Х а б а р л а р ы известия



жүктеу 5.08 Kb.

бет11/27
Дата22.04.2017
өлшемі5.08 Kb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   27

 
                                                                               Серия биологическая и медицинская. № 3. 2015 
 
 
61 
Бидай линияларының қоңыр татқа төзімді гендерінің молекулалық скринингінің нəтижесі 
 
 
ƏДЕБИЕТ 
 
[1]  Уразалиев  Р.А.,  Абсаттарова  А.С.  Селекционно-генетические  исследования  зерновых  культур  в  Казахстане // 
Вестник ВОГиС. – 2005. – Т. 9, № 3. – С. 415-422. 
[2]  McIntosh R.A., Wellings C.R., Park R.F. Wheat rust: An atlas of Resistance Genes. – Dordrecht: Kluwer Acad. Publ., 
1995. – P. 29-82. 
[3]  Wang C., Zhang Y., Han D., Kang Z., Li G., Cao A., Chen P (2008) SSR and STS markers for wheat stripe rust re-
sistance gene Yr26. Euphytica 159: 359-366. 
[4]  McIntosh R.A., Wellings C.R., Park R.F., “Wheat Rusts: An Atlas of Resistance Genes,” Kluwer Academic Publishers
Dordrecht, 1995. DOI:10.1007/978-94-011-0083-0. 
[5]  Chen X.M., Moore M., Milus E.A., Long D.L., Line R.F., Marshall D., Jackson L. Wheat stripe rust epidemics and races 
of Puccinia striiformis f.sp. tritici in the United States in 2000. Plant Disease. – 2002. – Vol. 86. – P. 39-46. 
[6]  McIntosh R.A., Dubcovsky J., Rogers J., Morris C., Appels R., Xia X., Catalogue of gene symbols for wheat: 2010 sup-
plement // http://www.shigen.nig.ac.jp/wheat/komugi/genes/macgene 2010. 
Атауы 
Мекеме 
Идентификацияланған Lr- гендері* 
Lr68, 385 ж.н. Lr37/Sr38/Yr17, 
262 ж.н Lr26/Sr31/Yr9/Pm8, 
220 ж.н 
U11AGEC-1 ICARDA 



U11AGEC-2 ICARDA 



U11AGEC-3 ICARDA 



U11AGEC-4 ICARDA 



U11AGEC-5 ICARDA 



U11AGEC-6 ICARDA 



U11AGEC-7 ICARDA 



U11AGEC-8 ICARDA 



U11AGEC-9 ICARDA 



U11AGEC-10 ICARDA 



U11AGEC-11 ICARDA 



U11AGEC-12 ICARDA 



U11AGEC-13 ICARDA 



U11AGEC-14 ICARDA 



U11AGEC-15 ICARDA 



U11AGEC-16 ICARDA 



U11AGEC-17 ICARDA 



U11AGEC-18 ICARDA 



U11AGEC-19 ICARDA 



U11AGEC-20 ICARDA 



U11AGEC-21 ICARDA 



U11AGEC-22 ICARDA 



U11AGEC-23 ICARDA 



U11AGEC-24 ICARDA 



U11AGEC-25 ICARDA 



U11AGEC-26 ICARDA 



U11AGEC-27 ICARDA 



U11AGEC-28 ICARDA 



U11AGEC-29 ICARDA 



U11AGEC-30 ICARDA 



* “1” – төзімді Lr- гендері бар , “0” – төзімді Lr- гендері жоқ. 

