должен  рассматриваться  через 
бинарную  (иными  словами  –  парную)  систему 
социоюридических нормативов, как равновеликих 
сущностей [3, с. 53-63].
Рассматривая  первичную  форму  права, 
выражением  которого  является  критерий 
бинарности,  т.е.  взятые  в  единстве  социальные 
отношения  и  адекватные  им  нормы  обычного 
права,  отметим,  что  единораздельность  «нормы 
–  отношения»  получает  свою  бинарную 
иллюстрацию  в  историко-правовых  памятниках. 
Один из них («Жетi жарғы») ярко описан в трудах 
видного  государственного  деятеля  царской 
России  А.И.  Левшина.  Исследуя  социальный 
образ  практического  управления  в  казахской 
Степи,  ученый  в  «Жетi  жарғы»,  к  примеру, 
выделяет  «причины,  на  которых  основываются 
выборы  Начальников  Киргизских»  [4,  с.  21].  В 
содержании  и  сути  таких  причин  А.И.  Левшин 
обнаруживает доказанную опытом «способность 
вникать  в  разбирательство  тяжб  и  правосудие; 
старость лет, естественным образом внушающая 
уважение  и  служащая  почти  первым  правом 
на  отличие  там,  где  не  умеют  еще  отдавать 
справедливости качествам ума и сердца» [4, с. 21]. 
Как видим, обращение к историческим примерам 
объективно  показывает  истоки  зарождения  в 
Казахстане  обычных  (фактически  неписаных) 
элементов  конституционализма,  конституции, 
конституционного права и процесса.
Нашему современнику, видимо, остается только 
удивляться  справедливости  существовавших 
обычаев.  «Все  прочие  Начальники,  –  по 
замечанию А.И. Левшина, – могут быть и часто 
бывают из простого народа. Происхождение, в том 
случае, не уменьшает власти их. Как бы ни была 
КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО
КОНСТИТУЦИЛЯҚ ҚҰҚЫҚ

«Ә
д
іл
ет
т
ің
» 
ғы
л
ы
м
и 
ең
б
ек
т
ер
і №
 4
 (
38

20
11
2
публичной  власти  четко  выделялись  следующие 
структурные  звенья:  1)  верховная  власть 
осуществлялась ханом (ханами); 2) управителями 
на местах были султаны; 3) в качестве судебной 
власти  назначались  или  избирались  народным 
собранием 
бии, 
аксакалы, 
авторитетные 
члены  рода,  а  также  султаны  и  хан.  Порядок 
формирования  властей  и  их  функционирование 
осуществлялись обычным правом. Проведенный 
(хотя  и  краткий)  анализ  исторических  фактов 
позволяет  утверждать,  что  в  начале  второй 
половины  ХV  в.  объективно  сформировалась 
политико-правовая 
организация 
казахского 
общества.  Данный  период  наиболее  четко  был 
выражен  в  Уложении  «Жетi  жарғы».  Эти  факты 
логично дают обоснование ситуации, при которой 
наряду  с  правовой  системой  формировалась  и 
действовала  обычная  (неписаная)  юридическая 
система казахского общества и государства.
В  данном  контексте  будет  оправданным 
говорить  о  возникновении  права  до  появления 
государства,  о  чем  весьма  доказательно 
пишут  о  мононорматике  и  начальном  праве  
Х.М.  Думанов  и  А.И.  Першиц  [9].  В  этом  же 
контексте важным является вывод Б.Н. Топорнина. 
«Даже Великобритания, – как справедливо пишет 
автор,  –  обычно  являющаяся  хрестоматийным 
примером государства, в котором нет конституции 
в ее традиционном понимании, т.е. в виде единого 
и  кодифицированного  основного  закона,  отнюдь 
не  отклонилась  от  магистрального  пути.  Она 
располагает  комплексом  юридических  актов 
начиная с «Хабеас корпус акт» и Билля о правах 
(оба приняты еще в ХVII в.), а также правовыми 
обычаями» (курсив. – А.Ч.) [10, с. 12]. 
Анализируя 
составляющие 
компоненты 
правового  источника  «Жетi  жарғы»  и  выделяя  в 
них элементы права как сущности естественного 
его  состояния,  логичным  обнаруживается  вывод 
в  главном,  что  его  положения  в  исторической 
ретроспективе  являются  основополагающими 
принципами  и  предметно  характеризуют  бытие 
(закономерности) национальной правовой системы. 
Как видно, правовая система этого исторического 
периода,  основанная  на  обычном  праве  (или 
обычно-правовой  системе)  воплощала  в  себе  без 
формально  выраженной  примеси  юридического 
присутствия  именно  правовую  организацию 
всего казахского общества, как правовой системы, 
функционирующей на основе обычаев. 
Таким  образом,  по  нашему  мнению,  можно 
казахского  обычного  права  в  годы  Советской 
власти,  которое  автором  определялось  как 
«внутренне 
организованная, 
относительно 
самостоятельная  система  традиционных  норм  и 
институтов,  уходящая  своими  корнями  в  глубь 
веков» [5, с. 3]. В этом же контексте С.С. Алексеев 
весьма  категорично  утверждает,  что  обычное 
право  является  исторически  первоначальной 
формой позитивного права [6, с. 57].
При критическом анализе этой части проблемы, 
т.е. с момента образования казахского государства 
вплоть до 1917 г., возникает, по крайней мере, два 
вопроса.  Первый  из  них:  была  ли  в  казахском 
государстве своя правовая система? Второй вопрос: 
с  какого  периода  возникает  правовая  система? 
Поскольку  формы  обычного  права,  в  т.ч.  «Жетi 
жарғы», считаются неписаными источниками, то 
ответить  на  эти  вопросы  представляется  делом 
сложным.  Здесь  нельзя  полагаться  только  на 
собственные  суждения.  Также  будет  не  совсем 
верным  данные  вопросы  ставить  в  один  ряд  с 
периодизацией  политической  системы  страны, 
хотя они предметно связаны между собой.
В 
качестве 
авторитетного 
аргумента 
приведем  суждение  М.  Прело  о  характеристике 
конституционной  истории  любого  государства. 
В  частности,  он  писал,  что  «конституционная 
история начинается в тот момент, когда рождается 
государство,  ибо  понятие  «конституции» 
появляется  в  момент  «учреждения  государства» 
[7,  с.  25].  Преемственно  сообразуясь  с 
этим  положением,  можно  утверждать,  что 
конституционная история (а вместе с ней право и 
правовая система), основанная на обычном праве, 
возникла  с  момента  образования  казахского 
государства, т. е. в период 1465–1467 годов. 
В данной  связи представляется, на наш взгляд, 
оправданной  постановка  вопроса  о  политико-
правовой  организации  казахского  общества. 
Чтобы  разрешить  эту  проблему,  следует 
обратиться к общей характеристике государства и 
логично выделить из нее основные признаки. По 
общепризнанному утверждению Ф. Энгельса, во-
первых,  это  разделение  подданных  государства 
по  территориальным  единицам;  во-вторых, 
учреждение публичной власти; в-третьих, налоги. 
«Обладая публичной властью и правом взыскания 
налогов,  чиновники  становятся,  как  органы 
общества над обществом» [8, с. 192–193]. 
Все три признаки объективно присутствовали 
в организации казахского государства. В качестве 
КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО
КОНСТИТУЦИЯЛЫҚ ҚҰҚЫҚ

