Казахской национальной консерватории им. Курмангазы



жүктеу 5.1 Kb.

бет9/14
Дата22.01.2017
өлшемі5.1 Kb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

WHY MASS MUSIC EDUCATION? 
Proof “by contradiction” 
 
Summary 
 
This paper is devoted to attracting students in music schools. Need to change the approach to teaching music in general is 
viewed through the prism of management and marketing in the education system and culture. Arguments that may prove to 
society through consistent and evidence-based advertising campaign that art, and especially musical education contributes most 
harmonious development of personality. 
 
Тірек сөздер: музыкалық білім, креативті өндіріс, шығармашылық. 
 
 
Дина КИРНАРСКАЯ 
БҰҚАРАЛЫҚ МУЗЫКА БІЛІМІ НЕ ҮШІН КЕРЕК? 
«ҚАЙШЫ ПІКІРДІ» ДƏЛЕЛДЕУ 
 
Резюме 
 
Мақала – музыка мектептері білім алушыларын тарту мəселесіне арналған. Білім мен мəдениет жүйесіндегі басқару 
жəне  маркетинг  призмасы  арқылы  музыкаға  үйрету  жолын  өзгертудің  қажеттілігін  қарастырады.  Ғылыми  негізделген 
жарнамалық компаниялар арқылы қоғамға көркем өнер, ең бастысы, музыкалық білім тұлғаның қалыптасуына жағымды 
əсер ететінін дəлелдейтін дəйектер келтіріледі. 
 
Keywords: music education, creative industries, creativity. 
Сведения об авторе 
Кирнарская  Дина  Константиновна – доктор  искусствоведения,  профессор,  заведующая  кафедрой  истории 
музыки, проректор по творческой и инновационной работе Российской музыкальной академии им. Гнесиных. 

ҚҰРМАНҒАЗЫ АТЫНДАҒЫ  ҚАЗАҚ ҰЛТТЫҚ КОНСЕРВАТОРИЯ ХАБАРШЫСЫ                             № 1. 2013 
 
 
   
64  
УДК 351.854 
 
Г. БЕГЕМБЕТОВА 
Казахская национальная консерватория им. Курмангазы,
.
кандидат искусствоведения,  
PhD, доцент, проректор по воспитательной работе  
 
РОЛЬ АРТ-МЕНЕДЖМЕНТА  
В КУЛЬТУРНОЙ ПОЛИТИКЕ ГОСУДАРСТВА 
 
В  статье  подчеркивается  необходимость  развития  относительно  новой  сферы  деятельности  в  нашей 
стране – управления  в  арт-индустрии.  Это  направление  может  решить  проблемы  дальнейшего  развития 
казахского  искусства,  обеспечить  возможность  сохранения  и  развития  традиций  прошлого  в  условиях 
рыночной экономики. 
 
Ключевые слова: арт-индустрия, арт-менеджмент, культурная политика, массовая культура. 
Тірек сөздер: арт-өндіріс, арт-менеджмент, мəдени саясат, бұқаралық мəдениет.  
Keywords: art industry, art management, cultural policy, popular culture, high art. 
 
В  условиях  развития  современной  цивилизации  и  электронных  технологий  одним  из 
важнейших  факторов  глобальной  политики  любого  государства  является  культура, 
рассматривающаяся не только как сфера человеческой жизни, но и как механизм взаимодействия 
отдельных  государств.  В  этом  смысле  широкое  и  грандиозное  явление  глобализации, 
опирающееся, прежде  всего, на информативные системы, ярко представлено двумя тенденциями. 
Одна  из  них – достаточно  активно  проникающая  в  сознание  людей  масс-культура,  в  своей 
нынешней  форме  несущая  в  себе  некое  покушение  на  духовное  многообразие  современного 
человечества,  приводящая  к  утверждению  обезличенности,  лишенности  духовно-нравственных 
ориентиров и ставящая во главу угла лишь рыночный критерий прибыли. Вторая же – это традиция 
высокого  искусства,  отраженная  в  художественном  творчестве,  принципах  его  организации,  в 
системе  профессионального  обучения.  Однозначно  оценивать  эти  явления  невозможно,  но 
различия в степени их влияния очевидны. 
Музыка масс-культуры с ее патологической демократичностью захватила внимание миллионов 
и стала едва ли не самым главным музыкальным знаком времени. Ушли в прошлое идеологические 
разносы,  торжествует  приоритет  личного  выбора,  но  каких-либо  серьезных  дискуссий  по 
проблемам  творческой  ориентации  нет.  Столкновение  этнического  и  глобального  во  многом 
разрешается  в  пользу  последнего.  Огромный  успех  музыкального  шоу-бизнеса  на  всем 
постсоветском  пространстве  сформировал  удивительное  нежелание  видеть  уже  созданные  и 
накопленные  человечеством  духовные  богатства.  В  этой  связи  необходимо  говорить  и  думать  о 
том,  как  увлечь,  заинтересовать  молодежную  среду  высоким  искусством,  как  создать  новую 
интеллектуальную  элиту.  Этот  вопрос  однозначно  не  должен  оставаться  вне  внимания  тех,  кто 
отвечает за дело народного просвещения. 
Однако, несмотря на проблемы, существующие в области музыкальной культуры, в Казахстане 
были  и  есть  великие  музыканты,  гении  и  в  творчестве,  и  в  исполнительстве.  Многочисленные 
гастроли  творческих  коллективов  Государственного  академического  оперного  театра  им. Абая, 
Государственного  симфонического  оркестра,  Государственного  оркестра  им.  Курмангазы, 
Казахской  национальной  консерватории  им.  Курмангазы  наглядно  показывают,  что  слушатели 
готовы воспринимать серьезную музыку, отторжение от которой происходит в известной степени 
насильственным  путем.  Возникла  ситуация  вакуума  культурного  образования,  особенно 
коснувшаяся отдаленных регионов республики.  
Решение  данной  проблемы  нам  представляется  в  разработке  нескольких  направлений. 
Например,  усилении  общей  гуманитарной  политики  государства,  нацеленной  на  поддержку 
интеллектуальной  базы  страны  и  ее  носителей;  во  включении  всех  творческих  союзов  в  сферу 
государственных  интересов.  Важным  в  этом  ряду  мероприятий  является  развитие  сравнительно 
новой  для  нашей  страны  сферы – менеджмента  в  сфере  классического  искусства.  Остановимся 
подробнее на аспектах функционирования этой сферы. 