Известия Национальной академии наук Республики Казахстан  
 
 
   
62  
[7]  Seyfarth R., Feuillet C., Schachermayr G., Winzeler M., Keller B (1999.) Devlopment of a molecular marker for the 
adult plant leaf rust resistance gene Lr35 in wheat. Theor. Appl. Genet. 99: 554-560. 
[8]  Кольбин Д.А., Волкова Г.В. Сорта зарубежной селекции, как источники неспецифической устойчивости к бурой 
ржавчине пшеницы // Мат-лы научно-практич. конф., посвящ. 50-летию ВНИИБЗР. – Краснодар, 2010. – С. 559-562. 
[9]  Неттевич Э.Д. Рождение и жизнь сорта. – М.: Московский рабочий, 1978. – 175 с. 
[10]  Catalogue of Gene Symbols for Wheat. // Proceeding 12th International Wheat Genetics Symposium. 8–13 September 
2013.Yokohama. – Japan, 2013. – 31 р. 
[11]  Bariana H.C., McIntosh R.A. Genetic Studies on Stripe Rust Resistance in Wheat // Thesis, University of Sydney. – 
1991. – P. 115. 
[12]  Helguera M., Khan IA., Kolmer J., Lijavetzky D., Zhong-qi L., Dubcovsky J. PCR assays for the Lr37-Yr17-Sr38 clus-
ter of rust resistance genes and their use to develop isogenic hard red spring wheat lines // Crop Science. – 2003. – 43:1839-1847. 
[13]  DyCK P.L., LUKOW O.M. (1988): The genetic analysis of two interspecific sources of leaf rust resistance and their 
effect on the quality of common wheat // Can. J. Plant Sci. – 1988. – Vol. 68, N 3. – Р. 633-639. 
[14]  MCINTOSH R.A., WELLINGS C.R., PARK R.F. (1995): Wheat Rusts an Atlas of Resistance Genes. CSIRO Australia, 
Sidney, Kluwer Academic Publishers, Dordrecht. The Netherlands, 1995. – 200 p. – ISBN 0-7923-3430-2.  
[15]  ROBERT O., ABELARD C., DEDRYVER F. (1999): Identification of molecular markers for the detection of the yellow 
rust resistance gene Yr17 in wheat // In: Mol. Breed. – 1999. – Vol. 5. – Р. 167-175. 
[16]  SEAH S., SPIELMEyER W., JAHIER J., SIVASITHAMPARAM K., LAGUDAH E.S. (2000): Resistance gene analogs 
within an introgressed chromosomal segment derived from Triticum ventricosum that confers resistance to nematode and rust 
pathogens in wheat // Mol. Plant Microbe Interac. – 2000. – Vol. 13. – Р. 334–341. 
[17]  De Froidmont D. (1998): A co-dominant marker for the 1BL/1RS wheat-rye translocation via multiplex PCR // Journal 
of Cereal Science. – 27: 229-232. 
[18]  Herrera-Foessel SA, Singh RP, Huerta-Espino J, Rosewarne GM, Periyannan SK, Viccar L, Calvo-Salazar V, Lan C, 
Lagudah ES. Lr68: a new gene conferring slow rusting resistance to leaf rust in wheat // Theoretical and Applied Genetics. –
 2012. – 124:1475-1486. DOI 10.1007/s00122-012-1802-1. 
[19]  Riede C.R., Anderson J.A. Linkage of RFLP markers to an aluminum tolerance gene in wheat // Crop Sci. – 1996. –     
Vol. 36. – P. 905-909. 
[20]  Saal B.G., Wricke G. Development of simple sequence repeats markers in rye (Secale cereale L.) // Genome. – 1999. – 
Vol. 42. – P. 964-972. 
[21]  Chen X.M., Line R.F., Leung H. Genome scanning for resistance gene analogs in rice, barley, and wheat by high 
resolution electrophoresis // Theor. Appl. Genet. – 1998. – Vol. 97. – P. 345-355 
[22]  Timonova E.M., Leonova I.N., Roder M.S., Salina E.A. Marker-assisted development and characterization of a set of 
Triticum aestivum lines carrying different introgressions from the T. timopheevii genome // Mol. Breed. – 2013. – Vol. 31. –              
P. 123-136. 
[23]  Wheat Cap http://maswheat.ucdavis.edu 
 