«Ә
д
іл
ет
т
ің
» 
ғы
л
ы
м
и 
ең
б
ек
т
ер
і №
 4
 (
38

20
11

немаловажную  роль  источника  международного 
права [50, с. 39–40]. 
В 
подтверждение 
данных 
положений 
представляется важным вывод 
Г.В.  Игнатенко  о  нормативном  значении  и 
юридической  силе  обычаев.  «Международное 
право,  –  пишет  автор,  –  не  дает  оснований  для 
предположения  о  различной  юридической  силе 
обычая  и  договора  в  пользу  договора.  Договор 
и  обычай  в  равной  мере  обязательны  для  тех 
государств  (субъектов  вообще),  на  которые  они 
распространяются» [51, с. 96]. 
В  статье  38  статута  Международного  Суда, 
учрежденного  Уставом  ООН,  записано,  что 
данный  орган  обязан  решать  переданные  ему 
споры  на  основании  международного  права.  В 
процессе  разбирательства  дел  Международный 
Суд  применяет  международные  конвенции, 
общие принципы права, международный обычай. 
Причем в этой же статье статута дано нормативное 
определение  о  том,  что  международный  обычай 
представляется  «как  доказательство  всеобщей 
практики, признанной в качестве правовой нормы» 
[14, с. 805]. 
Принимая  в  расчет  проведенный  анализ, 
сошлемся  на  монографию  К.А.  Алимжана, 
который 
весьма 
подробно 
рассматривает 
данную  проблему.  В  частности,  международное 
право,  по  мысли  автора,  «формировалось  как 
обобщение и некий синтез обычной и договорной 
практики международного общения, т.е. обычное 
право  издревле  составляет  часть,  подсистему 
международного права и международно-правовой 
системы» [15, с. 252]. 
Опираясь  на  эти,  а  также  на  собственные 
суждения,  вытекающие  из  анализа  положений 
«Жетi  жарғы»,  можно  заключить,  что  обычное 
право казахов является выражением фактической 
конституционной истории общества и государства, 
социального положения в нём человека. По всем 
параметрам  следует  считать,  что  национальная 
правовая  система  того  периода  развития  страны 
во многом считалась по своей сущности именно 
правовой.  Хотя,  конечно,  те  положения  «Жетi 
жарғы»,  которые  касались  кровной  мести  либо 
применения смертной казни, по своей сущности 
следует считать не правовыми, а юридическими 
установлениями 
ханской 
(исходящей 
от 
государства) власти. 
В  таком  подходе  мы  усматриваем  реальное 
проявление 
компонентов 
своеобразия 
предложить  следующее  определение  данному 
понятию.  Как  целостная  реальность,  обычно-
правовая система (или правовая система, основанная 
на нормах обычного права) – это поддерживаемая 
населением  организация  общества,  в  котором 
социальные  интересы  адекватно  обеспечиваются 
институтами 
социальных 
отношений, 
основанных  на  нормах  обычного  права.  Анализ 
данных  нормоотношений  показывает,  что  в 
раннем  казахском  праве  через  социальные 
нормы  и  социальные  отношения,  как  две  парно 
взаимодействующие противоположности, наиболее 
ярко проявлялись социальные (соционормативные) 
свойства бинарности обычного права. 
Уточняя  это  определение,  выделим  в  качестве 
характеристики  правовой  системы,  основанной 
на  обычаях,  наиболее  характерные  сущности. 
В  частности,  ими  являются  –  справедливость, 
относительное  равенство,  общие  блага  в 
сочетании  с  интересами  отдельного  человека, 
гуманность,  авторитетность,  самоисполнимость, 
оптимальность.  Как  видно,  правовая  система  (в 
своей  основополагающей  части)  включает  все 
то,  что  воплощает  в  себе  право  естественное 
с  присущими  ему  свойствами  идеи  права 
как  основы  конституционализма.  При  этом 
уточним,  что  своеобразие  конституционализма 
на  этом  этапе  развития  казахского  общества 
характеризовалось  лишь  проявлением  отдельных 
его  компонентов.  В  качестве  второго  аргумента 
сошлемся  на  устоявшийся  авторитет  ученых-
международников, которые единодушно признают 
обычай  как  источник  международного  права. 
Например,  В.П.  Панов  считает  международный 
обычай  источником  международного  права  как 
сложившееся в международной практике правило 
поведения, за которым субъекты международного 
права  признают  юридически  обязательный 
характер [49, с. 12]. 
По этому поводу заслуживает внимание позиция 
М.А. Сарсембаева, который достаточно категорично 
и точно пишет, что «обычай является источником 
как международного, так и внутригосударственного 
права» [12, с. 39]. В течение почти всей истории 
развития взаимоотношений государств обычай был 
одним из важнейших источников международного 
права. Это утверждение справедливо, подчеркивает 
автор, не только в отношении азиатских стран, в 
т.ч.  и  государств  казахстанско-среднеазиатского 
региона, но и для всех европейских государств. И 
в настоящее время обычай еще продолжает играть 
КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО
КОНСТИТУЦИЯЛЫҚ ҚҰҚЫҚ