ВЕСТНИК КАЗАХСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ КОНСЕРВАТОРИИ ИМЕНИ КУРМАНГАЗЫ                № 1. 2013 
 
 
65 
Последнее десятилетие отмечено важными событиями, происходящими в культуре: обретение 
творческой  и  финансово-экономической  самостоятельности  деятелей  искусства,  возможность 
реализовывать результаты своего творчества независимо от решений каких-либо государственных 
органов,  свобода  от  цензуры.  Однако  такое  приобретение  различных  «свобод»  потребовало  от 
казахстанских художников весьма значительной перестройки в мышлении, в частности, понимании 
неоспоримого – успех  или провал  тех  или иных  арт-проектов во многом  зависят от  финансовых, 
материальных  и  организационных  ресурсов.  Подобная  реальность  оказалась  воспринятой 
дифференцированно: одни сумели добиться определенных успехов, другие же, наоборот, оказались 
неспособными  выжить  в  новых  условиях  рынка  и  конкуренции.  Но,  как  бы  то  ни  было,  свобода 
творчества  оказалось  тем  ценным  приобретением,  которое  приняли  абсолютно  все  творцы,  вне 
зависимости от возраста, профессионального и общественного статуса и политических взглядов. 
Как  известно  из  истории,  последнее  десятилетие  ХХ  века  прошло  под  знаком  борьбы  за 
выживание  культуры  практически  во  всех  странах  постсоветского  пространства.  За  эти  годы 
произошло сужение влияния государства и расширение сферы частного культурного производства. 
При сохраняющемся стремлении контролировать и направлять культурные процессы  в обществе, 
государство теперь уже не имеет прежнего, в первую очередь, материального влияния. Созданная в 
советское время инфраструктура культуры оказалась чрезмерно объемной для новых режимов.  
Появились  новые  категории  заказчиков  творческой  продукции – различные  общественные  и 
благотворительные  фонды,  корпоративные  структуры,  спонсоры  и  меценаты.  С  каждым  годом  все 
больше  появляется  независимых  компаний,  которые  заняты  производством,  распространением  и 
реализацией  продукции  и  услуг  в  арт-индустрии.  Это  частные  издательства,  концертные  агентства, 
продюсерские  компании,  которые  в  шоу-бизнесе  занимают  ведущее  положение,  а  в  других  областях 
искусства,  таких  как  кинематограф,  театр,  академическая  музыка,  начинают  составлять  серьезную 
конкуренцию государственным организациям. Помимо того, всё большее влияние на творческий процесс 
начинают оказывать потребители (читатели, зрители, коллекционеры произведений искусства), которые 
своими  эстетическими  запросами,  сочетающимися  с  финансовыми  возможностями,  во  многом 
определяют объем и структуру предложения на рынке художественных товаров и услуг. 
Безусловно, подобные перемены в хозяйственном укладе страны, изменение роли государства 
в  экономической  и  общественной  жизни  соответственно  требуют  и  новых  отношений  между 
художником  и  государством.  Определить  социальную  роль  художника  на  сегодняшний  день,  а 
также степень влияния государства на процесс производства и потребления творческой продукции, 
необходимо  в  первую  очередь  для  того,  чтобы  обозначить  пути  дальнейшего  развития 
казахстанского искусства, возможность сохранения и развития традиций прошлого. 
Уже  давно,  как  пишут  исследователи  (см.,  например,  работы  Д. К. Кирнарской, 
Г. Л. Тульчинского [2; 3]), назрела необходимость определить новые принципы взаимоотношений 
между  творческими  деятелями  и  государством,  принимая  во  внимание  такие  объективные 
факторы, как существование рыночной экономики, реальный экономический потенциал страны и 
произошедшие  за  последние  годы  изменения  в  структуре  общественных  потребностей.  Именно 
рынок  с  его  изначальной  ориентированностью  на  получение  конкурентоспособного  конечного 
результата может стать действенным инструментом повышения эффективности работы творческих 
коллективов  и  учреждений  культуры.  Однако  в  Казахстане  подобный  художественный  рынок 
сложился и активно развивается лишь в некоторых видах искусства (эстрада, дизайн, архитектура). 
В  других  же  сферах  он  либо  пока  находится  в  зачаточном  состоянии  (классическая  музыка, 
народное  искусство),  либо  сформировался  частично  (изобразительное  и  цирковое  искусство, 
кинематограф).  В  данном  случае  важнейшей  функцией  государства  является  определение  и 
уточнение  приоритетов  национальной  культурной  политики,  которое  основано  на  анализе 
состояния сферы культуры и прогнозе ее развития.  
Одним  из  возможных  направлений  деятельности  государства  в  сфере  культуры  становится 
создание совместных (государства и частного бизнеса) экспертных советов, редакций, конкурсных 
комиссий,  групп  по  разработке  новых  культурных  проектов,  по  проведению  семинаров  и 
конференций.  Имеет  смысл  продвигать  паритетное  (или  многостороннее – с    участием  частного 
бизнеса  или  третьих  стран)  финансирование  тех  или  иных  мероприятий  и  инициатив.  Наиболее 
вероятное  направление  такого  сотрудничества – проведение  государственных  конкурсов  в 
различных областях культуры и искусства.  