REFERENCES 
[1]  Urazaliev R.A., Absattarova A.S. Selection and genetic studies of crops in Kazakhstan // Bulletin VOGiS. - 2005. - V. 9, 
№ 3. - p. 415-422. (in Russ.). 
[2]  McIntosh R.A., Wellings C.R., Park R.F. Wheat rust: An atlas of Resistance Genes. Dordrecht: Kluwer Acad. Publ., 
1995. P. 29–82 (in Eng.). 
[3]  Wang C., Zhang Y., Han D., Kang Z., Li G., Cao A., Chen P. 2008. SSR and STS markers for wheat stripe rust resistance 
gene Yr26. Euphytica 159:359–366 (in Eng.). 
[4]  McIntosh R.A., Wellings C.R., Park R.F., “Wheat Rusts: An Atlas of Resistance Genes,” Kluwer Academic Publishers, 
Dordrecht, 1995. DOI:10.1007/978-94-011-0083-0 (in Eng.). 
[5]  Chen X.M., Moore M., Milus E.A., Long D.L., Line R.F., Marshall D., Jackson L. Wheat stripe rust epidemics and races 
of Puccinia striiformis f. sp. tritici in the United States in 2000. Plant Disease. 2002. Vol. 86. P. 39–46 (in Eng.). 
[6]  McIntosh R.A., Dubcovsky J., Rogers J., Morris C., Appels R., Xia X., Catalogue of gene symbols for wheat: 2010 
supplement//http: //www.shigen.nig.ac.jp/wheat/komugi/genes/ macgene 2010 (in Eng.). 
[7]  Seyfarth., Feuillet c., Schachermayr G., Winzeler M., Keller B. (1999.) Devlopment of a molecular marker for the adult 
plant leaf rust resistance gene Lr35 in wheat. Theor. Appl. Genet. 99: 554-560 (in Eng.). 
[8]  Kolbin D.A., Volkova G.V. Foreign breeding varieties as sources of non-specific resistance to leaf rust of wheat. 
Materials of scientific-practical. Conf., dedicated. 50th anniversary VNIIBZR. - Krasnodar, 2010. - p. 559-562. (in Russ.). 
[9]  Nettevich E.D. The birth and life of variety. - M .: Moscow Worker, 1978. - 175 p. (in Russ.). 
[10]  Catalogue of Gene Symbols for Wheat. Proceeding 12th International Wheat Genetics Symposium. 8–13 September 
2013.Yokohama. Japan, 2013. 31 р (in Eng.). 
[11]  Bariana H.C., McIntosh R.A. Genetic Studies on Stripe Rust Resistance in Wheat. Thesis, University of Sydney. 1991. 
P. 115 (in Eng.). 
[12]  Helguera M, Khan IA, Kolmer J, Lijavetzky D, Zhong-qi L, Dubcovsky J. PCR assays for the Lr37-Yr17-Sr38 cluster of 
rust resistance genes and their use to develop isogenic hard red spring wheat lines. Crop Science, 2003, 43:1839-1847 (in Eng.). 
[13]  DyCK, P.L. LUKOW, O.M. (1988): The genetic analysis of two interspecific sources of leaf rust resistance and their 
effect on the quality of common wheat. In: Can. J. Plant Sci. 1988. Vol. 68, N 3. P. 633–639 (in Eng.). 
[14]  MCINTOSH, R.A. – WELLINGS, C.R. – PARK, R.F. (1995): Wheat Rusts, an Atlas of Resistance Genes. CSIRO 
Australia, Sidney, Kluwer Academic Publishers, Dordrecht, The Netherlands, 1995, 200 p. ISBN 0-7923-3430-2 (in Eng.).  