«Ә
д
іл
ет
т
ің
» 
ғы
л
ы
м
и 
ең
б
ек
т
ер
і №
 4
 (
38

20
11

конституционализма,  основанного  на  системе 
обычного  права  казахского  общества.  Однако 
уже  в  начале  ХІХ  в.  правовое  содержание  этой 
системы стало дополняться, а в известной мере и 
вытесняться позитивным правом царской России, 
в  результате  чего  она  постепенно  приобретала 
очертания  юридической  системы.  Данный 
период  политической  истории  Казахстана 
получил основательное исследование в научных 
изысканиях  К.А.  Жиренчина  [16,  с.  352]. 
Одновременно с этим процессом вытеснялись и 
устоявшиеся на основе обычного права отдельные 
компоненты конституционализма.
Вместе  с  тем  эволюция  общества,  как 
известно,  характеризуется  количественными  и 
качественными изменениями. В этой связи, пишет 
А.А.  Котов,  «эволюция  Казахстана  к  консти-
туционализму  вбирает  в  себя  практически  весь 
ХХ  в.»  [17,  с.  27].  Из  цитируемого  положения, 
конечно,  нельзя  сделать  категоричный  вывод  о 
том,  когда  в  Казахстане  фактически  зародился 
конституционализм.  Но  надо  полагать,  как 
это  видно  из  смысловой  позиции  автора,  что 
конституционализм  (или  отдельные  его  компо-
ненты) в Казахстане существовал и до ХХ века.
Принимая  во  внимание  исторические  факты, 
процесс  становления  и  развития  правовой 
системы  можно  разделить  на  три  относительно 
самостоятельных  этапа  (периода).  Каждый 
из  обозначенных  периодов  может  внутренне 
подразделяться  на  субпериоды.  В  этой  связи 
логично  допустить,  что  первый  этап  развития 
правовой  системы  Казахстана  условно  начинает 
свой  отсчет  с  момента  образования  Казахского 
государства,  т.е.  с  1465–1466  гг.  вплоть  до  1917 
года.  Говоря  об  этом  периоде,  представляется 
оправданным  заметить,  что  опыт  истории 
правового  развития  страны  не  должен  уходить 
бесследно. Все положительное должно тщательно 
изучаться  и  преемственно  использоваться  в 
современных  условиях  жизни  общества  и 
деятельности  государства.  Например,  опыт 
прошлого  может  быть    полезным  и  использован 
при  организации  местного  государственного 
управления  и  самоуправления,  проведении 
выборов,  местных  референдумов,  определении 
административно-территориального  устройства, 
формировании местных органов судебной власти.
Причем  было  бы  целесообразно,  по  мнению 
О.К.  Копабаева,  восстановить  оправдавший 
себя в прошлом такой институт обычного права, 
как  суд  биев  [18].  В  современных  условиях, 
особенно  в  аулах,  такого  рода  суды,  на  наш 
взгляд,  рассматривали  бы  наиболее  простые 
(массовые)  дела  с  участием  авторитетных 
граждан  (аксакалов)  аула  (села).  Была  бы, 
видимо,  оправданной  и  практика  арбитражного 
рассмотрения дел третейскими судами. Внедрение 
подобных институтов значительно разгрузило бы 
сверхзанятость судов районного звена.
Собственно,  такая  практика  применения 
правового обычая, как своеобразного проявления 
зачатков  конституционализма,  действовала,  что 
было  отмечено,  вплоть  до  1917  г.  и  продолжала 
существовать  в  первые  годы  советской  власти. 
Опираясь  на  результаты  проведенного  анализа 
правовой  системы  в  Казахстане,  с  полной 
очевидностью 
проявляется 
становление 
конституционализма  в  его  своеобразных 
формах.  Причем  происходит  он  одновременно 
с 
зарождением 
общества, 
государства, 
формированием обычного права.
Однако  нельзя  сказать,  что  на  данном  этапе 
в  полном  объеме  возникает  конституционное 
право, скорее всего, оно на этом этапе получает 
свои зачатки. В то же время логично допустить, 
что единораздельное действие социальных, в т.ч. 
юридических, норм и социальных отношений есть 
социоюридические (социальные и юридические) 
нормативы  как  адекватные  закономерности 
бинарного  их  взаимодействия,  составляющие 
формосодержательность феномена «право». В этой 
связи заметим, что право как совокупность систем 
социоюридических  нормативов  формируется 
в  условиях  демократически  развивающегося 
общества  и  государства,  правового  положения 
человека и гражданина. 
Будет,  видимо,  справедливым  заметить, 
что  наиболее  интенсивный  период  в  своем 
развитии правовая система Казахстана получила 
после  революции,  т.  е.  на  втором  этапе  –  с 
1917  г.  по  октябрь  1990  года.  Конечно,  многое 
следует  переосмыслить,  отбросить  и  не  считать 
компонентами  правовой  системы.  И  это  будет 
справедливым. Например, разве можно признать 
в  качестве  справедливой  и  гуманной  сущности 
правовой  системы  (при  наличии  действующей 
в  то  время  конституции)  массовые  репрессии, 
организацию судов «троек» (специальных судов, 
которые предусматривали советские конституции) 
и многие другие неправовые акты?
«История  развития  общества,  –  справедливо 
КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО
КОНСТИТУЦИЯЛЫҚ ҚҰҚЫҚ