ҚҰРМАНҒАЗЫ АТЫНДАҒЫ  ҚАЗАҚ ҰЛТТЫҚ КОНСЕРВАТОРИЯ ХАБАРШЫСЫ                             № 1. 2013 
 
 
   
66  
Опираясь  на  различные  публикации  в  средствах  массовой  информации,  можно  вывести  ряд 
рекомендаций  по  развитию  взаимодействия  государственных  и  частных  структур  в  сфере 
культуры. Поддерживая и восстанавливая просветительские функции искусства, будущие проекты 
должны  носить  больше  образовательный  характер,  помогать  делать  карьеру,  повышать 
квалификацию,  они  должны  давать  новую  и  полную  информацию  об  истории  искусства, 
современных  направлениях  и  жанрах,  о  тенденциях  развития  отечественной  культуры. 
Целенаправленное  сотрудничество  международных  организаций  с  представителями  среднего  и 
крупного  бизнеса  должно  показать  им  важность  культуры  в  развитии  экономики  страны, 
необходимость  вкладывать  средства  в  долгосрочные  культурные  проекты  и  институты,  создание 
культурной инфраструктуры.  
Однозначно,  что  реализация  вышеупомянутых  рекомендаций  политологов  и  социологов, 
невозможна  без  грамотного  менеджмента  в  искусстве.  Срок  приобретения  профессионализма  в 
музыкальной области исчисляется годами, если не десятилетиями. Во многих случаях стремление 
художников  заработать  «на  жизнь»  своим  творчеством  в  большинстве  случаев  сдерживается  их 
неготовностью  самостоятельно  вести  финансовые  дела,  отсутствием  навыков  управления, 
незнанием  и  непониманием  законов  рынка  художественной  продукции  и  услуг.  Успешное 
совмещение творческих и управленческих функций в одном лице сегодня – скорее, исключение из 
правил. Как показывает практика, в Казахстане существует серьезная проблема с менеджментом в 
сфере  культуры.  Нехватку  в  искусстве  квалифицированных  управленческих  и  продюсерских 
кадров специалисты объясняют низкой рентабельностью этого рода деятельности и, как следствие, 
его малой привлекательностью для квалифицированных менеджеров, особенно молодых.  
Однако,  это  верно  лишь  отчасти.  Зарубежный  опыт  подтверждает,  что  даже  элитарное 
академическое  искусство  может  приносить  прибыль  и  художнику,  и  организаторам  творческих 
проектов.  В  нашей  стране  экономическая  рентабельность  творческой  деятельности  долгое  время 
сдерживалась  ограниченной  платежеспособностью  населения.  В  последние  годы  спрос  стал 
постепенно  расти,  так  же  как  возрастает  интерес  отечественных  спонсоров  и  меценатов  к 
инвестициям  и  безвозмездным  пожертвованиям  в  искусство.  Но  для  того,  чтобы  эффективно 
распорядиться  этими  средствами,  а  также  овладеть  новыми  методами  и  подходами,  требуется 
качественно 
иной 
уровень 
менеджмента 
в 
сфере 
культуры, 
иная 
ментальность, 
предусматривающая  отказ  от  психологии  «потребительства».  Государство  всерьез  озабочено 
проблемой подготовки управленческих кадров для творческих организаций, привлечением в сферу 
искусства квалифицированных менеджеров.  
Одним  из  примеров  может  служить  существующая  уже  несколько  лет  специальность  «Арт-
менеджмент»  в  Казахской  национальной  консерватории  им. Курмангазы,  студенты  которой  активно 
участвуют в организации и проведении многочисленных творческих проектов вуза. Эта деятельность 
регламентирована  обязательными  часами  (кредитами)  в  учебных  планах  в  форме  различных  видов 
практик – производственной,  учебной,  преддипломной.  Не  останавливаясь  подробно  на  содержании 
учебных планов данной специальности, мы убеждаемся еще раз в том, что будущие менеджеры в сфере 
искусства должны быть разносторонне образованы – сочетать математические, экономические знания, 
системно мыслить, получать крепкую базу гуманитарного образования.  
Одним из сложных моментов в подготовке арт-менеджеров в вузах культуры и искусства, является 
отсутствие специального экономического образования будущих специалистов. Однако, есть несколько 
фундаментальных  экономико-юридических  сфер,  не  владея  которыми,  нельзя  быть  управленцем  в 
культуре.  К  ним  можно  причислить  защиту  интеллектуальной  собственности,  структуру  контрактов 
между  коммерцией  и  искусством,  проблемы  ценообразования,  проблему  навигации  потребителя  в 
культуре. Именно они составляют набор курсов в программе подготовки специалистов. 
Профессия  менеджера  в  искусстве  требует  особой  одаренности.  Образное  мышление, 
способность мыслить операционально, свободная коммуникация и многие другие навыки присущи 
далеко не каждому. Конечно, не все выпускники станут владельцами собственных продюсерских 
центров.  Существует  целый  ряд  профессий  «среднего  звена»,  без  которых  культура 
нежизнеспособна.  Это,  например,  начальник  отдела  дистрибуции  в  глянцевом  журнале, 
театральный администратор, специалист по заключению контрактов в студии звукозаписи и т. п. 
Следует  разработать  специальную  программу  по  повышению  эффективности  менеджмента  в 
сфере  культуры  и  искусства,  предусматривающую  корректировку  учебных  планов,  стажировки, 

ВЕСТНИК КАЗАХСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ КОНСЕРВАТОРИИ ИМЕНИ КУРМАНГАЗЫ                № 1. 2013 
 
 
67 
различные меры стимулирования оплаты труда управленцев (включая гранты, стипендии, премии) 
в  сочетании  с  возможным  введением  механизма  аттестации  и  аккредитации  (для  руководителей 
государственных  организаций  культуры).  Именно  от  управленческих  кадров  зависит  успех 
реализации Государственной политики в сфере культуры. Свести вместе интересы общественных 
институтов, рынка, государства под силу лишь специально подготовленным людям, и они должны 
стать сообществом, способным проводить эту политику.  
Проблема осознана, и процесс обучения запущен. А поскольку мир классической музыки пока 
не  сулит  менеджерам  таких  же  «золотых  гор»,  как,  например,  мир  торговли,  есть  шанс,  что 
музыкальным маркетингом будут заниматься люди, по-настоящему любящие музыку.  
Решение  вышеназванных  проблем,  конечно  же,  в  первую  очередь  зависит  от  экономических 
условий  современной  ситуации.  Однако,  вспоминая  уроки  великой  эпохи  Просвещения,  можно 
надеяться,  что  процесс  развития  казахской  культуры  будет  поддержан  серьезными  финансово-
спонсорскими  проектами  и,  в  результате  эффективной  их  реализации  будут  свершаться  новые 
художественные  открытия.  Немаловажным,  если  не  сказать  приоритетным  фактором  в 
организации культурного пространства, является наличие традиционной культуры, содержащей в 
себе  высокий  нравственный  потенциал.  В  стремлении  сохранить  и  приумножить  свои  духовные 
богатства  и  ценности  в  процессе  глобализации,  нам  всем  необходимо  помнить,  что  высокое 
искусство  наряду  с  «генными»  этнотрадициями  всегда  остается  важнейшим  индикатором 
состояния общества. 
 