ISSN 2224-5308
 
                                                                               Серия биологическая и медицинская. № 3. 2015 
 
 
63 
[15]  ROBERT, O. – ABELARD, C. – DEDRyVER, F. (1999): Identification of molecular markers for the detection of the 
yellow rust resistance gene Yr17 in wheat. In: Mol. Breed. 1999. Vol. 5, P. 167–175 (in Eng.). 
[16]  SEAH, S. – SPIELMEyER, W. – JAHIER, J. – SIVASITHAMPARAM, K. – LAGUDAH, E.S. (2000): Resistance gene 
analogs within an introgressed chromosomal segment derived from Triticum ventricosum that confers resistance to nematode and 
rust pathogens in wheat. In: Mol. Plant Microbe Interac., vol. 13, 2000. P. 334–341 (in Eng.). 
[17]  De Froidmont D. (1998): A co-dominant marker for the 1BL/1RS wheat-rye translocation via multiplex PCR. Journal of 
Cereal Science, 27: 229–232 (in Eng.). 
[18]  Herrera-Foessel S.A., Singh R.P., Huerta-Espino J., Rosewarne G.M., Periyannan S.K., Viccar L., Calvo-Salazar V., Lan 
C., Lagudah E.S. Lr68: a new gene conferring slow rusting resistance to leaf rust in wheat. Theoretical and Applied Gene-
tics, 2012, 124:1475-1486. DOI 10.1007/s00122-012-1802-1 (in Eng.). 
[19]  Riede, C.R., and Anderson, J.A. Linkage of RFLP markers to an aluminum tolerance gene in wheat. Crop Sci. 1996. 
Vol. 36. P. 905-909 (in Eng.). 
[20]  Saal B.G., Wricke G. Development of simple sequence repeats markers in rye (Secale cereale L.). Genome. 1999. Vol. 
42. P. 964 972 (in Eng.). 
[21]  Chen X.M., Line R.F., Leung H. Genome scanning for resistance gene analogs in rice, barley, and wheat by high reso-
lution electrophoresis. Theor. Appl. Genet. 1998. Vol. 97. P. 345-355 (in Eng.). 
[22]  Timonova E.M., Leonova I.N., Roder M.S., Salina E.A. Marker-assisted development and characterization of a set of 
Triticum aestivum lines carrying different introgressions from the T. timopheevii genome. Mol. Breed. 2013. Vol. 31. P. 123–136 
(in Eng.). 
[23]  Wheat Cap http://maswheat.ucdavis.edu (in Eng.). 
 
 
ИДЕНТИФИКАЦИЯ НОСИТЕЛЕЙ ГЕНОВ УСТОЙЧИВОСТИ  
К ЖЕЛТОЙ И БУРОЙ РЖАВЧИНЕ ПШЕНИЦЫ  
С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ МОЛЕКУЛЯРНЫХ МАРКЕРОВ 
 
М. Н.
 
Атишова
1
, А. М.
 
Кохметова
1
, З. Б.
 
Сапахова
1
,  
А. К.
 
Маденова
1
, Р. А. Уразалиев
2
, М. А.
 
Есимбекова

 
1
Институт биологии и биотехнологии растений, Алматы, Казахстан, 
2
Казахский НИИ земледелия и растениеводства, Алмалыбақ, Казахстан 
 
Ключевые слова: пшеница, гены устойчивости, желтая ржавчина, бурая ржавчина, молекулярные мар-
керы. 
Аннотация. Желтая (Puccinia striiformis f.sp. tritici) и бурая (Puccinia recondite Rob.et desm f. tritici Eriks) 
виды ржавчины пшеницы являются наиболее распространенными и опасными болезнями пшеницы, которые 
наносят серьезный экономический ущерб, снижая уражай и качества зерна. Для того чтобы контролировать 
устойчивость, очень важно иметь в распоряжении молекулярно-генетические маркеры, сопряжённые с этим 
признаком.  В  качестве  объектов  исследования  использован  набор  перспективных  линий,  предоставленных 
международным  центром ICARDA. Молекулярный  анализ  на  основе  ПЦР  проведен  с  использованием 
маркеров Ventriup/LN2,  SCM9  и csGS, который  позволил  идентифицировать 19 генотипов,  устойчивых  к 
бурой и желтой ржавчине пшеницы. В результате молекулярного скрининга выявлено 10 образцов с геном 
Lr68, 6 – с комплексом генов Lr37/Sr38/Yr17 и 4 – с комплексом генов Lr26/Sr31/Yr9/Pm8. Показано, что ли-
ния  пшеницы U11AGEC-15 имеет  в  генотипе  гены  устойчивости  Lr68  и  Lr37/Sr38/Yr17.  Выявленные 
источники  устойчивости  к  желтой  и  бурой  ржавчине  рекомендуются  в  качестве  доноров  в  селекционных 
программах по повышению устойчивости к болезням пшеницы. 
 
