Книга первая. Книга вторая. Книга третья. Книга четвертая. Книга пятая. Книга шестая. Книга седьмая



жүктеу 76.54 Kb.

бет3/29
Дата19.01.2017
өлшемі76.54 Kb.
түріКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

СПОР О БЛАГОДАТИ И СВОБОДНОЙ ВОЛЕ
Наиболее горячим из споров, бывших вокруг бла-
женного Августина, как во время его жизни, так и 
впоследствии,  была  полемика   о благодати   и  сво-
бодной воле. Без сомнения, блаженный Августин 
впал в искажение православного учения о благода-
ти неким сверхлогизмом, который он разделял со 
всей вообще латинской ментальностью, свойствен-
ной ему по культуре, хотя и не по крови (по крови 
он был африканец и обладал некоторым эмоцио-
нальным   пылом   южан).   Русский   православный 
философ XIX века Иван Киреевский прекрасно ре-
зюмировал   православный   взгляд   на   этот   вопрос, 
который объясняет большинство недостатков бого-
словия   блаженного   Августина:   "Ни   один,   может 
быть, из древних и новых Отцов Церкви не отли-
чался столько любовью к логическому сцеплению 
истин, как блаженный Августин... Некоторые сочи-
13

Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ
нения его являются как бы одна, из кольца в коль-
цо   неразрывно   сомкнутая,   железная   цепь   силло-
гизмов. От того, может быть, иногда увлекался он 
слишком далеко, за наружною стройностью не за-
мечая   внутреннюю   односторонность   мысли,   так 
что в последние годы своей жизни должен был сам 
писать опровержение некоторых из своих прежних 
утверждений" (И. Киреевский. "О характере евро-
пейской   цивилизации"   Собр.   соч.   М„   1911,   т.   1, 
С.188-189). 
Относительно собственно учения о благодати, наи-
более выразительной оценкой Августинова учения 
и его недостатков является, возможно, следующее 
суждение архиепископа Филарета Черниговского в 
его учебнике патрологии: "Когда иноки Адрумет-
ские (в Африке) представили Августину, что, по его 
учению, не нужны для них аскетизм и самоумерщ-
вление, Августин почувствовал справедливость за-
мечания и стал чаще повторять, что благодать не 
нарушает   свободы,   но   такой   оборот   наставления 
существенно ничего не изменил в теории Августи-
новой, и самые последние сочинения его не были 
согласны   с   тою   мыслию.   Полагаясь   на   собствен-
ный   опыт   трудного   перерождения   благодатью, 
дыша чувством благоговения перед благодатью, он 
увлечен был чувством далее надлежащего. Таким 
образом, как обличитель Пелагия, Августин - без 
сомнения - великий учитель Церкви, но, защищая 
Истину, он сам не совсем и не всегда был верен Ис-
тине"   (Филарет,  архиепископ   Черниговский.  "Ис-
торическое учение об Отцах Церкви" СПб., 1882, т. 
3, с. 33-34.). 
Позднейшие историки часто подчеркивают пункты 
расхождений между блаженным Августином и свя-
тым Иоанном Кассианом (современником Августи-
на   в   Галлии,   который   в   своих   прославленных 
"Уставах" и "Собеседованиях" дал, впервые на ла-
тинском языке, полное и подлинное восточное уче-
ние о монашестве и духовной жизни; он был пер-
вым на Западе, кто стал критиковать учение бла-
женного Августина о благодати), но эти историки 
часто   не   видят   глубокое   согласие   между   ними   в 
главном. Некоторые современные ученые (Гарнак, 
О.Чедвик)   пытаются   преодолеть   такую   близору-
кость, доказывая мнимое "влияние" св. Августина 
на св. Кассиана; и это наблюдение, хотя оно тоже 
преувеличено,   направляет   нас   немного   ближе   к 
Истине. Вероятно, св. Кассиан не говорил бы так 
красноречиво   и   так   подробно   о   Божественной 
благодати,   если   бы   Августин   не   проповедал   уже 
свою одностороннюю доктрину. Однако важно по-
мнить, что расхождение между св. Кассианом и св. 
Августином не было расхождением  между право-
славным Отцом и еретиком (как, например, между 
Августином и Пелагием), но, скорее, расходились 
лишь в деталях  своих  представлений  об одном и 
том  же  учении два святых Отца.  И преподобный 
Кассиан, и блаженный Августин - оба стремились 
проповедовать православное учение о благодати и 
свободной воле как противное ереси Пелагия, но 
один делал это вполне в восточной богословской 
традиции, тогда как другой впал в некоторое иска-
жение этого же учения из-за своего чрезмерно ло-
гического подхода к нему. 
То, что блаженный Августин был на Западе наибо-
лее бескомпромиссным противником ереси Пела-
гия, отрицавшего необходимость Божией благода-
ти для спасения, знает каждый; но немногим, ка-
жется, известно, что святой Кассиан (учению кото-
рого было дано современными римо-католически-
ми   учеными   весьма   несправедливое   название 
"полу-пелагианства")   сам   был   не   менее   горячим 
противником   Пелагия   и   его   учения.   В   своем   по-
следнем   труде   "Против   Нестория"   [4],   преподоб-
ный Кассиан тесно связывает учения Нестория [5] 
и Пелагия, осужденных III Вселенским Собором в 
Ефесе в 431 году и яростно обрушивается на них 
обоих, обвиняя Нестория, говоря: "Ты покрыл себя 
такими   злыми   и   богохульными   нечестиями,   что 
кажешься   в   своем   безумии   превосходящим   даже 
самого Пелагия, который превзошел почти всех в 
нечестии" ("Против Нестория", V, 2). В этой книге 
преподобный   Кассиан   также   подробно   цитирует 
документ пелагианского пресвитера  Лепория Ип-
понского,   в   котором   последний   публично   отре-
кается   от   ереси;   этот   документ,   по   утверждению 
преп. Кассиана, содержит "исповедание веры всех 
кафоликов" как противное пелагианской ереси. Он 
был принят африканскими епископами  (включая 
Августина) и был, вероятно, написан самим Авгу-
стином, которому Лепорий обязан своим обраще-
нием ("Против Нестория", 1, 5-6). В другом месте 
этой книги (VII, 27) св. Кассиан цитирует блажен-
ного Августина как одного из святоотеческих авто-
ритетов для себя в области учения о Воплощении 
(хотя   и   с   оговоркой,   которая   будет   упомянута 
ниже). Несомненно, в защите Православия, в осо-
бенности от пелагианской ереси, свв. Кассиан и Ав-
густин были на одной стороне, и в этой защите они 
расходились лишь в деталях. 
Фундаментальной   ошибкой   Августина   была   его 
переоценка роли благодати в христианской жизни 
и недооценка роли свободной воли. Он впал в это 
заблуждение,   как   прекрасно   сказал   архиепископ 
Филарет, руководствуясь собственным опытом об-
ращения,   воспринятым   со   сверхлогизмом   ла-
тинского склада ума, побудившим его попытаться 
определить эту проблему чересчур точно. Никогда, 
конечно, Августин  не отрицал  свободной воли.  В 
самом деле, отвечая на вопросы, он всегда защи-
щал ее и порицал тех, кто "превозносит благодать 
до такой степени, что отрицает свободу человече-
ской воли и, что более серьезно, утверждает, будто 
в день Суда Бог не воздаст  каждому человеку по 
его делам." (Письмо 214, к игумену Валентину Ад-
руметскому   -   "De   Gratia   et   libero   arbitrio   ad 
Valentinum"). В некоторых из его писаний защита 
свободной воли не менее сильна, чем у св. Кассиа-
на. Например, в толковании на псалом 102 (Исце-
ляющаго   вся   недуги   твоя)   -   "Enarrationes   in 
Psalmos" - бл. Августин пишет: "Он исцелит тебя, 
но ты должен желать быть исцеленным. Он исце-
ляет  всецело  всякого немощного, но не того, кто 
отвергает исцеление". Достоверный факт, что Авгу-
стин сам был Отцом монашества на Западе, осно-
вавшим   собственные   монашеские   общины   -   как 
мужские, так и женские, и написал важные мона-
шеские "Правила", ясно показывает, что в действи-
тельности   он   понимал   значение   аскетической 
борьбы,   которая   немыслима   без   свободной   воли. 
14

Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ
Поэтому   в   целом,   и   особенно   когда   нужно   дать 
практический   совет   христианским   подвижникам, 
бл. Августин истинно преподает православное уче-
ние о благодати и свободной воле - насколько это 
возможно   в   пределах,   ограниченных   его   бого-
словской точкой зрения. 
Однако, в своих официальных трактатах, особенно 
же в антипелагианских, занявших последние годы 
его   жизни,   вступая   в   логические   дискуссии   о 
благодати   и свободной  воле,  он часто   увлекается 
чрезмерной защитой благодати, которая, похоже, 
реально   оставляет   мало   места   для   человеческой 
свободы. Сопоставим же здесь некоторые аспекты 
его   учения   со   вполне   православным   учением   св. 
Иоанна Кассиана. 
В своем трактате "Об укорении и благодати" - "De 
correptione   et   Gratia",   написанном   в   426   или   427 
году для Адруметских  монахов, блаженный Авгу-
стин   писал   (глава   17):   "Посмеешь   ли   ты   сказать, 
что  даже   когда  Христос   молился,   чтобы  Петрова 
вера  не оскудела,  она  бы тем  не менее  оскудела, 
если бы Петр изволял бы ей оскудеть?" Здесь есть 
очевидное преувеличение; чувствуется, что чего-то 
не хватает в изображении реальности благодати и 
свободной   воли.   Преподобный   Иоанн   Кассиан   в 
своих   словах   о   другом   первоверховном   апостоле, 
св.  Павле,  восполняет   для  нас  эту  "недостающую 
величину":   он   сказал:   "и   благодать   Его,   яже   во 
мне , не тща бысть, но паче всех их потрудихся; не 
аз же, но благодать Божия, яже со мною" (1 Кор. 15, 
10). Таким образом, словом "потрудихся" - выража-
ет усилия своей воли; словами: "не аз же, не благо-
дать Божия", - подчеркивает важность Божествен-
ного содействия; а словом "со мною" - показывает, 
что благодать содействовала ему не в праздности и 
беспечности, а тогда как он трудился" ("Собеседо-
вания", XIII, 13). Позиция преп. Кассиана - гармо-
ничная, отдающая должное и благодати, и свобо-
де; позиция Августина - односторонняя и незавер-
шенная.   Он   излишне   преувеличивает   значение 
благодати и тем самым дает возможность злоупо-
треблять   своими   словами   позднейшим   мыслите-
лям, которые мыслили отнюдь не в православных 
категориях   и   могли   понимать   их   в   смысле   "не-
преодолимой благодати", которую человек должен 
принять, желает он того или нет (таково учение ян-
сенистов, XVII в. [6]). 
Подобное   преувеличение   было   сделано   Августи-
ном   и   в   отношении   к   тому,   что   поздними   ла-
тинскими богословами было названо "предваряю-
щей благодатию" - благодатию, которая "предупре-
ждает" или "приходит прежде" и вдохновляет про-
буждение веры в человеке. Августин признает, что 
он сам думал об этом неправильно прежде своей 
хиротонии во епископа: "Я был в подобном заблу-
ждении, думая, что вера, которою мы верим в Бога, 
не есть Божий дар, но есть в нас от нас самих, и что 
ею   мы   получаем   дары   Божии   посредством   коих 
можем жить воздержанно и праведно, и благоче-
стиво  в мире  сем.  То, что  мы  согласились,  когда 
Евангелие   было   проповедано   нам,   как   я   думал, 
было нашим собственным деянием, пришедшим к 
нам от самих себя" ("О предопределении святых" - 
"De praedestinatione Sanctorum", гл. 7). Это юноше-
ское заблуждение Августина - в самом деле пелаги-
анское   -   и   есть   результат   сверхлогизма   в   защите 
свободной   воли,   делающей   ее   чем-то   независи-
мым, а не тем, что соработает Божией благодати; 
но он ошибочно приписывает то же самое заблу-
ждение   преп.   Кассиану   (который   был   также   не-
справедливо обвинен на Западе в том, что он яко-
бы учил, будто Божия благодать подается согласно 
человеческим заслугам) и сам, таким образом, впа-
дает в противоположное преувеличение, приписы-
вая все пробуждения веры Божественной благода-
ти. 
С другой стороны, истинное учение преп. Кассиа-
на, которое, собственно, и есть учение Православ-
ной Церкви, было некоей мистификацией для ла-
тинского склада ума. Мы можем видеть это на при-
мере последователя блаженного Августина в Гал-
лии Проспера Аквитанского, который был первым, 
кто прямо напал на преподобного Кассиана. 
Именно Просперу, вместе с неким Иларием (не пу-
тать со св. Иларием Арльским, который был в со-
гласии с преп. Кассианом), посылал Августин два 
своих   последних   антипелагианских   трактата:   "О 
предопределении святых" и "О даре постоянства" - 
"De   dono   perseverantiae";   в   этих   трудах   Августин 
критиковал мысли преп. Кассиана, как они были 
представлены   ему   в  кратком   изложении,   сделан-
ном   Проспером.   После   смерти   Августина   в   430 
году Проспер выступил как защитник его учения в 
Галлии, и его первым и главным делом было напи-
сать   трактат   "Против   автора   "Собеседований" 
(Contra  Collatorum)", также  известный  под назва-
нием "О благодати Божией и свободной воле". Этот 
трактат   есть   ни   что   иное,   как   последовательное, 
шаг за шагом, опровержение знаменитого трина-
дцатого   "Собеседования",   в   котором   вопрос   о 
благодати рассматривается наиболее подробно. 
С первых же строк ясно, что Проспер глубоко оби-
жен   тем,   что   его   учитель   открыто   критикуется   в 
Галлии:   "Есть   некоторые,   дерзко   утверждающие, 
что   благодать   Божия,   посредством   которой   мы 
есмы   христиане,   неправильно   защищалась   бла-
женной памяти епископом Августином; и не пере-
стают они с разнузданной клеветой нападать на его 
книги,   написанные   против   пелагианской   ереси" 
(гл. 1). Но более всего Проспера выводит из себя то, 
что он находит непостижимым "противоречием" в 
учении Кассиана; и это его недоумение (поскольку 
он верный ученик Августина) открывает нам при-
роду заблуждения самого Августина. 
Проспер находит, что в одной части своего трина-
дцатого   "Собеседования"   Кассиан   учит   "правиль-
но" о благодати (и в частности - о "предупреждаю-
щей благодати"), то есть точно так же, как и Авгу-
стин: "Это учение в начале дискуссии не расходи-
лось с истинным благочестием и заслуживало бы 
справедливой и честной похвалы, когда бы оно (в 
своем опасном и пагубном развитии) не отклони-
лось от своей первоначальной правильности. Ибо 
после   сравнения   с   земледельцем,   которому   он 
уподобил пример неизменной жизни под благода-
тью и верой, и коего труд, как он сказал, был бы 
бесплоден,   не   будь   он   воспомоществуем   во   всем 
15

Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ
Божественной   помощью,   он   приводит   весьма   ка-
фолическое утверждение, говоря: "Из этого видно, 
что Бог есть начальный виновник не только дел, но 
и   помышлений   благих;   Он   внушает   нами   Свою 
святую волю, и дает силу и удобный случай испол-
нить то, чего правильно желаем"... И опять, далее, 
когда он учил, что всякое усердие к добродетели 
требует   благодати   Божией,   он   правильно   приба-
вил: "Так же, как все это не может постоянно быть 
желаемым  нами без Божественного вдохновения, 
так же точно и без Его помощи никоим образом не 
сможет быть завершено"  ("Contra Collatorum", гл. 
2; 2). 
Но затем, после этих и других подобных цитат, в 
которых Проспер и в самом деле открывает в преп. 
Кассиане проповедника универсальности благода-
ти не менее красноречивого, чем блаженный Авгу-
стин (это и дает некоторым повод думать, будто он 
"подвергался влиянию" Августина), Проспер  про-
должает: "И тут, посредством некоего непонятного 
противоречия   введено   утверждение,   в   котором 
проповедуется,   что   многие   приходят   к   благодати 
помимо самой благодати, а также  некоторые как 
дары свободной воли имеют это желание - искать, 
просить и толкать" (гл. 2; 4). То есть, он обвиняет 
преп. Кассиана в той самой ошибке, о которой Ав-
густин признается, что сам сделал ее в свои ранние 
годы. "О, Кафолический учитель, зачем оставил ты 
свое исповедание, зачем обратился ты к мрачной 
тьме лжи и изменил свету чистой Истины?.. У тебя 
нет   согласия   ни   с   еретиками,   ни   с   кафоликами. 
Первые   почитают   первопричину   всякого   правого 
дела человека принадлежащей свободной воле; то-
гда как мы (кафолики) непреложно веруем, что ис-
токи благих помыслов происходят от Бога. Ты на-
шел  некое, не  поддающееся  описанию   третье ре-
шение,   неприемлемое   для   обеих   сторон,   посред-
ством которого ты не найдешь согласия с против-
никами, не сохранишь взаимопонимание с нами" 
(гл. 2.5; 3.1). 
Именно это "не поддающееся описанию третье ре-
шение" и есть православное учение о благодати и 
свободной   воле,   позднее   ставшее   известным   под 
именем   синергии   -   соработания   Божественной 
благодати   и   человеческой   свободы,   действующих 
независимо   или   автономно   друг   от   друга.   Преп. 
Кассиан,  верный полноте этой истины, выражает 
то одну ее сторону (человеческую свободу), то дру-
гую (Божественную благодать), а для сверхлогиче-
ского ума Проспера это - "неподдающееся описа-
нию   противоречие".   Св.   Кассиан   учит:   "Что   это, 
сказанное нам, как не во всех сих (следуют цитаты 
из Писания) провозглашение и благодати Божией, 
и свободного произволения нашего, потому что че-
ловек, хотя может иногда сам собою желать добро-
детели, но чтобы исполнить  желания сии, всегда 
нуждается  в  помощи  Божией?"   ("Собеседования", 
XIII, 9). "Многия спрашивают, когда в нас действу-
ет благодать Божия? Тогда ли, когда в нас обнару-
живается доброе расположение, или доброе распо-
ложение тогда в нас обнаруживается, когда посе-
тит нас благодать Божия? Многия, решая сей во-
прос, преступили границы, от чего и впали в про-
тиворечия и погрешности" ("Собеседования", XIII, 
II). "Итак, хотя благодать Божия и произвол чело-
веческий   по-видимому   друг   другу   противны,   но 
оба согласно действуют и в деле спасения нашего 
равно   необходимы,   если   не   хотим   отступить   от 
правил истинной веры" (Собеседования, XIII, II). 
Какой глубокий и ясный ответ на вопрос, на кото-
рый   западные   богословы   (не   только   блаженный 
Августин) никогда не были способны верно отве-
тить! Для христианского  опыта и, в особенности, 
опыта   монашеского,   от   которого   говорит   преп. 
Кассиан, вовсе нет "противоречия" в соработании 
свободы и благодати; это только человеческая ло-
гика находит "противоречия", когда пытается по-
нять этот вопрос слишком абстрактно и в отрыве 
от жизни. Сам по себе способ, которым блаженный 
Августин, поскольку он противоречит преп. Касси-
ану, выражает сложность этого вопроса, обнаружи-
вает   различия   в   глубине   их   ответов.   Блаженный 
Августин  только признает,  что это "вопрос, кото-
рый очень труден и доступен для немногих" (пись-
мо 214, к игумену Валентину Адруметскому), пока-
зывая,   что   для   него   это   запутанный   интеллекту-
альный вопрос, тогда как для Кассиана - это глубо-
кое   таинство,   истинность   которого   познается   на 
опыте. В конце своего тринадцатого  "Собеседова-
ния" преп. Кассиан показывает, что в своем учении 
он следует православным Отцам, которые достиг-
ли совершенства сердца не суетным рассуждением 
на словах, а самым делом (таковым упоминанием 
"суетных   рассуждений"   он   позволяет   себе   по-на-
стоящему критиковать знаменитого епископа Ип-
понского); и заканчивает это "Собеседование", це-
ликом  посвященное  синергии  благодати  и свобо-
ды, следующими словами: "Если же хитро-словес-
ным мудрованием выведено умозаключение, про-
тиворечащее   такому   понятию,   то   его   более   надо 
избегать,   нежели   обнаруживать   на   разорение 
веры.., потому что ум человеческий не может со-
вершенно постигнуть, как Бог производит в нас все 
и вместе усвояется нашей воле" ("Собеседования", 
XIII, 18). 
УЧЕНИЕ О ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИИ
Наиболее   серьезное   из   заблуждений,   в   которое 
впал блаженный Августин в своем учении о благо-
дати, заключается в его идее о предопределении. 
Это та самая мысль, за которую он наиболее часто 
подвергался нападкам, и единственная идея в его 
трудах, которая, будучи чрезвычайно неправильно 
понятой,   произвела   наиболее   страшные   послед-
ствия в неуравновешенных умах, не сдерживаемых 
православностью его учения в целом. Следует по-
мнить, однако, что для большинства  людей сего-
дня слово "предопределение" обычно понимается в 
его   позднейшем   кальвинистском   смысле   (см. 
ниже), и те, кто не изучал этот вопрос, бывают по-
рой склонны обвинять Августина в этой чудовищ-
ной ереси. Нужно оговорить с самого начала, что 
блаженный   Августин,   несомненно,   не   учил   о 
"предопределении"   как   его   понимает   сегодня 
большинство людей; что он действительно делал - 
как и во всех остальных аспектах своей доктрины о 
благодати - так это преподавал православное уче-
ние   о   предопределении   в   преувеличенном   виде, 
16

Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ
легко   поддающемся   неправильному   истолкова-
нию. 
Православное понятие о предопределении основа-
но   на   учении   Святого   апостола   Павла:   "ихже   бо 
предуведе, тех и предустави сообразных быти обра-
зу Сына Своего (...) а ихже предустави, тех и при-
зва; а ихже призва, сих и оправда: а ихже оправда, 
сих и прослави" (Рим. 8, 29-30). Здесь апостол Па-
вел говорит о тех, предузнанных и предопределен-
ных  Богом  к вечной славе,  разумеется,  в  полном 
контексте   христианского   учения,  где  предопреде-
ление предполагает также свободный выбор чело-
веком   спасения;   здесь   мы   снова   видим   таинство 
синергии,   соработничества   Бога   и   человека.   Свя-
той Иоанн Златоуст пишет в своем толковании на 
это место (Омилия 15 на "Послание к Римлянам"): 
"Говорит   же   здесь   (апостол)   о   предуведении   для 
того, чтобы не все приписать званию... ведь если 
бы достаточно было одного звания, то почему не 
все спаслись? Потому он и говорит, что спасение 
званных   совершено   не   одним   призванием,   но   и 
предуведением, призвание же не было вынужден-
ное  и насильственное.  Итак,  все   были  призваны, 
но не все послушались". И епископ Феофан Затвор-
ник   разъясняет   еще   дальше:   "Касаясь   свободных 
тварей, оно (Божие Предопределение) не стесняет 
их свободы и не делает их невольными исполните-
лями своих определений. Свободные действия Бог 
предвидит как свободные; видит все течение сво-
бодного   лица   и   общий   итог   всех   его   деяний.   И, 
видя то, определяет, как бы то было уже совершив-
шимся...   Не   действия   свободных   лиц   суть   след-
ствие предопределения, а само предопределение - 
следствие свободных дел" ("Толкование на Посла-
ние к Римлянам", гл. 1-8. М„ 1879, С.496). 
Тем   не   менее,   сверхлогизм   Августина   вынуждает 
его пытаться слишком пристально рассмотреть это 
таинство и "объяснить" его кажущиеся для логики 
трудными моменты. (Если некто находится, в чис-
ле "предуставленных", нужно ли ему бороться ради 
своего спасения? Если же он не из их числа, может 
ли он отказаться от борьбы?) Нам незачем следо-
вать за ним в его рассуждениях - разве только для 
того, чтобы обратить внимание на то, что он сам 
чувствовал   трудность   своего   положения   и   часто 
считал   необходимым   оправдываться   и   смягчать 
свое учение так, чтобы оно не было "неправильно 
понято". В своем трактате "О даре постоянства" он, 
в самом деле, подмечает: "И все же эту доктрину 
нельзя   проповедовать   прихожанам   в   таком   виде, 
так как неученому большинству или людям туго-
думным отчасти покажется, будто сама эта пропо-
ведь ее противоречива" (Гл. 57). Поистине, замеча-
тельное   признание   сложности   основного   христи-
анского догмата! Сложность этого учения (которая, 
между   прочим,   часто   ощущается   западными   об-
ращенными  в Православие,  пока   они не  получат 
некоторый опыт действительной жизни по право-
славной вере) существует только для тех, кто пыта-
ется "объяснить" его интеллектуально. Православ-
ного учения о соработании Бога и человека, о необ-
ходимости   аскетической   борьбы   и   о   неизменном 
желании Бога, чтобы все могли спастись (1 Тим. 2, 
4) достаточно, чтобы разрушить  ненужные слож-
ности,  которые  человеческая  логика   привносит  в 
этот вопрос. 
Интеллектуализированный   взгляд   Августина   на 
предопределение, как он сам отметил, часто стано-
вился причиной ошибочных мнений относительно 
благодати и свободной воли в умах некоторых его 
слушателей.   Эти   мнения   окончательно   стали   об-
щеизвестными   в   течение   нескольких   лет   после 
смерти Августина; и один из великих Отцов Гал-
лии   счел   необходимым   бороться   с   ними.   Пре-
подобный   Викентий   Лиринский,   богослов   из 
большого островного монастыря у южного побере-
жья   Галлии,   который   был   известен   своей   верно-
стью восточным учениям вообще и учению преп. 
Кассиана   о   благодати   в   частности,   писал   свой 
"Коммониторий"   в   434   году   в   порядке   борьбы   с 
"чуждыми новшествами" различных ересей, напа-
давших тогда на Церковь. Среди этих новшеств он 
усмотрел   мнение   одной   группы   людей,   которые 
"дерзали уверять в своем учении, что в их церкви, 
то   есть   в   собственном   маленьком   приходе,   нахо-
дится великая, особая и вполне личная форма Бо-
жественной благодати; что она Божественно пода-
ваема   без   какого-либо   страдания,   ревности   или 
усилия с их стороны каждому, кто принадлежит к 
их группе, даже если они не просят, не ищут, не 
толкут.  Так,  поддерживаемые  руками   ангелов,  то 
есть   сохраняемые   ангельским   покровом,   они   ни-
когда не могут "проткнуть о камень ногу свою" (Пс. 
90),   то   есть,   никогда   не   могут   быть   соблазнены" 
("Коммониторий", гл. 26). 
Есть   и   другой   труд   этого   времени,   содержащий 
подобную критику - "Возражения Викентия", - ав-
тором которого является, возможно, сам преп. Ви-
кентий Лиринский. Это собрание "логических вы-
водов"   из   положений   блаженного   Августина,   не-
приемлемых   (выводов  -  ред.)   для  всякого   право-
славного   христианина:   "Бог   -   творец   наших 
грехов", "покаяние тщетно для человека, предопре-
деленного к погибели", "Бог создал большую часть 
рода человеческого для вечных мук" и т.д. 
Если   критика,   содержащаяся  в  этих   двух   книгах, 
была направлена против самого блаженного Авгу-
стина (которого св. Викентий не упоминает по име-
ни   в   "Коммониторий"),   то   она,   конечно,   неспра-
ведлива. Блаженный Августин никогда не пропо-
ведывал такое учение о предопределении, которое 
прямо-таки   подрывает   значение   аскетической 
борьбы; он даже, как мы уже видели, считает необ-
ходимым,   выступить   против   "превозносящих 
благодать до такой степени, что отрицают свободу 
человеческой воли" (Письмо 214), и он, несомнен-
но, был бы на стороне преп. Викентия против тех, 
кого сей последний критиковал. Критика преп. Ви-
кентия,   в   самом   деле,   обоснованна,   когда   она 
направлена (и правильно) против таких неумерен-
ных   последователей   Августина,   которые  перетол-
ковывали его учение в неправославном направле-
нии и, пренебрегая всеми разъяснениями Августи-
на, учили, что Божия благодать действенна и без 
человеческих усилий. 
К сожалению, однако, есть один момент в учении 
Августина о благодати и, в частности, о предопре-
делении, где он впадает в серьезное заблуждение, 
17

Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ
дающее пищу для тех "логических выводов", кото-
рые делают еретики из его учения. Согласно воз-
зрениям   Августина   на   благодать   и   свободу,   апо-
стольское   утверждение,   что   Бог   "всем   человеком 
хощет спастися" (1 Тим. 2,4), не может быть истин-
ным   буквально;  если  Бог  "предопределяет"   лишь 
некоторым   быть  спасенными,   значит   Он   "хощет" 
спастись только некоторым. Здесь снова человече-
ская   логика   оказывается   неспособной   понять   та-
инство христианской веры. Однако Августин, вер-
ный своей логике, должен "разъяснить"  место из 
Писания сообразно  своему учению о благодати в 
целом; и поэтому он говорит: "Он "всем человеком 
хощет   спастися",   сказано   так,   что   становится   по-
нятно,   что   подразумеваются   все   предопределен-
ные (предуставленные - ц.-сл., прим ред.), ибо сре-
ди   них   есть   люди   всех   родов   ("Об   Укорении   и 
благодати," гл. 44). Таким образом, Августин дей-
ствительно отрицает, что Бог желает всем людям 
спастись.   Хуже   того,   логическое   последование 
мысли   завело   его   так   далеко,   что   он   даже   учит 
(хотя   лишь   в   некоторых   местах)   об   "отрицатель-
ном" предопределении - к вечным мукам, - абсо-
лютно чуждом Писанию. Он ясно говорит о "кате-
гории людей, которые предопределены к гибели" 
("О   человеческом   совершенстве   в   праведности"   - 
"De   perfectione   justitiae   hominis",   гл.   13),   и   еще: 
"Тем, кого Он предопределил к вечной смерти, Он 
так же есть праведнейший присудитель наказания" 
("О душе и ее происхождении" - "De anima et ejus 
origine", гл. 16). 
Но здесь мы опять должны остерегаться вычиты-
вать   у   Августина   позднейшие   истолкования   его 
слов, сделанные Кальвином. Августин в своем уче-
нии   отнюдь   не   поддерживает   мнение,   будто   Бог 
определяет   кому-нибудь   "делать   зло";   в   полном 
контексте его мысли становится ясно, что он так не 
считал, и он часто отрицал это характерное обви-
нение, иногда с явным гневом. Так, когда ему воз-
ражали, "что отступают от веры всегда по причине 
своего   собственного   падения,   когда   поддаются   и 
изволяют на искушение, которое и служит причи-
ной отступления от веры" (вопреки учению, будто 
Бог определяет человеку отступить от веры), Авгу-
стин не находит нужным заметить ничего  иного, 
кроме: "Кто отрицает это?" ("О даре постоянства", 
гл. 46). Несколько десятилетий спустя, ученик бла-
женного Августина Фульгентий Руспийский в объ-
яснение этого взгляда заявляет: "Ни в каком ином 
смысле я не допускаю, чтобы было истолковано то 
место   из   блаженного   Августина,   в   котором   он 
утверждает, что есть некоторые лица, предопреде-
ленные к гибели, кроме как в отношении их нака-
зания, а не их греха: не ко злу, которое они непра-
ведно   содевают,   но   к   наказанию,   которым   они 
справедливо постраждут" ("К Мониму", 1,1). Авгу-
стиново учение о "предопределении к вечной смер-
ти"   поэтому   не   утверждает,   что   Бог   желает   или 
определяет кому-либо отступить от веры или тво-
рить зло, или же быть осужденным во ад по Его 
воле,   совершенно   без   свободного   выбора   челове-
ком добра или зла; скорее, оно утверждает, что Бог 
желает осуждения тех, кто по своей свободной воле 
делает зло. Это, однако, не есть православное уче-
ние,   и   Августиново   учение   о   предопределении, 
даже со всеми его оговорками, все-таки весьма мо-
жет вводить в заблуждение. 
Учение Августина было изложено намного раньше 
того,   как   Кассиан   писал   свои   "Собеседования",   и 
понятно, кого имел в виду последний, когда в сво-
ем тринадцатом "Собеседовании", дал ясный пра-
вославный ответ на это заблуждение: "Как без свя-
тотатства   мысленно   можно   подумать,   что   будто 
Тот, Кто не хочет погибели и одного из малых сих, 
желает спасения не всем вообще, а только избран-
ным? Напротив, те, кои погибают, погибают вопре-
ки воле Божией" (Соб. XIII, 7). Августин не спосо-
бен был бы принять такое учение, потому что он 
ошибочно абсолютизировал благодать и не мог во-
образить   ничего,   что   может   случиться   вопреки 
воле Божией, в то время как в православном уче-
нии   о   синергии   надлежащее   место   отводится   та-
инству   человеческой   свободы,   которая   может   в 
самом деле предпочесть не принять того, что Бог 
желает для нее и к чему ее постоянно призывает. 
Учению о предопределении (не в Августиновском 
узком смысле, а в фаталистическом, как оно было 
преподано   позднейшими   еретиками)   предстояло 
печальное будущее на Западе. Было, по меньшей 
мере, три главных вспышки  его: в середине   V-го 
века   пресвитер   Лукид   учил   об   абсолютном 
предопределении как ко спасению, так и к осужде-
нию, - Божия сила непреодолимо побуждает одних 
к добру, а других ко злу, хотя он раскаялся в этом 
учении после того, как был побежден святителем 
Фавстом, епископом Регийским, достойным учени-
ком Лиринца [7] и преп. Кассиана, и был осужден 
поместным Арль-ским  собором около 475 года; в 
IX веке саксонский монах Готтсхалк начал полеми-
ку   заново,   утверждая   два   "абсолютно   подобных" 
предопределения   (одно   ко   спасению   и   другое   к 
осуждению),   отрицая   как   человеческую   свободу, 
так и Божию волю спастись всем человекам, и вы-
звал этим яростные споры во Франкской Империи; 
а в новейшие времена Лютер, Цвингли и особенно 
Кальвин проповедовали наиболее крайнюю форму 
предопределения: что Бог создал некоторых людей 
как "сосуды гнева" для греха и вечных мук, и что 
спасение и осуждение даруются Богом единствен-
но по Его произволению, безотносительно к делам 
человек. Хотя сам Августин никогда не учил ниче-
му подобному - таким мрачным и весьма нехристи-
анским доктринам, - тем не менее, первичные ис-
токи их ясны и даже Кафолическая Энциклопедия 
1911 года издания, старательно защищающая пра-
вославность   Августина,   признает   их:   "Причина 
еретического   предестинационизма   [8]   должна 
быть   установлена   в   неправильном   понимании   и 
истолковании взглядов св. Августина, относящихся 
к   предвечному   избранию   и   осуждению.   Однако, 
только   после   его   смерти   эти   ереси   возникли   в 
Западной   Церкви,   в   то   время,   как   Восточная 
Церковь была удивительным образом сохранена от 
этих сумасбродств" (т. XII, с. 376). Не может быть 
ничего яснее того, что Восток был сохранен от этих 
ересей учением преп. Кассиана и Восточных Отцов, 
которые православно учили о благодати и свободе 
и не оставляли места для "неправильного истолко-
вания" учения. 
Преувеличения   блаженного   Августина   в   его   уче-
18

Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ
нии о благодати были, тем не менее, довольно се-
рьезными и имели плачевные последствия. Не бу-
дем,   однако,   преувеличивать   сами   и   выискивать 
его   вину   в   тех   крайних   взглядах,   которые   явные 
еретики, равно как и его враги, приписывают ему. 
Не должны мы также возлагать на него всю вину 
за возникновение этих ересей: такой взгляд недо-
оценивает   действительный   ход   развития   истории 
мысли.   Даже   величайший   мыслитель   не   имеет 
влияния   в   интеллектуальном   вакууме;   причины, 
по   которым   предестинационизм   вспыхивал   в 
разные времена на Западе (но не на Востоке), были 
следствием, прежде всего, не учения Августина, ко-
торое было лишь предлогом и мнимым оправдани-
ем, но, скорее, чрезмерно логического мышления, 
которое всегда было свойственно народам Запада. 
В   случае   с   Августином,   остававшимся   в   главном 
православным   мыслителем,   это   привело   лишь   к 
преувеличениям, тогда как в случае, например, с 
Кальвином, далеким от Православия и мыслью, и 
чувством,   это   произвело   отвратительную   ересь. 
Если   бы   Августин   проповедовал   свое   учение   на 
Востоке и по-гречески, то ныне не было бы ереси 
предестинационизма или, по крайней мере, ее по-
следствия распространились бы не столь широко, 
как   на   Западе;   нерационалистический   характер 
восточного   склада   ума   не   вывел   бы   некоторых 
следствий из преувеличений Августина, и, главное, 
обратил бы на них меньше внимания, чем Запад, 
видя   в   нем   того,   кого   Православная   Церковь   и 
сегодня   продолжает   в   нем   видеть:   почитаемого 
Отца  Церкви, не без  ошибок, которому, конечно, 
принадлежит место за величайшими из Отцов Вос-
тока и Запада. 
Но, чтобы понять более ясно, теперь, когда мы уже 
рассмотрели   в   некоторых   подробностях   природу 
его наиболее спорного учения, обратимся к сужде-
ниям святых Отцов Востока и Запада о блаженном 
Августине. 
СУЖДЕНИЯ В ГАЛЛИИ ПЯТОГО ВЕКА
Суждение Отцов Галлии V-го века должно быть от-
правной   точкой   этого   исследования,   ибо   там   его 
учение   о   благодати   было   впервые   и   наиболее 
жестко оспорено. Мы уже видели остроту критики 
учения   Августина   (или   его   последователей)   свв. 
Кассианом  и Викентием;  но как  они и другие их 
современники относились к самому Августину? От-
вечая на этот вопрос, мы немного глубже затронем 
учение о благодати, а также увидим, как ученики 
Августина сами были вынуждены смягчать его уче-
ние в ответ на критику преподобного Кассиана и 
его последователей. 
Галльские исследователи полемики о благодати не 
преминули отметить то, сколь мягкой она была в 
сравнении с выступлениями против Нестория, Пе-
лагия и других очевидных еретиков; она рассмат-
ривалась всегда как полемика внутри Церкви, а не 
как спор Церкви с еретиками. Никогда ни Августи-
на   никто   не   называл   еретиком,   ни   Августин   не 
применял   это   слово   к   тем,   кто   его   критиковал. 
Трактаты, написанные "Против Августина" суть ис-
ключительно работы еретиков (таких как пелаги-
анский учитель Юлиан), а не православных Отцов. 
Проспер Аквитанский и Иларий в своих письмах к 
Августину,   знакомящих   его   со   взглядами   пре-
подобного Кассиана и прочих (опубликованы как 
письма 225 и 226 в "Творениях" Августина), отме-
чают, что хотя они и критикуют его учение о благо-
дати и предопределении, в других вопросах они со-
гласны с ним полностью и суть великие его почи-
татели. Августин, со своей стороны, в двух тракта-
тах,   отвечающих   на   эту   критику,   обращается   к 
своим оппонентам как "к тем братиям нашим, от 
чьего имени обеспокоена ваша благочестивая лю-
бовь" и чьи воззрения на благодать "с преизбыт-
ком   отделяют   их   от   заблуждения   пелагиан"   ("О 
предопределении святых", гл. 2). И в заключении 
своего последнего трактата он скромно предлагает 
свои мысли суду Церкви: "Пусть те, кто думает, что 
я в заблуждении, еще и еще раз рассмотрят внима-
тельно, что здесь сказано, чтобы им самим не оши-
биться. И тогда, по мнению тех, кто читал мои кни-
ги, я окажусь не только мудрее (их), но и более со-
вершенным, я подтвержу Божие благоволение ко 
мне" ("О даре постоянства", гл. 68). Блаженный Ав-
густин никогда, безусловно, не был "фанатиком" в 
своем   выражении   доктринальных   разногласий   с 
православными собратьями, и его добрый и благо-
родный тон, в целом, разделялся его оппонентами 
в вопросе о благодати. 
Сам преп. Кассиан  в своей книге "Против Несто-
рия", вспоминает Августина как одного из восьми 
крупнейших   святоотеческих   учителей   в   учении   о 
Воплощении   Христовом,   цитируя   две   его   работы 
(VII, 27). Правда, он не обращается к Августину с 
теми великими похвалами,  которые он оставляет 
для св. Илария Пиктавийского ("Человек, наделен-
ный всеми добродетелями и благодатью", гл. 24), 
Амвросия ("этого прославленного пастыря Божье-
го, который, никогда не покидая руки Господней, 
всегда сиял подобно драгоценному камню на пер-
сте Божьем", гл. 25) или Иеронима ("учителя кафо-
ликов, чьи писания сияют как божественный све-
тильник чрез всю Вселенную", гл. 26). Он называет 
его просто "Августин, священник (sacerdos) Иппо-
на Региенского", и едва ли возникает сомнение, что 
он   делал   так   потому,   что   относился   к   Августину 
как к Отцу менее авторитетному. Нечто подобное 
мы может видеть у более поздних восточных От-
цов,   которые   различают   "божественного"   Амвро-
сия и "блаженного" Августина. И в самом деле, по-
чему Августина и по сей день обычно называют на 
Востоке "блаженным" (именование, которое будет 
объяснено ниже)? Однако остается фактом, что св. 
Кассиан  относится к Августину как к учителю по 
вопросу, не включающему в себя его воззрения на 
благодать, то есть как к православному Отцу, а не 
как к еретику  или лицу, чье учение сомнительно 
или   маловажно.   Так,   существует   антология  Авгу-
стинова учения о Троице и Воплощении, которая 
дошла   до   нас   под   именем   преп.   Викентия   Ли-
ринского  - еще одно свидетельство, что Августин 
был принят как православный Отец в других во-
просах даже теми, кто противостоял ему в учении о 
благодати. 
19

Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ
Вскоре после смерти блаженного Августина (нача-
ло 430-х годов) Проспер Аквитанский предпринял 
путешествие в Рим и воззвал к авторитетному мне-
нию папы  Келестина  против тех,  кто критиковал 
Августина. Папа не вынес приговора по запутанно-
му   догматическому   вопросу,   но   разослал   еписко-
пам южной Галлии письма, где, по-видимому, вы-
разил преобладавшее в ту пору на Западе и "офи-
циальное" отношение к Августину: "С Августином, 
которого все повсюду любили и почитали, мы все-
гда   имели   общение,   пусть   будет   положен   конец 
этому духу хулы, к несчастью, все возрастающему". 
Августиново учение о благодати и в самом деле не-
прерывно   вызывало   нестроения   в   Галльской 
Церкви   в   течение   всего   V-го   века.   Однако,   муд-
рейшие представители обеих спорящих сторон вы-
сказывались   умеренно.   Так,   даже   Проспер   Акви-
танский, ближайший ученик Августина, после его 
смерти допускал в одной из своих работ в его за-
щиту (Ответы на Capitula Gallarum "Галльские гла-
визны",   VIII),   что   Августин   выражался   слишком 
грубо (durius), когда  говорил,  что Бог не  желает, 
чтобы   все   люди   были   спасены.   И   его   последний 
труд (около 450 года) "О призвании всех языков" 
("De vocatione omnium gentium") выявляет, что его 
собственное (Проспера) учение значительно смяг-
чилось перед смертью. (Некоторые подвергали со-
мнению традиционное  приписывание  этой книги 
Просперу, но последние исследования подтверди-
ли его авторство.) 
Эта книга ставит своей целью "исследовать, каковы 
сдержанность и умеренность, которые мы должны 
сохранить в своих воззрениях при этом столкнове-
нии мнений" (Книга 1, 1). И автор, в самом деле, 
старался выразить истину о благодати и спасении 
таким образом, чтобы удовлетворить обе стороны 
и положить, если возможно, конец диспуту. В осо-
бенности он подчеркивает, что благодать не прину-
ждает человека, но действует в согласии со свобод-
ной волей человека. Выражая сущность своего уче-
ния, он пишет: "Если мы оставим все пререкания, 
которые   возникают   в   пылу   неумеренных   споров, 
будет ясно, что мы должны придерживаться в этом 
вопросе   несомненно   трех   основных   пунктов:   во-
первых, мы должны исповедывать, что Бог "всем 
человеком хощет спастися и в разум истины прии-
ти" (1 Тим. 2, 4). Во-вторых, не должно быть сомне-
ний, что те, кто действительно приходит в разум 
истины   и   благодати,   делают   это  не   в  силу   своих 
собственных заслуг, но благодаря действенной по-
мощи   Божественной   благодати.   В-третьих,   мы 
должны признать, что человеческое понимание не 
способно   проникнуть   в   глубины   судов   Божьих" 
(Книга II, 1). Это существенно  "преобразованная" 
(и   значительно   улучшенная)   версия   Августинова 
учения,  которая, в конце  концов,  возобладала  на 
Соборе в Оранже 75 лет спустя и положила конец 
полемике (см. "О призвании всех языков" Проспе-
ра Аквитанского в переводе П. де Летгра, S.J., The 
Newman Press, Westminster, Maryland, 1952). 
После св. Кассиана главой галльских Отцов, защи-
щавших православное учение о синергии был св. 
Фавст Лиринский, впоследствии епископ Региума 
(Риез). Он написал трактат "О Божией благодати и 
о свободной воле", в котором он выступает как про-
тив "вредного учителя Пелагия", так и против "за-
блуждений   предестинационизма"   (имея   в   виду 
пресвитера Лукидия). Так же, как и св. Кассиан, он 
рассматривает благодать и свободу как сопутствую-
щих   друг   другу,   причем   благодать   всегда   содей-
ствует человеческой воле ради спасения человека. 
Он   сравнивает   свободную   волю   с   "неким   малым 
крючком", которым вытягивается и захватывается 
благодать - образ, не подходящий для того, чтобы 
успокоить строгих августиниан, которые настаива-
ли на абсолютной "предупреждающей благодати". 
Говоря о книгах Августина в письме к диакону Гре-
кусу, он замечает, что "даже у весьма ученых му-
жей есть то, что можно рассматривать, подвергая 
сомнению"; однако он всегда почтителен к лично-
сти Августина и называет его "beatissimus pontifex 
Augustinus",   "блаженнейшим   иерархом   Августи-
ном". Св. Фавст также чтит день преставления бла-
женного Августина, .и его сочинения включают в 
себя беседы на этот праздник. 
Но даже мягкие выражения  этого великого Отца 
такие строгие августиниане, как Африкан Фульген-
тий   Руспийский,   сочли   предосудительными.   Так, 
Африкан Фульгентий писал трактаты о благодати 
и предопределении против св. Фавста, и долготле-
ющий спор продолжался. Православный взгляд на 
эту полемику мы можем видеть в конце V-го века в 
собрании биографических записок пресвитера Ген-
надия   Марсельского   "Жития   знаменитых   людей" 
(продолжение одноименной книги св. Иеронима). 
Геннадий в своем трактате "О церковных догматах" 
выказывает себя учеником святого Кассиана в во-
просе о благодати и свободной воле, и его замеча-
ния об основных участниках  полемики  дают  нам 
ясное понимание того, как защитники святого Кас-
сиана на Западе относились к проблеме около пя-
тидесяти или более лет спустя после кончины и Ав-
густина, и Кассиана. 
О преп. Кассиане Геннадий говорит (гл. 62): "Он 
писал от опыта и убедительным языком, или, про-
ще сказать, в его cловах была мысль, а в речи было 
действие. Он охватил всю область деятельных на-
ставлений для всякого образа монашества". Далее 
следует список всех его трудов со всеми "Собеседо-
ваниями", упоминаемыми по их названиям, что де-
лает   эту   главу   одной   из   самых   длинных   во   всей 
книге. Ничего не сказано собственно о его учении о 
благодати, но святой Кассиан ясно представлен как 
православный Отец. 
С другой стороны, о Проспере Геннадий пишет (гл. 
85): "Я приписываю ему анонимную книгу против 
отдельных трудов Кассиана, которые Церковь Бо-
жия считает спасительными, но которые он клей-
мит как погибельные. И, в самом деле, некоторые 
мнения Кассиана и Проспера о благодати Божией 
и свободной воле различны между особой". Здесь 
православность Кассианова учения о благодати на-
рочито провозглашена, а учение Проспера сочтено 
отличным от него. Но все же его критика Проспера 
мягка. 
О святом Фавсте Геннадий пишет (гл. 86): "Он об-
народовал превосходный труд "О Божией благода-
20

Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ
ти, которой мы спасены", где он учит, что Божия 
благодать всегда привлекает нашу волю, предше-
ствует и помогает ей, и какого бы успеха ни доби-
валась свободная воля во всех своих благочестивых 
деяниях,   это   не   ее   собственная   заслуга,   но   дар 
благодати". И далее, после замечаний о других его 
книгах: "Это превосходнейший учитель, которому 
мы с восторгом доверяемся и которым восхищаем-
ся".   Очевидно,   что   Геннадий   защищает   святого 
Фавста как православного Отца и, в частности, про-
тив обвинения его в том, будто он отрицал "преду-
преждающую благодать" (часто выдвигавшегося и 
против святого Кассиана). Последователи Августи-
на не могли понять, что православное понимание 
синергии  никак не отрицает  "предупреждающую, 
благодать", но лишь учит о ее соработании со сво-
бодной волей. Геннадий (и сам св. Фавст) делали 
особое ударение на такой вере в "предупреждаю-
щую благодать". 
Теперь давайте посмотрим, что Геннадий говорит 
об Августине. Следует помнить, что эта книга была 
написана в 480-х или в 490-х годах, когда спорам 
об Августиновом  учении  о благодати  было около 
60-ти   лет,   когда   искажения   в   его   взглядах   были 
выяснены   и   исчерпывающе   обсуждены   и   когда 
дурные последствия этих искажений стали явными 
в уже осужденном предестинацинизме Лукидия. 
"Августин Иппонский, епископ Иппона Региенско-
го - известный всему миру ученостью духовной и 
светской, безупречный в вере, чистый в жизни, на-
писал так много работ, что все их нельзя собрать. 
Ибо кто мог бы похвалиться, что имеет все его тру-
ды или кто читает с таким усердием, чтобы прочи-
тать все, что он написал?" К его похвале Августина 
некоторые рукописи прибавляют в этом месте кри-
тическое замечание: "По причине обилия сказан-
ного на нем воистину сбывается изречение Соло-
мона:   "от   многословия   не   избежиши   греха" 
(Притч. 10, 19)" (гл. 39). Замечание это, относящее-
ся к Августину (независимо от того, принадлежит 
ли оно Геннадию или позднейшему переписчику), 
не мягче подобных высказываний свв. Кассиана и 
Фавста, которые просто указывали, что учение Ав-
густина не было совершенным. Очевидно, что вы-
разители вполне православного учения о благода-
ти в Галлии V-го века относились к Августину не 
иначе, как к великому учителю и Отцу, хотя и счи-
тали необходимым указать на его ошибки. Таким и 
оставалось   православное   отношение   к   Августину 
вплоть до наших дней. 
К началу VI-го века спор о благодати сконцентри-
ровался   вокруг   критики   учения   святого   Фавста, 
чей "маленький крючок" свободной воли продол-
жал   тревожить   по-прежнему   чрезмерно   логиче-
ских   последователей   Августина.   Вся   полемика,   в 
конце   концов,   завершилась   в   значительной   мере 
благодаря усилиям одного человека, чья позиция 
особенно   способствовала   окончательному   прими-
рению   двух   партий.   Св.   Кесарий,   митрополит 
Арльский, питомец Лиринского монастыря, отли-
чался   строгостью   подвигов,   был   последователем 
аскетического учения святого Фавста, которого он 
никогда не переставал называть святым; но в то же 
время, он весьма почитал и горячо любил блажен-
ного   Августина,   и   в   конце   жизни   он   получил   от 
Бога то, что просил у Него - сподобиться умереть в 
день преставления Августина (он умер вечером на-
кануне 27 августа 543 года). Под его председатель-
ством был созван Оранжский собор (529 г.), на ко-
тором присутствовали 14 епископов, и были при-
няты 25 правил, давшие несколько смягченный ва-
риант учения блаженного Августина о благодати. 
Преувеличенные   выражения   последнего   о   почти 
непреоборимой природе благодати были осторож-
но обойдены, и ничего не было сказано о его уче-
нии   о   предопределении.   Знаменательно,   что 
доктрина о "предопределении ко злу" (которую не-
которые определяли как ошибочный "логический 
вывод" из Августинова "предопределения к поги-
бели") была специально осуждена, а его последова-
тели  ("если  есть кто-нибудь, кто желает  верить в 
нечто   столь  зловредное")   анафематствованы  (J.C. 
Ayer, A Source Book for Ancient Church History, New 
York, 1922, p. 475). 
Православное   учение   преподобных   Кассиана   и 
Фавста на этом соборе не цитировалось, но не было 
оно и осуждено; их учение о синергии было просто 
не   понято.   Свобода   человеческой   воли,   конечно, 
была подтверждена, но в рамках черезмерно-логи-
ческого западного воззрения на благодать и при-
роду. Учение Августина было исправлено, но пол-
нота более глубокого восточного учения признана 
не была. Вот почему учение преподобного Кассиа-
на   является   сегодня   как   бы   откровением   для 
западных искателей христианской истины. Дело не 
в   том,   что   учение   Августина   в   своей   смягченной 
форме   "ошибочно"   (ибо   оно   учит   истине   в   той 
мере,   в   какой   это   возможно   в   его   ограниченных 
рамках), а в том, что учение святого Кассиана есть 
более полное и глубокое выражение истины. 
СУЖДЕНИЯ VI-ГО ВЕКА. ВОСТОК И ЗАПАД
Когда полемика о благодати перестала тревожить 
Запад (Восток уделял ей мало внимания, так как 
собственное учение его находилось в безопасности 
и нападкам не подвергалось), репутация Августина 
оставалась   неизменной:   он   был   великим   Отцом 
Церкви, хорошо известным и почитаемым на всем 
Западе и менее известным, но все же почитаемым 
на Востоке. 
Мнение Запада об Августине можно видеть по упо-
минаниям   о   нем   святого   Григория   Двоеслова, 
папы Римского, православного Отца, признанного 
и Западом, и Востоком. В письме к Иннокентию, 
префекту Африки, святой Григорий пишет, имея в 
виду, в частности, августиновы толкования на "Пи-
сание": "Если вы желаете насытиться изысканной 
пищею, читайте труды блаженного Августина, ва-
шего соотечественника, и не ищите нашей мякины 
в сравнении с его прекрасной пшеницей" ("Посла-
ния", кн. X, 37). В другом месте св. Григорий назы-
вает его "святым Августином" ("Послания", кн. II, 
54). 
На Востоке, где было мало поводов к дискуссиям 
об Августине  (чьи сочинения все  еще были мало 
21

Блаженный Августин, ИСПОВЕДЬ
известны), суждение о блаженном Августине про-
сматривается наиболее ясно в связи с великим со-
бытием этого века - встречей Отцов Запада и Вос-
тока   на   V   Вселенском   Соборе,   проходившем   в 
Константинополе в 553 году. В деяниях этого Собо-
ра имя Августина упомянуто несколько раз. Так, на 
первом заседании Собора было прочитано письмо 
святого императора Юстиниана к собравшимся От-
цам. Оно содержало в себе следующее: "Мы далее 
провозглашаем, что твердо храним постановления 
Четырех Соборов и во всем следуем Отцам: Афана-
сию,   Василию,   Григорию   Константинопольскому, 
Кириллу, Августину, Проклу, Льву и их писаниям 
об истинной вере ("The Seven Ecumenical Councils", 
Eerdmans ed; p. 303)". 
Кроме того, в заключительном Постановлении Со-
бора, где Отцы ссылаются на авторитет блаженно-
го Августина в определенном вопросе, они упоми-
нают его следующим образом: "Собственные пись-
ма   блаженной   памяти   Августина,   затмившего 
блеском   прочих   африканских   епископов,   были 
прочитаны... " (Там же, с. 309). 
Наконец, папа Римский Вигилий, находившийся в 
Константинополе,   но   отказавшийся   принять   уча-
стие в Соборе, в "Декреталии", с которой он высту-
пил несколькими месяцами позже (но все еще бу-
дучи в Константинополе), когда все-таки признал 
Собор, указывал на блаженного Августина как на 
пример для собственного отречения и писал о нем 
так: "Общеизвестно, что Отцы наши, и в особенно-
сти   блаженный  Августин,   который  поистине   был 
сведущ в Божественном Писании и римском крас-
норечии, отказался от некоторых из своих писаний 
и исправил некоторые, из своих изречений, а так-
же добавил то, что он пропустил  и впоследствии 
осознал" (Там же, с. 322.). 
Очевидно, что в шестом веке блаженный Августин 
был признанным Отцом Церкви, о котором упоми-
нали с большим почтением, и это почтение не ума-
лял факт признания того, что он иногда учил не-
точно и вынужден был сам себя поправлять. 
В позднейшие века это место в письме святого Им-
ператора Юстиниана, где он среди великих Отцов 
Церкви   упоминает   Августина,   цитировалось   ла-
тинскими   писателями   в   богословских   диспутах   с 
Востоком (текст "Деяний Собора" сохранялся толь-
ко на латинском языке) с намерением подтвердить 
установившийся   авторитет   Августина   и   других 
западных   Отцов   во  Вселенской   Церкви.   Мы  уви-
дим, как выдающиеся Отцы этих столетий, считав-
шие блаженного Августина православным Отцом, 
передали   нам   правильное,   православное   отноше-
ние к Отцам, таким как Августин, которые впадали 
в различного рода ошибки. 
ДЕВЯТЫЙ   ВЕК:   СВЯТОЙ   ФОТИЙ   ВЕЛИ-
КИЙ
Богословие блаженного Августина (но не его уче-
ние   о   благодати)   впервые   стало   оспариваться   на 
Востоке позже, в IX веке, в связи с известным спо-
ром о Filioque (учении об исхождении Святаго Духа 
также и "от Сына", а не от одного Отца, как этому 
всегда учили на Востоке) [9]. Так впервые каждая 


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29


©emirb.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

войти | регистрация
    Басты бет


загрузить материал