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 
 
1
 
Закон Республики Казахстан о культуре. 
2
 
Кирнарская Д.К. Роль художественного образования в становлении креативной экономики Культура России
Актуальные задачи духовного возрождения России – М., 2012, – С. 3-24 
3
 
Тульчинский Г.Л. Менеджмент в сфере культуры. – С.-Петерб. гос. ун-т культуры и искусств. – СПб.: Лань, 
2001. – 382 с. 
 
BIBLIOGRAPHY 
 
1  Zakon Respubliki Kazahstan o kul'ture. 
2  Kirnarskaja D.K. Rol' hudozhestvennogo obrazovanija v stanovlenii kreativnoj ekonomiki / Kul'tura Rossii. 
Aktual'nye zadachi duhovnogo vozrozhdenija Rossii – M., 2012, – pp. 3-24 
3  Tul'chinskij G.L. Menedzhment v sfere kul'tury. – S.-Peterb. gos. un-t kul'tury i iskusstv. – SPb.: Lan', 2001. – 382 p. 
 
ҒАЛИЯ БЕГЕМБЕТОВА 
 
МЕМЛЕКЕТТІҢ МƏДЕНИ САЯСАТЫНДАҒЫ АРТ-МЕНЕДЖМЕНТТІҢ РӨЛІ 
 
Резюме 
 
Мақалада  біздің  еліміз  үшін  жаңа  сала  болып  табылатын  мəдени  кеңістіктің  негізгі  түйіні  арт-индустрияның 
өркендеу қажеттілігі салыстырмалы түрде қарастырылады. Бұл бағыт – Қазақстан өнерінің болашақта даму мəселелерін 
шешуде,  нарықтық  экономика  жағдайында  көне  дəстүрлерді  дамыту  мен  сақтап  қалудағы  үлкен  мүмкіндіктерді 
туғызатыны көрсетілген. 
Тірек сөздер: арт-өндіріс, арт-менеджмент, мəдени саясат, бұқаралық мəдениет.  
 
Galiya BEGEMBETOVA 
 
ART MANAGEMENT ROLE IN THE CULTURAL POLICY OF THE STATE 
 
Summary 
 
The article emphasizes the need to develop a relatively new area of our country – control the art industry. This direction can 
solve the problems of further development of Kazakh art, provide the ability to save and develop the traditions of the past in a 
market economy. 
Keywords: art industry, art management, cultural policy, popular culture, high art. 
 
Сведения об авторе 
Бегембетова Галия Зайнакуловна – кандидат искусствоведения, PhD, доцент, проректор по воспитательной работе 
Казахской национальной консерватории им. Курмангазы. 

ҚҰРМАНҒАЗЫ АТЫНДАҒЫ  ҚАЗАҚ ҰЛТТЫҚ КОНСЕРВАТОРИЯ ХАБАРШЫСЫ                             № 1. 2013 
 
 
   
68  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
ƏЛЕУМЕТТІК-ГУМАНИТАРЛЫҚ ҒЫЛЫМДАР 
 
 
СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ 
 
 
SOCIAL SCIENCES AND HUMANITIES 

ВЕСТНИК КАЗАХСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ КОНСЕРВАТОРИИ ИМЕНИ КУРМАНГАЗЫ                № 1. 2013 
 
 
69 
 
Социально-гуманитарные науки
 
 
 
 
УДК 339.926 
 
И. РАУ 
PhD, профессор: Научный форум по международной безопасности  
при Академии ведущих кадров Бундесвера, Берлин, Германия 
 
МИРОВОЙ СИМБИОЗ И ЛИДЕРСТВО 
 
В  статье  рассматриваются  особенности  современной  мировой  экономики.  Различные  страны 
экономически  тесно  связаны,  что  позволяет  говорить  о  мировом  симбиозе.  В  центре  внимания  многих 
исследователей находится экономика Китая и её роль в этом симбиозе. 
 
Ключевые слова: мировой симбиоз, мировое лидерство, Китай 
Тірек сөздер: əлемдік симбиоз, əлемдік көшбасшылық, Қытай. 
Keywords: global symbiosis, world leadership, China. 
 
Развал  биполярной  структуры  международных  отношений  произошел  вместе  с  крушением 
Советского Союза. Этот развал имел два важных последствия: 

 
первое – утрата объективной необходимости существования статуса «сверхдержава»; 

 
второе – открыто выявилась тенденция формирования многополярного мира
Эта тенденция набирает силу, хотя и находится еще на стадии становления и формирования. И 
этот  процесс  займет  еще  не  одно  десятилетие.  Формирующаяся  многополярность  быстро 
отодвинула в сторону идею «однополярности» мира, выдвинутую американцами. 
С  началом  глобального  финансового  и  экономического  кризиса  стало  модным  говорить  и 
писать  о  возрождении  «биполярности». Теперь  место Советского  Союза  пророчится  Китаю. Он, 
мол,  столь  быстро  наращивает  экономическую  и  военную  мощь,  что  уже  обогнал  вторую 
экономическую  державу – Японию.  И  сможет  в  недалеком  будущем  потеснить  с  первого  места 
США. Это при ежегодном росте китайского Внутреннего Валового Продукта (далее – ВВП) на 8-
10%.  Ряд  специалистов  стало  говорить  о  «новом  типе  капитализма»,  который  и  делает 
возможным такие успехи.  
Однако  при  сопоставлении  статистических  показателей  ВВП  на  душу  населения 
подразумевается, что мир в финансовом, экономическом и социальном отношениях однороден и в 
этом смысле глобален. А на деле мир не глобален, а представляет собой симбиоз около двух сотен 
весьма  неодинаковых  стран.  Симбиоз,  как  известно,  есть  совместная  жизнь  разных  существ  при 
взаимной пользе. Страны современного мира имеют до невероятности различный экономический, 
социальный  и  политический  уровень  развития.  Они  находятся  как  бы  в  разном  историческом 
времени, хотя  и существуют сегодня. Сопоставление  этих  стран без  учета  симбиозности мира  не 
может  дать  объективной  картины  их  действительного  места  в  мире.  Представьте  себе  главврача 
больницы,  который  начнет  оценивать  состояние  отдельного  больного  по  средней  температуре 
больных  в  больнице!  Один  из  них  уже  умер,  а  его  состояние  будут  оценивать  по  средней 
температуре.  
Мировой симбиоз
13
 
можно разделить на несколько крупных групп: 
                                          
1
 Это понятие вводят Н.Симония и А.Торкунов.  
 