Поступила 20.05.2015 г. 
 
 
 

Известия Национальной академии наук Республики Казахстан  
 
 
   
64  
N E W S 
OF THE NATIONAL ACADEMY OF SCIENCES OF THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN 
SERIES OF BIOLOGICAL AND MEDICAL 
 
ISSN 2224-5308 
Volume 3, Number 309 (2015), 64 – 70 
 
 
 
ON MODERN ASSESSMENT OF FLORA  
OF THE NATIONAL PARK «BURABAY»: FLORISTIC ASPECT 
 
G. J. Sultangazina
1
, I. A. Khrustaleva
2
, A. N. Kupriyanov
2
 
 
A. Baitursynov Kostanay State University, Kostanay, Kazakhstan, 
Kuzbass Botanical Garden of Institute of Human Ecology of Siberian Branch  
of the Russian Academy of Sciences, Kemerovo, Russia. 
E-mail: gul_sultan@mail.ru, kupr-42@yandex.ru 
 
Key words: state national natural park «Burabay», Burabay mountain-forest massif, flora, vascular plants, 
adventive fraction of flora, rare species, relicts. 
Abstract.  The study of higher vascular plants flora of the National park «Burabay» were performed in the 
period from 2010 to 2014. The territory of 10 forestries was covered with the route. It is shown that in the territory of 
the Natural park «Burabay» there are 691 species of higher vascular plants of the 101 families and 344 genera that 
makes 49% of Central Kazakh Hummocks flora and 12% of Kazakhstan flora. The wide area Holarctic species with 
significant participation of Euro-Siberian and species distributed in the Eurasian steppe region dominate in the flora. 
The ratio of ecological-coenotic groups in the flora of the National park represents the steppe character of flora. In 
the flora of the National park there were allocated 120 relicts, including the Pliocene-Pleistocene - 46, Pleistocene - 
67, Holo-cene - 28 species. Adventive fraction of the National park’s flora consists of 47 species, constituting 6.8 %. 
In the territory of the National park 13 plant species grow, they are included in the rare species list of the RK. 
 
 
УДК 582.35/. 99(574.23) 
 
К СОВРЕМЕННОЙ ОЦЕНКЕ ФЛОРЫ НАЦИОНАЛЬНОГО  
ПАРКА «БУРАБАЙ»: ФЛОРИСТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ 
 
Г. Ж. Султангазина
1
, И. А. Хрусталева
2
, А. Н. Куприянов
2
 
 
1
Костанайский государственный университет им. А. Байтурсынова, Костанай, Казахстан, 
2
 Институт экологии человека СО РАН, Кузбасский ботанический сад, Кемерово, Россия 
 
Ключевые  слова:  государственный  национальный  природный  парк  «Бурабай»,  Боровской  горно-
лесной массив, флора, сосудистые растения, адвентивная фракция флоры, редкие виды, реликты. 
Аннотация.  Изучение  флоры  высших  сосудистых  растений  национального  парка  «Бурабай»  прово-
дились в период с 2010 по 2014 г. Маршрутами были охвачены территории 10 лесничеств. Показано, что на 
территории  природного  парка  «Бурабай»,  насчитывается 691 вид  (в  том  числе 47 чужеродных)  высших 
сосудистых  растений  из 101 семейства  и 344 родов,  что  составляет 49% от  всей  флоры  Центрально-
Казахстанского  мелкосопочника  и 12% от  флоры  Казахстана.  Во  флоре  преобладают  широкоареальные 
голарктические виды при значительном участии евросибирских. Соотношение эколого-ценотических групп 
во  флоре  национального  парка  отражает  лесостепной  характер  флоры.  Во  флоре  национального  парка 
выделено 120 реликтов, в том числе: плиоцен-плейстоценовых – 46, плейстоценовых – 67, голоценовых – 28 
видов.  Адвентивная  фракция  флоры  национального  парка  насчитывает 47 видов,  что  составляет 6,8 %. На 
территории национального парка произрастает 13 видов растений включенных в Перечень редких видов РК. 
 