«Ә
д
іл
ет
т
ің
» 
ғы
л
ы
м
и 
ең
б
ек
т
ер
і №
 4
 (
38

20
11

КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО
КОНСТИТУЦИЯЛЫҚ ҚҰҚЫҚ
отмечает А.К. Котов, – полна парадоксов, и один 
из них – страна может иметь Конституцию и не 
иметь  конституционализма.  Ведь  юридическая 
форма  не  всегда  наполняется  соответствующим 
содержанием.  Это  случается,  когда  Основной 
закон  не  отражает  и  не  закрепляет  либерально-
демократические ценности правовой организации 
власти,  собственности  и  свободы  в  обществе, 
права человека и гражданина в государстве» [17, 
с. 27]. 
Известно,  что  26  августа  1920  г.  была 
образована  Киргизская  Автономная  Республика, 
первым  конституционным  актом  которой  была 
«Декларация  прав  трудящихся  Киргизской 
АССР»  от  4  октября    1920  года.  В  Декларации 
провозглашалась 
классовая 
нетерпимость, 
которая  выражалась  в  том,  что  «эксплуататорам 
не  может  быть  места  ни  в  одном  из  органов 
власти»  [19].  Позже,  с  образованием  Союза 
СССР,  КазЦИК  18  февраля    1926  г.  принял 
проект  Конституции  КАССР.  Данный  проект, 
поскольку  республика  входила  в  состав  России, 
должен  был  утверждаться  ВЦИК  РСФСР. 
Анализируя  этот  период,  А.К.  Котов  приходит 
к  выводу:  «что  ни-как  не  порождало  элементы 
объективного конституционализма в Казахстане, 
это  то,  что  первым  разделом  в  Конституцию 
КАССР  1926  г.  (в  лучших  традициях  мирового 
конституционализма по форме) была в целостном 
виде, со всеми вышеуказанными особенностями, 
включена  Декларация  прав  трудящихся  КАССР 
1920 г.» [20, с. 54]. 
Не  будет,  видимо,  преувеличением,  что 
в  тот  период  истории  страны  действовала 
не  правовая,  а  скорее  юридическая  система, 
как  продукт  тоталитарного  государства  с  его 
органами  и  должностными  лицами.  Безусловно, 
в  этих  условиях  ни  о  каком  своеобразии 
конституционализма  не  могло  быть  и  речи. 
С  позиции  идеи  права  и  основанной  на  ней 
справедливости и гуманности следует заключить, 
что  начало  и  конец  этого  этапа  правовой 
системы, вплоть до 80-х гг., основывались не на 
конституционном  праве,  а  на  государственном 
(административном) 
праве 
как 
системе 
юридических,  но  неправовых  положений, 
принятых государством.
Причем  в  научных  трудах  того  периода  даже 
не упоминался термин «правовая система», а если 
отдельные специалисты и говорили о нем, то он 
отождествлялся с понятием система права [21, с. 
282–302]. Следует заметить, что в системе права 
на  первое  место  выставлялись  государственное 
и  административное  право.  С.А.  Голунский  и 
М.С.  Строгович  в  то  время  писали:  «Поскольку 
основным  источником  государственного  права 
является  Конституция,  государственное  право 
может  быть  названо  также  конституционным 
правом»  [21,  с.  294].  На  такую  декларативную 
позицию, безусловно, напрашивается возражение 
о  том,  что  в  тот  период  страна  действительно 
имела конституцию, но на самом деле не имела 
развитого конституционализма и соответственно 
конституционного права. Ибо действовавшие в то 
время  конституции  по  своей  сущности  были  во 
многом юридическими и не отвечали правовому  
критерию.
Поэтому нельзя забывать того противоречивого 
факта,  что  советский  период  охарактеризовался 
невиданным для нашей страны конституционным 
строительством.  Об  этом  достаточно  много 
сказано правоведами, политиками, социологами, 
философами и даны соответствующие оценки как 
положительного,  так  и  негативного  характера. 
В  любом  случае  следует  признать,  что  развитие 
шло  своим  установленным  (противоречивым) 
порядком, 
обусловленное 
объективными 
закономерностями.
Уточняя  и  конкретизируя  своеобразие 
данного  этапа  развития  страны,  сошлемся 
на  ст.  7  Конституции  1993  г.,  в  которой  было 
записано:  «Законы  и  иные  нормативные  акты 
СССР  применяются  на  территории  Республики 
Казахстан впредь до принятия соответствующих 
законов  и  иных  нормативных  актов  Республики 
и лишь в той части, в какой они не противоречат 
настоящей  Конституции  и  законам  Республики 
Казахстан» [22, с. 84]. Эти положения Конституции 
подтверждают мысль о том, что правовая система 
советского  периода,  особенно  после  принятия 
Конституции  СССР  1977  г.,  стала  приобретать 
иное,  по  сравнению  с  30–50  гг.,  содержание. 
Поэтому  в  определенной  мере  можно  говорить, 
что  в  то  время  стали  постепенно  зарождаться 
отдельные компоненты конституционализма.
С учетом этого можно конкретно утверждать, 
что  именно  после  70-х  гг.  более  активно,  а  с 
момента  перестройки  (апрель  1985  г.),  правовая 
система 
стала 
постепенно 
обновляться, 
приобретать  первые  предпосылки  правового 
характера.  В  данный  период  в  правоведении 
понятие  «правовая  система»  стало  наполняться 

«Ә
д
іл
ет
т
ің
» 
ғы
л
ы
м
и 
ең
б
ек
т
ер
і №
 4
 (
38

20
11

новым  содержанием  и  по  своему  предмету 
отличаться от сходного понятия «система права».
С.С.  Алексеев  в  середине  80-х  гг.  по  этому 
поводу категорично отметил, что «кроме понятия 
права…  есть  еще  понятие  правовой  системы. 
Это – право, рассматриваемое в масштабах всей 
страны  и  притом  в  единстве  с  деятельностью 
юридических  органов  –  правотворческих  (т.е. 
издающих  и  санкционирующих  юридические 
нормы) и правоохранительных (т.е. обеспечиваю-
щих  проведение  юридических  норм  в  жизнь)» 
[23, с. 61]. 
Следовательно, правовая система, по мнению 
автора,  это  широкое  понятие,  которое  наряду  с 
правом  охватывает  другие  правовые  явления. 
В  частности,  деятельность  правотворческих 
и  правоохранительных  органов,  а  также 
принимаемые  акты  этих  органов,  коими  могут 
быть  нормативные  и  ненормативные  (например, 
судебные  решения,  приговоры,  распоряжения, 
приказы).  Однако  нужно  помнить,  делает  вывод 
С.С.  Алексеев,  что  ядром  правовой  системы 
является  право  как  система  юридических  норм 
[23, с. 61]. 
Оценивая 
правовые 
взгляды 
ученых  
80-х гг. и нисколько не упрекая в таком подходе  
С.С. Алексеева и других правоведов,  заметим, что 
в то время в науке не проводилось различия между 
понятиями  «правовая  система»  и  «юридическая 
система»,  «правовая  норма»  и  «юридическая 
норма», «правовой закон» и «неправовой закон». 
Такое  различие  в  юридической  терминологии 
стало  утверждаться  несколько  позже.  К  этому 
добавим, что правовая система всецело строилась 
на  доктрине  не  конституционного  права,  а 
государственного  права,  воплощающего  в  себе 
совокупность юридических норм, установленных 
волей государства, среди которых  доминировали 
нормы  не  правового,  а  сугубо  юридического 
характера. 
Более  того,  в  науке  также  пока  открытым 
является  решение  вопроса  в  части  соотношения 
понятий  «правовая система» и «система права». 
Заявить  о  том,  что  это  тождественные  понятия 
будет  несколько  преждевременным,  ибо  такое 
суждение  нуждается  в  серьёзных  аргументах; 
прежде  всего,  как  нам  представляется,  в 
методологическом 
обосновании. 
Наиболее 
продуктивно  данный  тезис  доказывается  через 
бинарный  подход.  В  этих  целях  воспользуемся 
категориями  «целое  и  часть»,  «явление  и 
сущность», «форма и содержание», «возможное и 
действительное», «объективное и субъективное». 
Если система права, будучи целостным понятием, 
проявляется  объективно  как  форма,  то  правовая 
система  будет  составлять  содержание.  Причём 
добавим, что феномен «право», будучи явлением, 
в  котором  сущность  в  его  содержании  всегда  и 
во  всём  должна  быть  именно  правовой.  Ведь 
известно, что система права не всегда [особенно в 
тоталитарных политических режимах] воплощает 
в  себе  правовой  критерий.  Поэтому  форма 
и  содержание  права  должны  быть  адекватно 
правовыми.  В  этой  связи,  чтобы  понять  суть 
правовой  системы,  достаточно  воспользоваться 
бинарными  эквивалентами  в  части  осмысления 
таких понятий, как «идея права и правовая идея», 
«норма права и правовая норма», «система права и 
правовая система». Ибо данные понятия, прежде 
всего, должны отвечать гуманитарному критерию, 
быть не только возможными, но и действительно 
правовыми.
С  учетом  объективных  и  субъективных 
факторов  логично,  на  наш  взгляд,  допустить 
попытку несколько в ином аспекте сформулировать 
определение,  характерное  для  советской 
правовой  системы,  а  если  точнее  сказать  – 
юридической  системы.  В  формосодержательном 
смысле  правовая  система  советского  периода 
представлялась как бытие адекватного проявления 
позитивного права в его единораздельном (парном) 
режиме  юридических  норм  и  соответствующих 
им  юридических  отношений  между  субъектами 
по поводу их законных интересов.
Из данного определения видно, что в правовой 
системе  советского  периода  отмечались  лишь 
отдельные 
(развивающиеся) 
компоненты 
конституционализма,  которые  воплощали  в  себе 
только  отдельные  элементы  правовой  системы. 
Уточняя  данное  определение,  добавим,  что 
такими  компонентами  конституционализма 
были  нормы+отношения,  касающиеся  статуса 
человека,  устройства  общества  и  государства. 
В  этих  отношениях,  к  примеру,  заслуживает 
внимания  социальная  сфера  в  бывшем  СССР, 
в  т.ч.  в  Казахстане,  которая  в  известной  мере 
отличалась  надёжностью,  гарантированностью, 
защищённостью,  чем  ныне  действующая; 
особенно  в  части  всеобщей  трудовой  занятости 
населения.  Однако  в  сфере  политических 
отношений 
отмечались 
лишь 
отдельные 
компоненты демократии, сохранялись тенденции 
КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО
КОНСТИТУЦИЯЛЫҚ ҚҰҚЫҚ