ҚҰРМАНҒАЗЫ АТЫНДАҒЫ  ҚАЗАҚ ҰЛТТЫҚ КОНСЕРВАТОРИЯ ХАБАРШЫСЫ                             № 1. 2013 
 
 
   
70  
1.
 
Развитые  капиталистические  страны.  Большинство  из  этих  стран  уже  прошли  стадию 
индустриализма  и  находятся  на  стадии  постиндустриализма.  В  таких  странах  складывается 
информационно-технологическое общество (далее – ИТ-уклад). 
2.
 
Индустриализирующиеся  развивающиеся  страны.  Эти  страны  наряду  с  индустриальной 
модернизацией  стремятся  подключиться  к  достижениям  первой  группы  в  сфере  информационно-
технологических достижений. 
3.
 
Раннекапиталистические  страны.  Они  составляют  сегодня  большинство  в  Латинской 
Америке, Африке и отчасти в Азии. 
4.
 
Слаборазвитые развивающиеся страны, борющиеся за выживание. 
5.
 
Несостоявшиеся  государства,  которые  не  смогли  создать  устойчивой  государственности, 
не могут существовать без иностранной экономической помощи. 
Первые  две  группы  большинством  экспертов  считаются  претендентами  на  индивидуальное 
или коллективное лидерство в мире. 
К  теме  «нового  типа  капитализма»  в  странах  второй  группы  вновь  и  вновь  возвращаются 
крупные специалисты по международным отношениям и безопасности. К ним относится и Джошуа 
Курланчик,  сотрудник  американского  Совета  по  международным  отношениям.  В «Bloomberg 
Businessweek» он писал в 2012 году: «В последние пять  лет, в течение которых развитые страны 
пытались  выбраться  из  кризиса,  возник  новый  тип  капитализма…» [1]. Этот  капитализм  бросает 
вызов развитым капиталистическим экономикам. В развивающихся странах на смену свободному 
рынку  приходит  государственный  капитализм.  При  этом  капитализме  государство  либо  владеет 
компаниями, либо играет главную роль, поддерживая или направляя их. 
Дж.  Курланчик  приводит  пример  Китая.  В  нём  государственные  активы 121 крупнейших 
компаний  составляли  в 2002 году 360 миллиардов  долларов.  В 2010 году  они  составляли 2,2 
триллионов долларов, то есть выросли многократно: в семь раз за неполных восемь лет. Тенденция 
вполне очевидна. Курланчик подчёркивает, что для западных стран было бы опасно недооценивать 
инновационный  потенциал  этого  капитализма.  Вмешательство  китайского  правительства 
стимулировало  в  целом  важнейшие  научные  разработки  и  развитие  передовых  отраслей 
производства. 
Не  менее  показателен  и  пример  Бразилии. 31 год  назад  бразильское  правительство 
субсидировало  самолётостроение.  И  в  результате  бразильский  реактивный  самолёт «Embraer» 
(«Мечта») занял главную нишу на мировом рынке региональных самолётов этого типа. Известны и 
многие  другие  бразильские  достижения.  Она – выдающийся  пример  индустриальных  успехов 
развивающейся  страны.  Но  небесполезно  напомнить,  что  основы  этого  были  заложены  в  период 
правления  военной  диктатуры  в 1964-1985 годах.  Три  сменявших  друг  друга  у  власти  генерала 
внесли  решающий  вклад  в  индустриализацию  страны.  Произошло  это  и  за  счёт  временной 
приостановки  демократических  процессов  в  стране.  Примерно  в  тот  же  период  другой  военный 
диктатор в другой стране – Пак Чжон Хи в Южной Корее – совершит корейское «индустриальное 
чудо». И он во многом копировал японский исторический опыт. Государственный капитализм, как 
видим,  не  есть  что-то  новое  и  необычное  в  процессе  «догоняющего  развития»  развития  страны. 
Это  скорее  один  из  эффективных  способов  такого  развития.  Но,  повторяю,  демократия  на  это 
время непременно страдает. 
Страны догоняющего развития не могут себе позволить путь многовекового развития, который 
прошли  развитые  страны  Запада:  история  не  даст  им  на  это  время.  Приходится  использовать  не 
рыночные, а государственные, централизованные методы стимуляции экономики. 
Другое обстоятельство. Либеральными теоретиками роль государства даже в самых развитых 
странах  Запада  или  замалчивалась  или  сильно  преуменьшалась.  Меж  тем  есть  яркие  примеры 
вмешательства  государства  в  экономику  и  в  этих  странах.  Когда  в  Северном  море  было 
обнаружены  месторождения  нефти  и  газа,  норвежское  правительство  сразу  же  создало 
государственную  корпорацию  «Statoil».  Корпорация  совмещала  производственные  задачи  с 
функцией  регулирования  допуска  иностранных  компаний.  Позднее «Statoil» была  под  сильным 
нажимом  Евросоюза  преобразована  в  открытое  акционерное  общество,  но  с  сохранением 
решающего  контроля  со  стороны  государства.  Другой,  более  ранний  пример:  после  Второй 
мировой  войны  в  Италии  была  создана  государственная  нефтяная  компания «Eni». Она  долго 
добивалась  принятия  в  англосаксонский  нефтяной  консорциум,  получивший  название  «семь 

ВЕСТНИК КАЗАХСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ КОНСЕРВАТОРИИ ИМЕНИ КУРМАНГАЗЫ                № 1. 2013 
 