Сохранение биологического разнообразия – одна из важнейших задач в деле охраны природы, 
которой уделяют большое  внимание во  всем  мире. Связано  это  с ограниченностью  необходимых 
для  существования  человека  биологических  ресурсов  и  угрозой  их  истощения [1]. В  решении 

ISSN 2224-5308
 
                                                                               Серия биологическая и медицинская. № 3. 2015 
 
 
65 
проблемы  сохранения  биологического  разнообразия  решающую  роль  играет  сохранение  видов  in 
situ,  что  подразумевает  сохранение  видов  в  естественных  местообитаниях,  прежде  всего  на 
территориях заповедников и национальных парков. 
Государственный  национальный  природный  парк  (ГНПП) «Бурабай»  находится  в  северо-
западной  части  Центрально-Казахстанского  мелкосопочника,  в  пределах  Кокшетауской  горной 
области. Кокшетауские горы образуют горную гряду протяженностью 35 км. Наивысшая точка – 
вершина  Кокше  (Синюха) – расположена  на  Северном  хребте (947,6 м  над  ур.  м.).  Хребет 
Кокшетау сложен из глубинных магматических пород, в основном из гранитов. Встречаются также 
пегматиты, сиениты, порфириты [2]. С северо-запада окружает Кокшетауские горы мелкосопочник 
(между озерами Щучье и Боровое). В этом рельефе характерно распространение сопок, холмов и 
вытянутых грив. Окружающие горный массив равнины характеризуются более или менее плоским 
рельефом, где всюду наблюдаются выходы древних магматических пород. 
На  территории  национального  парка  имеются 14 озер  площадью  водной  поверхности  около                
1  км
2
  каждое  (Боровое,  Щучье,  Малое  и  Большое  Чебачье,  Майбалык,  Катарколь  и  др.),  а  также 
большое  количество  более  мелких  озер  (Большое  и  Малое  Карасу,  Светлое,  Лебединое,  Зеркаль-
ное,  Лебяжье  и  др.).  Речная  сеть  развита  слабо,  представлена  главным  образом,  малыми  реками, 
ручьями и временными водотоками. 
Национальный  парк  располагается  в  пределах  континентальной  Западносибирской  (степной) 
области.  Для  нее  характерен  резкоконтинентальный  тип  климата.  Среднегодовая  температура 
воздуха  по  годам  колеблется  от 1 до 2°С.  Абсолютно  минимальная  температура –50°С  в  январе. 
Абсолютно  максимальная – +41°С  в  июле.  Количество  осадков  в  национальном  парке  достигает 
400 мм в год. В связи с глубоким промерзанием почв и довольно быстрым снеготаянием для этой 
территории характерен высокий коэффициент стока [3]. 
Согласно  схеме  почвенно-географического  районирования  территория  парка  находится  в 