«Ә
д
іл
ет
т
ің
» 
ғы
л
ы
м
и 
ең
б
ек
т
ер
і №
 4
 (
38

20
11

КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО
КОНСТИТУЦИЯЛЫҚ ҚҰҚЫҚ
декларативности  и  формализма,  которые  не 
выдерживают  никакого  сравнения  с  динамикой 
политической  жизни  страны  на  современном 
этапе.
В 
контексте 
поставленной 
проблемы 
исследования  логично  отметить,  что  Республика 
Казахстан,  суверенитет  которой  провозглашен 
25  октября  1990  г.,  по  праву  заявила  о  своем 
намерении  занять  достойное  место  в  мировом 
сообществе  как  государство,  избравшее  путь 
цивилизованного развития. В то же время следует 
пояснить,  что  Казахстан  формально,  будучи 
субъектом в составе СССР, не являлся таковым с 
позиции международного публичного права.
Согласно декларативной теории признания [24, 
с.  114–120]  Республика  Казахстан  провозгласила 
себя  субъектом  международного  права  лишь 
после  распада  СССР  и  обретения  фактической 
и  юридической  независимости.  В  политической 
и  конституционной  истории  Казахстана  такой 
датой  следует  считать  момент  принятия  первого 
Конституционного  закона  «О  государственной 
независимости  Республики  Казахстан»  от  16 
декабря  1991  г.  [25,  с.  395–400],  юридически 
положившего начало формированию переходного 
состояния  общества,  а  вместе  с  ним  права  и 
государства. Для истории Казахстана также имеет 
значение еще одна знаменательная дата – 2 марта 
1992  г.,  день  вступления  республики  в 
Организацию  Объединенных  Наций.  Но  к  тому 
времени Республика Казахстан, как  справедливо 
отмечает  Ж.О.  Кулжабаева,  уже  имела  полный 
правовой  статус  суверенного  и  полноправного 
субъекта международного права [26, с. 141]. 
Данный 
правохронологический 
очерк 
политической и конституционной истории нашей 
страны за последнее время потребовался для того, 
чтобы  определить  точку  отсчета  в  становлении 
конституционного  права  Республики  Казахстан. 
Уточняя  это  положение  применительно  к 
Казахстану,  обратим  внимание  на  сложившуюся 
реальность.  Во  всех  отношениях  объективно 
не  могла  возникнуть  на  пустом  месте  новая 
правовая  система  суверенного  Казахстана. 
Принято  считать,  что  она  берет  преемственное 
начало с принятия в условиях советской системы 
исторической  Декларации  о  государственном 
суверенитете  страны.  Именно  этот  правовой  акт 
и  последующий  за  ним  Конституционный  закон 
«О  государственной  независимости  Республики 
Казахстан»  создали  правовую  основу  для 
становления  и  поэтапного  развития  в  стране 
реального  конституционализма.  В  этой  связи 
представляется  необходимым  заметить,  что 
становление  доктрины  конституционализма  в 
Казахстане получило хотя и несколько своеобразное 
(доктринальное)  направление  в  исследованиях 
С.К. Амандыковой [27, с. 369–373].  
Учитывая  этот  и  другие  факторы,  логичным 
будет  определить  отсчет  третьего  (суверенного) 
этапа  развития  правовой  системы  Казахстана 
–  с  октября  1990  г.  по  настоящее  время.  Хотя  в 
науке существует мнение отдельных правоведов 
(С.Н.  Сабикенов,  М.М.  Нарбинова  и  др.), 
которые  считают  началом  суверенного  развития 
Казахстана и его правовой системы апрель 1985 
г.,  т.е.  момент  т.н.  перестройки  [28,  с.  16–17].  В 
данном  контексте  следует  допустить  оговорку, 
что в части возникновения и развития правовой 
системы  современного  Казахстана  логично 
говорить о ряде преемственно связанных между 
собой этапов, каждый из которых характеризуется 
соответствующим (временн`ым) периодом.
Определив  исторический  путь  развития 
правовой системы Казахстана и её состояние на 
современном этапе в той мере, в какой этого требует 
предмет  исследования  темы,  представляется 
необходимым выяснить её основные компоненты. 
Многопредметная сложность правовой системы, 
по  существу,  объясняется  разными  мнениями 
и  неоднозначными  выводами.  Сообразно 
существовавшим  подходам  к  данной  проблеме 
возникли 
нетрадиционные 
точки 
зрения 
относительно  зарождения  конституционного 
процесса,  конституционализма  и  формирования 
конституционного права как социоюридического 
норматива.
Анализ  исторического  опыта  доказывает, 
что,  преемственно  развиваясь,  конституционное 
право  как  система,  появляется  позже.  Практика 
показала,  что  данная  отрасль  проходит 
вначале  этап  государственного  права,  а  затем, 
эволюционизируясь, 
становится 
правом 
конституционным по основаниям демократически 
принятой  конституции.  При  этом  либерально-
демократические идеи, конституционный процесс 
и  конституционализм  выполняют  фактическую 
роль доминирующей предпосылки в становлении 
и развитии  подлинного конституционного права 
Республики Казахстан.
В  этой  связи  представляется  необходимым 
обратиться  к  современным  изысканиям  по 