 
71 
сестёр». Ей было отказано. Но через все преграды эта компания превратилась сегодня в одного из 
важнейших  игроков  в  мировом  нефтяном  бизнесе.  Государственный  контроль  за  экономикой 
всегда был, есть и будет. Но в одних обстоятельствах он должен быть более жёстким, в других – 
менее, а в третьих – почти совсем незаметным.  
Но вернёмся к теме «вызова» стран второй группы, брошенного высокоразвитым странам. Из 
этих  стран  кандидат  № 1  в  лидеры  мировой  экономики – Китай.  На  первое  место  прочат  его 
большинство  экспертов.  Их  мнения  различаются  только  по  срокам  достижения  цели.  Они 
подсчитывают эти сроки по паритету покупательной способности (РРР – Purehasing power parity), 
другие – по  обменному  курсу  доллара.  Но  и  эти  подходы  не  могут  быть  прочной  основой  для 
предсказаний лидерского будущего. 
Возьмём  некоторые  богатые,  но  социально  отставшие  нефтяные  страны  Персидского  залива. 
Формально-статистически  они  входят  в  группу  с 60 тысячами  долларов  на  душу  населения,  но 
вряд ли могут претендовать на участие в соперничестве за мировое лидерство. 
Всемирный  банк  считает,  что  в 2011 году  китайский  ВВП  (внутренний  валовой  продукт) 
составлял,  по  РРР, 10 триллионов  долларов  против 14,6 триллионов  долларов  США.  Это 
однопорядковые  показатели.  А  вот  ВВП  на  душу  населения  Китая  приходится  всего 16% 
среднеамериканского  душевого  дохода.  Разница  громадная  и  для  преодоления  её  потребуются 
десятилетия.  Многие  американцы  беспокоятся  по  поводу  роста  могущества  Китая.  Специалисты 
советуют  им  посетить  западную  китайскую  провинцию  Гуйчжоу.  У  населения  этой  провинции 
подушевой  доход  составляет 1/40 часть  от  среднеамериканского.  И  американцам  можно 
успокоиться, говорит автор одной из статьей в еженедельнике «Bloomberg Businessweek» [2]. 
В  целом  по Китаю  ВВП  на  душу 1,3 миллиардов  населения  составлял  в 2010 году 3,7 тысяч 
долларов. Это больше, чем в Индии (1030 долларов), но намного меньше, чем в Бразилии (8,2 тыс. 
долл.), чем в России (8,7 тыс. долларов). И это неизмеримо ниже чем в Японии (39,7 тыс. долл.), 
Германии (40,9 тыс. долл.) и США (46 380 долл.) [3].  
В докладе на ноябрьском съезде КПК в 2012 году руководство Китая ставит задачу удвоения 
душевного дохода  населения, а  в 2021 году китайский ВВП  должен  превысить  этот  показатель в 
США [4]. Но  даже  если  этот  обгон  и  состоится,  то  и  в  этом  случае  китайский  подушевой  доход 
будет в четыре раза меньше американского [5].  
Картину  изменения  экономической  роли  четырёх  первых  стран  мира  дал  в  своей  книге 
«Eclipse» /«Затмение»/  Арвинд  Субраманиан,  профессор  Университета  мировой  экономики 
(Петерсоновского). Вот сокращённая картина этой роли в % [6].  
__________________________________________________________________ 
2010   США – 13,3 
 
Китай – 12,3   
Япония – 6,9   
2030   США – 10,1 
 
Китай – 18,0   
Индия – 6,3 
 
 
 
Кроме  того,  Субраманиан  полагает,  что  лидером  в  мировой  экономике  станет  Китай.  Но 
понимает,  очевидно,  всю  условность  этого  лидерства  и  называет  Китай 2030 года  «досрочной 
сверхдержавой».  Другие  специалисты  предпочитают  термин  «преждевременная  супердержава». 
Они  имеют  в  виду  то  обстоятельство,  что  Китай  станет  экономически  большим  до  того,  как  он 
станет экономическим богатым [6].  
Почему такие не совсем оптимистические характеристики? Следующие данные и факты дают 
ответы на этот вопрос. 
1. Китай ещё не вполне урбанизированная страна. Городское население составляет 51%, а 48% 
людей  проживают  в  сельской  местности.  Подушевой  доход  между  сельскими  и  деревенскими 
различается в разы. Доход городских составляет 3434 доллара (21 810 юаней) в год, а сельских – 1 
тысяча (6977 юаней). При этом стоит добавить, что 128 миллионов человек (полторы Германии!) 
на селе получают всего 361 доллар (2800 юаней) в год [4].  
2.  Мелкие  и  средние  предприятия  производят  две  трети  промышленной  продукции, 
обеспечивают  половину  налоговых  поступлений.  На  этих  предприятиях  занято  около 80% 
работников
112
.  
                                          

По сведениям Министерства промышленности и информации Китая. В: Bloomberg Businessweek

ҚҰРМАНҒАЗЫ АТЫНДАҒЫ  ҚАЗАҚ ҰЛТТЫҚ КОНСЕРВАТОРИЯ ХАБАРШЫСЫ                             № 1. 2013 
 
 
   