степной  зоне  темно-каштановых  почв [4, 5]. Гранитные  низкогорья  резко  отличаются  от  окру-
жающей  местности  по  характеру  почвенного  покрова.  Здесь  распространены  примитивно-
аккумулятивные, маломощные, скелетные почвы. Под лесами преобладают серые лесные, дерново-
подзолистые,  горнолесные  малоразвитые  почвы.  На  возвышенных,  сравнительно  выровненных 
участках  формируются  горно-лесные  почвы [6]. Горно-лесные  почвы  на  гранитах  большинство 
исследователей относит к подзолистым и подзоловидным. По мнению В. П. Бобровника, эти почвы 
относятся к бурым лесным, элювиированным петроморфным, ксерофитизированным [7].  
В небольшом количестве встречаются лугово-болотные и низинные торфяно-болотные почвы, 
приуроченные  к  займищам,  а  также  по  берегам  пресных  озер.  Среди  болотных  массивов  на 
зарастающих озерах (Карасу, Светлое и др.) под сфагновыми подушками формируются верховые 
торфяные  почвы [8]. Для  территории  национального  парка  характерно  наличие  солонцов  и 
солончаков, которые формируются в местах образования бессточных водоемов. Почвообразующей 
породой чаще всего выступают четвертичные суглинки [9]. 
Исследования флоры национального парка «Бурабай» проводились в период с 2010 по 2014 гг. 
маршрутным  методом.  Изучением  были  охвачены  территории 10 лесничеств:  Акылбайское, 
Боровское,  Катаркольское,  Золотоборское,  Мирное,  Бармашинское,  Приозерное,  Буландинское, 
Темноборское и Жалайырское. Всего собрано около 5000 листов гербария, хранящегося на кафедре 
биологии  и  химии  Костанайского  государственного  университета  имени  А.  Байтурсынова  и 
Гербарии  Кузбасского  ботанического  сада (KUZ). Часть  дублетов  передана  в  отдел  науки  Госу-
дарственного национального природного парка «Бурабай». 
Растительный  покров  ГНПП  «Бурабай»  представлен  лесным,  луговым,  степным,  болотным 
типами,  а  так  же  прибрежно-водными  и  водными  сообществами,  солончаково-солонцовыми 
комплексами.  Основную  площадь  исследуемой  территории  занимают  сосновые  и  березово-
сосновые  леса,  которые  растут  по  склонам  Кокшетауских  гор  и  на  склонах  более  низких  гор  и 
сопок.  В  приозерных  котловинах  и  вдоль  ручьев  встречаются  заболоченные  березовые  леса.  По 
пологим увалам и сопкам широко распространены березняки в сочетании с луговыми степями, по 
периферии  горного  массива – настоящие  и  петрофитные  степи.  Водная  и  прибрежно-водная 
растительность  сосредоточена  в  пределах  озер  различного  размера  и  степени  солености.                       
К приозерным понижениям солоноватых озер приурочены галофитные комплексы. 