«Ә
д
іл
ет
т
ің
» 
ғы
л
ы
м
и 
ең
б
ек
т
ер
і №
 4
 (
38

20
11

затрагиваемой  проблеме.  В  научном  отношении 
предметный  интерес  представляют  суждения 
ученых  о  значении  положительных  обычаев, 
традиций,  самобытности,  духа  народа,  обычной 
истории. В частности, 
А.Д.  Рудоквас,  говоря  о  «духе  историзма», 
приходит к выводу, что он способен «обеспечить 
сохранение 
традиций, 
необходимых 
для 
нормального воспроизводства политико-правовых 
институтов» [29, с. 230]. 
Конкретизируя данную мысль, представляется 
логичным 
увязать 
её 
с 
онтологией 
конституционного процесса и конституционализма. 
С определенной долей уверенности можно считать, 
что  термин  «конституционализм»  происходит  от 
первоначального  термина  «конституция».  И.Л. 
Честнов  отмечает:  «Несмотря  на  различия  в 
акцентах  у  эллинов,  римлян,  британцев,  немцев 
или  славян,  понятие  «конституция»  означает 
основополагающие 
принципы 
организации 
общества.  Они  неизбежно  рефлексируются  в 
общественном сознании и, закрепляясь в политико-
правовых  институтах,  образуют  содержание 
понятия  «конституционализм».  В  таком  смысле 
конституционализм  существует  везде,  где  есть 
общество (античное, средневековое, современное). 
«Поэтому,  –  делает  вывод  И.Л.  Честнов,  –  в 
результате  «антропологического  переворота» 
более  справедливо  утверждение  не  единого  (для 
всех  времен  и  народов)  конституционализма,  а 
множественного,  соотносящегося  с  множеством 
цивилизаций» [30, с. 235]. 
К  сказанному  добавим,  что  оценочным  и 
вместе с тем новационным показателем сущности 
правовой  системы  должен  быть  критерий 
идеи  права  и  основанный  на  ней    реальный 
конституционализм.  Р.А.  Ромашов,  в  частности, 
считает,  что  конституционализм  «представляет 
собой  целостную  систему  идей  и  взглядов 
на  глобальные  ценности  политико-правовой 
организации общества» [31, с. 233]. 
Уточняя 
эту 
мысль, 
поясним, 
что 
конституционализм  есть  результат  постоянного 
(непрерывно  развивающегося)  действия  таких 
вечных  ценностей,  как  право  естественное, 
сущность  которого  составляет  идея  права, 
эволюция  примата  права  перед  законом  в 
системах  общественных  отношений.  Во  все 
эпохи  эволюция  конституционализма,  как 
свидетельствуют  факты  политической  истории, 
объективно  проявляется  по  мере  развития 
цивилизованности  общественных  отношений. 
Обычно  это  происходит  путем  формирования 
публичной  власти,  признания  её  авторитета 
населением, исключения произвола, утверждения 
всеобщей справедливости, социального порядка, 
его охраны и защиты усилиями государства, его 
органов, должностных лиц, а также институтами 
развивающегося гражданского общества.
Несколько  лаконичным,  на  наш  взгляд, 
является подход к данному понятию венгерского 
правоведа  А.  Шайо.  В  частности,  он  пишет: 
«Конституционализм 
– 
это 
ограничение 
государственной 
власти 
в 
интересах 
общественного 
спокойствия». 
Причем 
в 
метафористической  форме,  как  поясняет  автор, 
конституционализм стремится охладить текущие 
страсти, не угрожая эффективности управления. 
Будучи  самокритичным,  А.  Шайо  упреждающе 
замечает,  что  его  «определение  явно  нечеткое, 
но  потому  и  удобное.  Все  консервативное 
сопротивляется тирании дефиниций» [32, с. 20]. 
Данное  определение  оценивается,  на  наш 
взгляд,  не  иначе  как  стандартное  по  основанию 
того,  что  государственную  власть  не  следует 
ограничивать, в противном случае она не выполнит 
своих  функциональных  задач.  В  таком  подходе 
автор  не  замечает  главного.  Государственная 
власть имеет строго определенную компетенцию, 
и  ограничивать  ее,  по  всей  видимости,  не 
следует. Другое дело, когда речь идет о произволе 
власти.  Но  произвол  надо  не  ограничивать,  а 
целенаправленно искоренять.
Вместе с тем рационализм А. Шайо отчетливо 
проявился в другом аспекте, а именно в том, что 
он  предпосылает  примат  конституционализма 
перед  конституцией.  В  частности,  автор 
пишет,  что  «конституция  же,  проникнутая 
идеями  конституционализма,  выражает  власть 
ограниченную,  хотя  часто  она  и  содержит 
набор  определенных  принципов  и  социальных 
обещаний». В этом же контексте автор продолжает, 
что «конституции, служащие конституционализму, 
работающие,  а  не  порожденные  иллюзиями 
и  обещаниями  революционных  утопий,  не 
предсказывают,  каким  должно  быть  общество 
будущего» [32, с. 12].
По  существу,  раньше  (лишь  эпизодически), 
но,  как  правило,  одновременно  с  компонентами 
конституционного 
права, 
возникает 
и 
конституционализм.  В  свое  время,  в  начале 
ХIХ  в.,  когда  входило  в  обиход  понятие 
КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО
КОНСТИТУЦИЯЛЫҚ ҚҰҚЫҚ