72  
3.  Часто  говорят  об  опережающем  росте  потребления  энергии  в  Китае  по  сравнению  с 
развитыми  капиталистическими  странами.  Но  превосходство  ли  это?  Надо  же  учитывать,  что 
«отставание»  США,  а  особенно  Германии  и  Японии,  связано  с  большими  успехами  в  сфере 
энергосбережения и эффективности использования энергии. 
И  вот теперь надо  упомянуть  о главном  критерии шанса на  лидерство в нынешних условиях 
симбиозной  мировой  цивилизации.  Этот  критерий  заключается  в  формировании  структур 
непосредственного  общественного  труда,  предприятий  (НОТ)  на  основе  информационных 
технологий. 
Китайское  руководство  ещё  в 1980-х  годах  оценило  значение  информационных  технологий 
для  решения  больших  задач  в  стратегии  догоняющего  развития.  После  долгих  дискуссий 
руководство  остановилось  на  открытости  Китая  мировому  рынку  (ВТО).  Оно  решилось  на 
интенсивное  технологическое  сотрудничество  с  транснациональными  компаниями  (ТНК).  Были 
приняты  решения  о  создании  исследовательских  центров  области  информационных  и  высоких 
технологий.  Нацелились  на  максимальное  использование  ресурсов  так  называемого  «Большого 
Китая», т.е. диаспоры («хуацяо»), Гонконга и Тайваня. Хуацяо особенно много в Юго-Восточной 
Азии  (Сингапуре,  Малайзии,  Индонезии)  и  по  всему  миру.  Но  в  особенности  много  их  в 
Кремниевой  долине,  в  США.  Самые  крупные  центры  информационных  и  высоких  технологий 
были созданы в Ланфане – городе-сателлите Пекина, Шанхае (район Пудон – Zhangjiang High-Teck 
Park) и в Особой экономической зоне Шеньчженя на границе с Гонконгом.  
Эти  центры  охватывают  собой  ряд  университетов,  исследовательских  институтов  и 
предприятий  по  производству  информационно-технологической  продукции.  Об  их  масштабах 
говорит  следующий  пример.  Только  один  Пекинский  центр  включает 7,1 тысяч  информационно-
технологических  компаний, 39 университетов  и 200 исследовательских  институтов [7]. В 
налаживании  высокотехнологических  производств  важнейшую  роль  сыграл  на  первоначальном 
этапе  Гонконг.  А  после  доступа  тайваньского  бизнеса  на  материк  основной  вклад  внесли 
информационно-технологические компании Тайваня. 
Правительством  были  приглашены  те  тайваньцы,  которые  работали  в  Кремниевой  долине 
США и сохранили хорошие связи с тамошними компаниями. Они могли имитировать тайваньскую 
продукцию.  Инновации,  которые  они  привнесли  в  свой  бизнес,  были  маргинальными.  Они 
касались  дизайна,  адаптации  к  местным  рынкам,  ускорения  производства  и  доставки  на  рынки. 
Они не создавали нового продукта. 
Тем  не  менее,  некоторые  из  них  добились  региональной  или  даже  всемирной  известности. 
Тайваньский  рынок  был  быстро  освоен,  стоимость  рабочей  силы  быстро  росла.  И  при  первой 
возможности тайваньский бизнес ринулся на китайский материк. Во многих крупных городах юго-
восточной «приморской полосы» Китая они создавали свои предприятия. И очень скоро они стали 
доминировать не только на местных рынках, но и в китайском экспорте компьютеров, мобильных 
телефонов, чипов со встроенными микропроцессорами и др.  
По подсчётам тайваньского Института информационной индустрии, около 80 % тайваньского 
«железа» (hardware), то  есть  собственно электронной  аппаратуры производилось  в Китае. Из  них 
60 %  производилось  тайванским  бизнесом  на  материке [7, 147]. Программный  продукт (software) 
здесь до определённого момента почти не производился.  
Одно время в литературе использовался даже термин «Кремниевый треугольник», состоящий 
из трёх звеньев «Кремниевая долина (США) – Синьчжу (техноград на Тайване) – Шанхай». Если 
это  и  был  треугольник,  то  явно  не  равнобедренный  по  прибыльности.  Главные  прибыли 
доставались  США  (источнику  технологии),  значительная  прибыль  и  слава  присваивались 
Тайванем,  остатки  прибыли  и  облегчённые  налоговые  поступления  приходились  на  Китай:  он 
поставлял дешёвую рабочую силу.  
Ныне  в  Китае  действуют  и  без  тайваньских  посредников 480 из 500 крупнейших 
транснациональных  корпораций  (ТНК).  Они  создали  свои  филиалы  в  Китае:  это 90 из 100 
китайских  информационно-технологических  корпораций [8]. Важная  особенность:  на  этих 90 
предприятиях  происходит  лишь  сборка  готовой  продукции («отвёрточная  технология»,  как  её 
называют пренебрежительно на международном жаргоне). Компоненты, содержащие программное 
обеспечение  (чипы  с  микропроцессорами,  телевизионные  панели  жёсткие  диски),  поступают  из 
Японии, США, Южной Кореи и Тайваня.  

ВЕСТНИК КАЗАХСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ КОНСЕРВАТОРИИ ИМЕНИ КУРМАНГАЗЫ                № 1. 2013 
 