Известия Национальной академии наук Республики Казахстан  
 
 
   
66  
По  материалам  наших  исследований  и  литературным  данным  флора  природного  парка 
«Бурабай»  насчитывает 691 вид  (в  том  числе 47 чужеродных)  высших  сосудистых  растений  из             
101  семейства  и 344 родов,  что  составляет 49% от  всей  флоры  Центрально-Казахстанского 
мелкосопочника и 12% от флоры Казахстана. 
Аборигенная фракция флоры (без учета адвентивных видов) включает 644 вида из 319 родов и 
92  семейств.  По  количественному  соотношению  крупных  таксонов  флора  парка  представляет 
собой  типичную  флору  умеренных  регионов  Голарктики  с  невысокой  долей  высших  споровых 
растений (23 вида – 3,6 %) и голосеменных (4 видов – 0,6 %). Основу флоры (95,8 %) составляют 
покрытосеменные растения. Общее число двудольных во флоре национального парка – 468 видов, 
или 72,7 % от общего числа видов, однодольных – 149 видов (23,1 %). 
Среднее число видов в семействе для флоры ГНПП «Бурабай» – 7,0, родов – 3,5. Семейств с 
высокой видовой насыщенностью (выше среднего показателя) – 18. В десяти ведущих семействах 
содержится 360 видов (55,8 % от  состава  флоры):  Asteraceae – 89 видов (13,8%), Cyperaceae  –             
46  видов (7,1%), Poaceae – 44 вида (6,8%), Rosaceae – 39 видов (6,0%), Brassicaceae – 27 видов 
(4,2%),  Fabaceae – 26 видов (4,0%), Ranunculaceae – 25 видов (3,9%), Caryophyllaceae – 22 вида 
(3,4%), Scrophulariaceae – 22 вида (3,4%), Apiaceae – 20 видов (3,1%). 
А.П.  Хохряков (2000) предлагает  уделять  основное  внимание 6 семействам,  из  которых 
наиболее важной он считает первую триаду [10]. Первая триада семейств во флоре национального 
парка «Бурабай» включает семейства Asteraceae-Cyperaceae-Poaceae. Наиболее крупное семейство 
Asteraceae, как и во всех областях Голарктики, занимает в районе исследований лидирующее место 
(89 видов, или 13,8%, 38 родов). На втором месте находятся осоковые. Это определяет Cyperaceae-
тип  исследуемой  флоры  (арктобореальный-восточноазиатский).  Замыкает  первую  триаду 
семейство Poaceae. 
Вторую триаду во флоре составляют семейства Rosaceae-Brassicaceae-Fabaceae. Высокий ранг 
розоцветных  определяет  Rosaceae-подтип  этой  флоры.  Он  обеспечивается  бореальными  лесными 
видами,  в  том  числе  разнообразием  рода  лапчатка,  который  в  родовом  спектре  находится  на 
третьем  месте.  Семейства  второй  триады  представлены  родами  и  видами,  свойственными 
северным гумидным территориям и степной части Казахстана.  
В  десяти  крупнейших  родах  флоры  национального  парка  «Бурабай»  содержится 109 видов             
(17 % от состава флоры). Почти две трети родов (200 – 63 % от состава флоры) имеют по одному 
виду,  часть  из  них  монотипна,  другие  представлены  одним  видом  только  во  флоре  Боровского 
массива – Salsola collina, Cotoneaster melanocarpus, Hedysarum gmelinii, Scutellaria galericulata, 
Jurinea multiflora и др. 
Наиболее крупные роды исследуемой флоры Carex (36 видов), Artemisia (18 видов), Potentilla 
(13 видов), Ranunculus (9 видов), Salix (8 видов), Rumex (8 видов), Veronica (7 видов), Equisetum (7 
видов), Allium (7 видов), Galium (7 видов), Scorzonera (7 видов). 
Род Carex – самый крупный во флоре, представители его встречаются в самых разнообразных 
местообитаниях – по берегам озер и ручьев, в сосновых лесах и на лугах, на каменистых склонах                  
и  по  берегам  соленых  озер.  Наиболее  интересными  и  редкими  для  флоры  национального                 
парка  и  Центрального  Казахского  мелкосопочника  в  целом  являются  осоки,  характерные  для 
сфагновых и травяных болот – Carex dioica, C. elongata, C. juncella, C. chordorrhiza, C. buxbaumii, 
C. vaginata.  
Второе место в родовом спектре занимает род Artemisia, значительно уступая по числу видов 
осокам. Полыни относятся к так называемым «аридным» родам, основное разнообразие их связано 
с  южными  регионами.  Тем  не  менее,  на  территории  национального  парка  этот  род  представлен 
самыми разнообразными видами – лесными (A. macrantha, A. pontica, A. sericea), лугово-степными 
(A. armeniaca, A. dracunculus, A. latifolia, A. glauca),  петрофитными – A.  commutata,  A.  frigida,             
A. marschalliana,  а  так  же  видами,  обитающими  на  засоленных  почвах  (A.  laciniata,  A.  rupestris,                  
A. nitrosa). Такие виды как A. absinthium, A. austriaca, A. scoparia, A. sieversiana, A. vulgaris встре-
чаются в нарушенных местообитаних. 
Третье  место  в  родовом  спектре  занимает  род  Potentilla,  который  отличается  высоким  видо-
вым  разнообразием  и  является  «типично  голарктическим  родом» [11]. Во  флоре  национального 
парка  лапчатки  представлены  степными  видами  и  видами  петрофитных  сообществ  (P.  argentea,            

ISSN 2224-5308

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   27


©emirb.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

войти | регистрация
    Басты бет


загрузить материал