«Ә
д
іл
ет
т
ің
» 
ғы
л
ы
м
и 
ең
б
ек
т
ер
і №
 4
 (
38

20
11

«конституционализм»,  оно,  по  замечанию 
А.  Шайо,  выражало  духовное  направление. 
Конституционализм, как подчеркивали многие, от 
Монтескьё до Токвиля, также содержит в себе и 
функциональные элементы, выходящие за рамки 
права. Однако ясно одно, пишет А. Шайо, «право 
и  содержащийся  в  праве  конституционализм  не 
заменяют собой прочие элементы, цементирующие 
общество,  но  представляют  собой  столь  же 
необходимый связующий материал» [32, с. 21]. 
Исходя  из  анализируемых  положений, 
представляется 
логичным 
отметить, 
что 
элементы 
конституционализма 
являются 
объективной 
предпосылкой 
возникновения 
конституционного  права.  Сообразуясь  с  этими 
выводами  и  несколько  опережая  общие  итоги 
исследования,  можно  заключить,  что  обычное 
право  казахского  общества  воплощало  в  себе 
компоненты  реального  (своеобразного  или 
обычного)  конституционализма.  Однако  данное 
суждение,  безусловно,  нуждается  в  серьезном 
обосновании.  Не  опровергая  полностью  выводов 
А.  Шайо  относительно  времени  зарождения 
конституционализма,  все  же  заметим,  что  в  этом 
отношении,  видимо,  логичным  будет  суждение 
о  началах  зарождения  конституционализма 
и  конституции  связывать  одновременно  с 
принципами естественного права и возникновения 
государства. В этой связи заслуживает поддержки 
методологическая  позиция  М.  Прело  и  выводы 
современных ученых – российских правоведов Р.А. 
Ромашова, И.Л. Честнова, А.Д. Рудокваса и др.
Имея  в  виду  обозначенную  постановку  воп-
роса  и  степень  его  разработки,  оправданным 
будет  заметить  позицию  общего  состояния 
правоведческой  науки  в  целом  по  данной 
проблеме.  С  учетом  этого  можно  утверждать, 
что  за  период  суверенного  развития  страны 
учеными  Казахстана  по  многим  проблемам 
общего  правового  (концептуального)  развития, 
а также по конкретным отраслям права сделаны 
значительные достижения. В данном направлении 
важным  является  вклад  в  правоведческую  и 
конституционную  науку  известных  ученых 
страны:  К.К.  Айтхожина,  А.Т.  Ащеулова,  
М.Т.  Баймаханова,  Д.М.  Баймахановой,  Э.Э. 
Дуйсенова, С.З. Зиманова, Л.Т. Жанузаковой, О.К. 
Копабаева, А.А. Матюхина, С.Ө.Өзбеқұлы, С.Н. 
Сабикенова,  Г.С.  Сапаргалиева,  С.С.  Сартаева, 
С.Ф.  Ударцева,  Ш.В.  Тлепиной,  и  многих  др. 
правоведов.
Вместе  с  тем  по  обозначенному  предмету 
исследования  еще  остаются  проблемы,  которые 
требуют  своего  последующего  (отдельного) 
решения. В частности, затрагивались изыскания 
и  по  такой  важной  проблеме,  как  национальная 
правовая система, ее понятии, сущности и месте 
в  ней  конституционного  права  [33].  В  целях 
более  углубленного  (комплексного)  познания 
национальных правовых систем следует принять 
во  внимание  основные  исторические  этапы  ее 
становления, развития, связь с конституционным 
процессом,  конституционализмом  и  конститу-
ционным правом [34]. 
С 
достаточной 
уверенностью 
следует 
констатировать,  что  на  современном  этапе 
развития страны правовая система и основанная 
на  ней  юридическая  система  Казахстана  в 
основном сложились. В результате этого появился 
самостоятельный  (новый)  объект  научного 
познания.  Конечно,  было  бы  неверным  считать, 
что  процесс  формирования  и  реформирования 
правовой  системы  в  Казахстане,  включая  и 
конституционное  право,  завершился  [35,  с. 
110–112].  Ибо  право  основывается  и  действует 
на  правовом  идеале  норм  –  отношений,  иными 
словами,  на  таком  эталоне,  как  идея  права, 
воплощенная  в  системе  социоюридических 
нормативов. Тогда как формирующаяся правовая 
система в Казахстане не всегда и не во всем может 
отвечать правовому критерию.
Динамика  развития  новых  общественных 
отношений  и  правореализующая  практика 
повседневно  ставят  вопросы  и  проблемы 
социального, правового и юридического характера, 
которые  требуют  своего  (порой  неотложного) 
решения.  Например,  в  системе  местного 
самоуправления  требует  совершенствования 
соответствующий закон, не определены уставные 
статусы  областей,  районов,  городов,  аулов  (сел) 
как  административно-территориальных  единиц, 
концептуально  не  разработаны  и  не  внедрены  в 
практику  институты  конституционно-правовой 
ответственности,  требует  совершенствования 
система представительной демократии [«Әділет», 
2011, № 1. С. 192-195].  
Как  видно,  упомянутые  и  другие  проблемы, 
безусловно,  оказывают  отрицательное  воздейст-
вие  на  поступательное  развитие  правовой 
системы, а вместе с ней общества и государства. 
Подобную  ситуацию  можно  оценить  не  иначе 
как  юридически  опасную,  поскольку  она 
КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО
КОНСТИТУЦИЯЛЫҚ ҚҰҚЫҚ

«Ә
д
іл
ет
т
ің
» 
ғы
л
ы
м
и 
ең
б
ек
т
ер
і №
 4
 (
38

20
11
0
создает условия для коррупционных нарушений, 
злоупотреблений  правом  и  властью.  Более  того, 
она негативно влияет на инициативу физических 
и  юридических  лиц:  должным  образом  не 
реализовывается  социальный  потенциал  и 
правовой  статус  личности.  Все  это  отражается 
на  правосознании  людей,  в  результате  чего 
сдерживаются  процессы  развития  правовой 
системы, формирования институтов гражданского 
общества, создания демократического, светского, 
правового и социального государства в Казахстане 
[36, с. 180–196]. 
Такое  положение  объясняется  многими 
причинами,  среди  которых  следует  выделить 
внутренние  и  внешние,  национальные  и 
территориальные,  экономические  и  социальные, 
культурно-духовные и идеологические, правовые 
и  юридические,  исторические  и  политические 
процессы.  По  данному  вопросу  в  нашу  задачу 
не  входит  подробный  анализ  и  объяснение  всех 
этих  и  других  условий  и  причин,  влияющих 
на  формирование,  содержание  и  сущность 
национальной  правовой  системы  Казахстана,  в 
т.ч.  и  конституционного  права.  Вместе  с  тем  (с 
учетом  развития  либерально-демократических 
идей в современном Казахстане) все же сделаем 
попытку дать формосодержательное определение 
этому сложному понятию.
Правовая  система    в  контексте  бинарных 
её  свойств,  как  целостная  (в  то  же  время 
единораздельная) реальность – есть состояние и 
динамика права, его норм в формах объективного 
и субъективного, возможного и действительного 
его  проявления  через  многообразие  общих  и 
относительных правовых отношений.
Таким образом, в процессе эволюции правовая 
система  суммарно  объединила  содержание 
всех  компонентов  развивающихся  явлений 
–  правового,  юридического,  нормативного 
характера 
в 
формах 
объективного 
и 
субъективного,  возможного  и  действительного 
их  проявления.  Эти  и  иные  особенности 
эволюции  нашли  свою  преемственность  в 
становлении и развитии конституционного права. 
Ибо  характер  комплексности  исследования 
неизбежно  сопровождается  новыми  понятиями 
и  определениями.  «Правильно  образованное, 
подлинно научное понятие, – по мысли О.С. Иоффе, 
– обладает также и самодовлеющей ценностью. Но 
его всесторонняя значимость проявляется лишь с 
того момента, когда оно начинает функционировать 
в качестве одного из звеньев научно-понятийного 
аппарата, представляющего собой не конгломерат 
понятий,  не  их  арифметическую  сумму  или 
неупорядоченную  совокупность,  а  единый 
четко  налаженный  механизм,  стройную,  во  всех 
своих  подразделениях  согласованную  систему, 
координированную в одних и субординированную 
в  других  образующих  ее  составных  частях»  [37, 
с. 438]. 
Подведя итоги в целом, отметим, что в политико-
правовой  истории  Казахстана  объективно 
выделяются  несколько  последовательных  этапов 
развития правовой системы, которые основывались 
на системах обычного и позитивного права. Опыт 
прошлого и настоящего развития правовой системы 
показывает  условия  и  причины  зарождения, 
становления,  развития  и  закономерный  переход 
от  государственного  к  конституционному  праву. 
Причем  свое  изначальное  происхождение 
правовая  система  как  целое  получает  из 
бытия  социальных  норм  и  основанных  на  них 
социальных  отношений.  В  этом  проявляются  ее 
бинарные свойства, воплощающие единство двух 
парных  противоположностей,  коими  выступают 
социальные  «нормы  –  отношения».  По  этим  и 
иным основаниям, условиям и причинам логично 
(применительно  и  к  казахскому  государству) 
говорить  о  закономерностях  зарождения  и 
развития правовой системы в общественном строе, 
в  котором  действовали  лишь  нормы  обычного 
права.  Принимая  в  расчет  историко-правовые 
материалы,  массив  нормативных  положений  и 
других  источников,  нами  выделены  правовые 
системы, основанные на обычном праве, советском 
праве и праве суверенного развития Казахстана.
Как видно из анализа, одной из особенностей 
эволюции  и  вместе  с  тем  предметной  связи 
в 
постановке 
обозначенных 
вопросов 
представляется логичным рассмотрение проблем 
в  контексте  идей  либерального  демократизма, 
развивающегося  конституционного  процесса  и 
конституционализма  в  Республике  Казахстан.  С 
определённой  долей  условности  применительно 
к условиям нашей страны нами выделены этапы 
формирования  правовой  системы.  Логично 
допустить,  что  каждый  этап  можно  разделить 
на  преемственные  (временн`ые)  периоды.  Как 
видим,  онтология  конституционной  истории 
выделяет  три  этапа  развития  феномена  «право», 
как  основы  правовой  системы.  В  частности, 
это  этапы  обычного  права,  советского  права 
КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО
КОНСТИТУЦИЯЛЫҚ ҚҰҚЫҚ