 
73 
Что же получается? Уже в 2006 году  Китай  вышел  на  второе  место  после  США  по  экспорту 
электронной  продукции (342 миллиарда  долларов).  Однако 75% этого  экспорта  включали  в  себя 
предварительный  импорт  этих  компонентов.  В  итоге  реальная  добавленная  стоимость  в  самом 
Китае  составляла  всего 85 миллиардов  долларов [8]. В  литературе  приводится  показательный 
пример с производимым в Китае новым продуктом «Apple iPod». Производственные издержки на 
единицу  изделия  составляли 150 долларов,  но  добавленная  стоимость  в  самом  Китае  всего 4 
доллара. При этом в США и других странах «iPOD» продавался по розничной цене в 299 долларов 
таким образом, «Эппл» доставалась львиная доля прибыли [8].  
Большинство  китайских  фирм  пока  сфокусированы  на  периферийной  продукции.  Сказанное 
применимо  и  к  индийским  информационно-технологическим  операциям,  созданным 
«возвращенцами»  из  США.  Там  они  раньше  работали  в  американских  транснациональных 
компаниях  (ТНК).  Такие  корпорации  и  компании  не  хотят  заниматься  рискованными  ИТ-
разработками. Они берутся за исследовательские проекты только по заказу западных ТНК [9].  
Можно  утверждать,  что  Китай  или  Индия  подключились  к  процессу  глобализации,  который 
контролируется ТНК. Но подключились они в качестве второго или третьего маргинального звена. 
Их  модель  поведения  имитационна.  И  их  инновации  соответствуют  такой  модели.  Продукцию 
можно сделать быстрее, по количеству больше, красивее, удобнее. Но в принципе это тот же самый 
продукт,  который  не  требует  рискованных  расходов  на  исследования,  на  приобретение  нового 
оборудования и так далее. Таким образом, в целом Китай находится в фазе догоняющего развития. 
Дело  усугубляется  латентным  противоречием  между  правлением  КПК  и  стремительно 
расширяющимся капиталистическим базисом страны.  
Важнейшим  препятствием  для  развивающихся  и  переходных  стран  является  проблема 
реформирования традиционных систем образования. «Индустриальное чудо» произошло в Японии, 
Южной  Корее,  Тайване,  Сингапуре,  Китае  и  некоторых  других  странах.  Оно  в  немалой  степени 
опиралось  на  синтез  современного  (заимствованного  у  Запада)  и  традиционного  конфуцианского 
наследия  с  его  специфическими  социальными  установками.  Однако  же  и  традиционные  системы 
социальных отношений в обществе, а не только образование должны были быть реформированы. 
Прежние  сковывали  полёт  творческой  мысли,  которая  и  есть  подлинная  основа  инновационной 
информационно-технологической экономики. Японии и Южной Корее только на осознание этого 
потребовались десятилетия.  
Выяснилось,  что  нельзя  использовать  чужой  социальный  опыт  напрямую.  Китайскому 
руководству  быстро  стала  очевидной  необходимость  иметь  для  роста  информационно-
технологического сектора поколение мыслящих людей. Чтобы этого добиться, в Китае разработали 
целую систему опеки и привлечения студентов и аспирантов, обучающихся за рубежом. Китайская 
статистика  говорит,  что  за  рубежом  учатся  и  работают  около 600 тысяч  специалистов.  В  одних 
только США их насчитывается не менее 450 тысяч [10]. Не все из них готовы вернуться, но новый 
личностный потенциал накапливается. Китайское руководство озабочено слабостью национальной 
системы (НИС) и делает в неё значительные государственные вливания. В результате общемировая 
доля Китая в этих затратах составила в 2011 году 12,9%. Это существенный шаг вперёд. Но в США 
эта доля составляла 34% [11]. 
Но  дела  не  только  в  этой  статистике.  В  то  время  как  американская  НИС  постоянно 
подпитывается лучшими специалистами со всего мира, Китай пока вынужден строить свою НИС 
на  основе  местных  сил.  Китайскую  экономическую  модель  трудно  ещё  определять  как 
инновационную.  Инновации  играют  в  ней  пока  несистемную,  ограниченную  роль [11, 82]. 
Западные  инвесторы,  зарабатывая  значительную  часть  своей  прибыли  в  Китае,  не  спешили 
делиться  своими  технологическими  секретами.  Но  есть  и  другое  обстоятельство:  дороговизна 
рабочей силы в Китае быстро растёт. В связи с этим иностранные компании переносят свой бизнес 
в более «дешевые» страны – Индонезию, Вьетнам, Пакистан и другие. К тому же, международные 
компании опасаются огромной финансовой задолженности США Китаю [12]. 
Что  же  сделали  руководители  Китая?  Политика  к  иностранным  компаниям  стала  жёстче,  а 
китайский бизнес устремился на Запад, главным образом в США. В 2006 году инвестиции Китая в 
США  составляли  скромные 200 миллионов  долларов.  А  к  концу 2010 года  они  достигли 5 
миллиардов  долларов [13]. Здесь  преследуются  две  цели: 1) освоение  крупного  американского 
рынка; 2) обретение «ноу-хау» и высоких технологий «на месте». 

ҚҰРМАНҒАЗЫ АТЫНДАҒЫ  ҚАЗАҚ ҰЛТТЫҚ КОНСЕРВАТОРИЯ ХАБАРШЫСЫ                             № 1. 2013 
 
 
   
74  
И  вот  что  примечательно.  Некоторые  китайские  компании  по  ходу  своей 
предпринимательской  деятельности  создавали  исследовательские  центры,  нанимая  местных 
специалистов.  Этому  поспособствовали  финансовый  и  экономический  кризисы.  Активы,  то  есть 
все  принадлежащие  предприятию  материальные  ценности,  в  США  подешевели  и  местные 
компании  страдали  от  острой  нехватки  ликвидности,  иначе – возможности  быстро  доставать 
деньги  или  что-то  в  деньги  превращать.  Банки  не  хотели  расставаться  с  наличными  деньгами  в 
«смутное» время. 
В США стали внедряться такие крупнейшие производители телекоммуникационного и другого 
электронного оборудования как «Huawei» и «ZTE». Они начинали свой бизнес в США со сделок с 
транспортными  компаниями  на  поставку  своих  дешёвых  смартфонов. «Huawei» была  основана  в 
1987  году  бывшим  техником  Народно-освободительной  армии  Китая.  Сегодня  она  стремится 
превратиться  транснациональную  компанию.  В  самой  Америке  штаб-квартира  этой  компании 
располагает  бюджетом  на  исследования  и  разработки  в  сумме 2,5 миллиардов  долларов.  Она 
наняла  в  Штатах  десятки  тысяч  инженеров.  Эта  штаб-квартира  имеет  связи  с  другими  своими 
центрами  в  Техасе,  с  исследовательскими  центрами  в  Мексике,  Индии,  Вьетнаме,  Тайланде, 
Бангладеш,  Чили,  Швеции  и  ещё  в 13 других  местах.  В  общей  сложности  на  эту  компанию 
работают 110 тысяч  человек  по  всему  миру.  Отмечая  свое  десятилетие  в  США,  эта  компания 
открыла  свой  исследовательский  центр  в  самой  Силиконовой  долине,  в  городе  Санта  Клара  в 
Калифорнии [14].  
Успехи «Huawei» в  США  несомненны,  но  репутация  её  здесь  скорее  ухудшается,  чем 
улучшается. Это связано с подозрениями в связях с военными кругами Китая и с обвинениями в 
присвоении  интеллектуальной  собственности.  Это  обвинение  предъявляет,  в  частности, 
американская  компания «Cisco». Особенно  большую  озабоченность  деятельность «Huawei» 
вызывает у Конгресса США. Более того, в октябре 2012 года эта компания обратилась в суд. Так 
что конкуренция обостряется и исход её не ясен.  
 

1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14


©emirb.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

войти | регистрация
    Басты бет


загрузить материал