«Ә
д
іл
ет
т
ің
» 
ғы
л
ы
м
и 
ең
б
ек
т
ер
і №
 4
 (
38

20
11
1
КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО
КОНСТИТУЦИЯЛЫҚ ҚҰҚЫҚ
17. Котов А.К. Конституционализм в Казахстане: 
опыт становления и эффективность механизма 
власти. – Алматы: Изд-во КазГЮА, 2000. – 260 с. 17.; 
См. также: Матюхин А.А. Либеральный институ-
ционализм: методологические проблемы анализа и 
подходы к преобразованиям // Государство в сфере 
права: институциональный подход. – Алматы: ВШП 
«Әдiлет», 2000.– 596 с.; Эволюция государственности 
Казахстана: Мат-лы междунар. конф., г. Алматы, 3–5 
апреля 1996 г. – Алматы, 1996. – 451 с. 
18. Копабаев О.К. Конституционно-правовые основы 
организации и функционирования государственной 
власти Республики Казахстан: проблемы теории и 
практики // Автореф. дис. ... д.ю.н. – Алматы: «Айда-
на», 2000. – 54 с.
19. Собрание законодательства Казахской Авто-
номной Советской Социалистической Республики 
(1920–1936) / Под ред.: А. Булгакбаева, Г.С. Сапаргали-
ева. – Алма-Ата, 1969. – 410 с.
20. Котов К.А. Суверенный Казахстан: гражданин, 
нация, народ: вопросы конституционного права. – Ал-
маты: Жеті жарғы, 1996. – 288 с.
21. Голунский С.А., Строгович М.С. Теория государс-
тва и права: Учеб. для юрид. вузов. – М.: Юрид. изд-во 
НКЮ СССР, 1940. – 390 с.
22. Конституция Республики Казахстан 1993 г. Алма-
ты, 1993. – 46с. 
23. Теория государства и права / Под ред. С.С. Алексее-
ва. – М.: Юрид. лит.,1985. – 380 с.  
24. Международное публичное право: Учебник / Под 
ред. К.А. Бекяшева. – М.: Проспект, 1999. – 608с; Сар-
сембаев М.А. Международное право: Учеб. пособие. 
– Алматы: Жетi жарғы, 1996. – 450 с. 
25. Казахстан: Этапы государственности: Консти-
туционные акты / Сост. Ж. Баишев. – Алматы: Жетi 
жарғы, 1997. – 410 с.
26. Кулжабаева Ж.О. Международное публичное пра-
во. Части Общая и Особенная. – Алматы: Юрид. лит., 
2002. – 430 с.
27. Амандыкова С.К. Становление доктрины конс-
титуционализма в Казахстане. – Караганда: Изд-во 
КарГУ, 2002. – 440 с. 
28. Нарбинова М.М. Законодательное оформление го-
сударственной независимости Республики Казахстан: 
Автореф. дис. ... к.ю.н. – Алматы, 2001. – 26 с.
29. Рудоквас А.Д. Современное состояние и перспек-
тивы историко-правовой науки // Правоведение. 2001. 
№ 2. 
30. Честнов И.Л. Онтология конституционализма // 
Там же. 2000. № 2. 
31. Ромашов Р.А. Идейно-теоретические предпосылки 
современного конституционализма // Там же. 2001. 
№ 2. 
32. Шайо А. Самоограничение власти: краткий курс 
конституционализма / Пер. с венг. – М.: «Юристъ», 
1999. – 230 с.
33. Основы государства и права Республики Казахс-
тан: Учеб. пособие для студентов вузов / Отв. ред. 
Г.С. Сапаргалиев. – Алматы: Жетi жарғы, 1997. – 496 
с.
34. Антология мировой правовой мысли: В 5 т. Т. 1 
35. Подробнее см.: Баишев Ж. Конституционное право 
Республики Казахстан: Учеб.-метод. пособие. – Алма-
ты: Жеті жарғы, 2001. – 310 с.
36. См.: Лупарев Г.П. Советское государство: про-
блемы теории и методологии // Проблемы развития 
конституционализма в Казахстане: Сб. мат-лов 
междунар. науч.-практ. конф. – Алматы: Обществ. 
фонд политико-правовых исследований «Интерлигал» в 
Казахстане, 2002. – 451 с.
37. Иоффе О.С. Избранные труды; В 4 т. Т.IV / сост., 
предисл. И.П. Грешникова; вступ. ст. А.Г. Диденко, 
А.Г. Потюкова; перевод Д.М. Короткова. – СПб.: Из-
дательство Р. Асанова «Юридический центр Пресс», 
2010. – 681 с. 


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23


©emirb.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

войти | регистрация
    Басты бет


загрузить материал