Ереванский государственный



жүктеу 2.87 Kb.

бет1/16
Дата08.09.2017
өлшемі2.87 Kb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

 
ЕРЕВАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ 
ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ 
ИМЕНИ В. Я. БРЮСОВА
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
В
В
 
 
М
М
И
И
Р
Р
Е
Е
 
 
Р
Р
У
У
С
С
С
С
К
К
О
О
Й
Й
 
 
Л
Л
И
И
Т
Т
Е
Е
Р
Р
А
А
Т
Т
У
У
Р
Р
Ы
Ы
 
 
 
 
X
X
I
I
X
X
 
 
В
В
Е
Е
К
К
А
А
 
 
 
 
 
 
Посвящается году Армении в России 
(2006 г.) 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
ЕРЕВАН 
Лингва 
2006

УДК  882. 0  
 
ББК 83. 3P  
 
В
В
 
 
1
1
1
1
0
0   
 
 
 
Печатается по решению Ученого совета ЕГЛУ им. В. Я. 
Брюсова.  
 
 
 
В
В
 
 
1
1
1
1
0
0
 
 
В
В
 
 
м
м
и
и
р
р
е
е
 
 
р
р
у
у
с
с
с
с
к
к
о
о
й
й
 
 
л
л
и
и
т
т
е
е
р
р
а
а
т
т
у
у
р
р
ы
ы
 
 
X
X
I
I
X
X
 
 
в
в
е
е
к
к
а
а
.
.
 
 –Ер.: Лингва, 
2006. – Стр. 357
.
  
 
 
Предназначено  для  студентов  филологических  факультетов 
вузов Армении. Посвящается году Армении в России (2006 г. ).  
 
 
Ответственный редактор  
и составитель:    
 
профессор Нуралов Э. Л.  
 
Рецензенты: 
Кафедра русской и зарубежной 
литературы ЕГПУ им. Х. Абовяна 
 
Кафедра русского языка и 
литературы ГГУ 
 
 
 
В 
 
  
2006 г.  
 
 
 
ББК 83. 3P 
 
 
 
 
 
 
ISBN N 99930-79-78-2   
 
 
© Лингва, 2006
4603010000
0134(01)2006

 
3
Авторы глав и разделов: 
 
Айвазян М. Л., канд. филолог. наук, доцент ЕГУ 
(глава «А. П. Чехов», раздел «Чехов и армянская 
литература») 
 
Айрапетян Р. Г., канд. филолог. наук, доцент РАУ 
(глава «Ф. М. Достоевский», раздел «Достоевский и 
армянская литература») 
 
Алексанян Е. А., доктор филолог. наук, профессор ЕГЛУ 
им. В. Я. Брюсова 
(главы: «А.С.Пушкин», «Н. В. Гоголь», раздел «Гоголь и 
армянская литература», «А. Н. Островский», раздел 
«Островский и Г. Сундукян») 
 
Мкртчян М. А., канд. филолог. наук, доцент ЕГУ 
(глава «Лермонтов») 
 
Нуралова С. Э., канд. филолог. наук, доцент ЕГЛУ 
им. В. Я. Брюсова 
(главы: «И. С. Тургенев», «Л. Н. Толстой», 
разделы: «Английские писатели о Л. Н. Толстом» 
«Английские писатели о Ф. М. Достоевском», 
«А. П. Чехов и Англия», «Лирика Ф. И. Тютчева»,  
«Лирика А. А. Фета», «Изучение поэтики Н. А. 
Некрасова») 
 
Арамян А. Г., канд. филолог. наук, Институт литературы  
им. М. Абегяна НАН РА 
(раздел: «М. Ю. Лермонтов и армянская литература») 
 
Базян С. С., канд. филолог. наук, доцент ЕГУ 
(раздел: «Л. Толстой и армянская литература») 
 
Карабегова Е. В., доктор филолог. наук, профессор ЕГЛУ 
им. В. Я. Брюсова 
раздел: «Ф. Тютчев и немецкая литература» 

 
4
Хачатрян Н. М., канд. филолог. наук, доцент ЕГЛУ  
им. В. Я. Брюсова 
разделы: «А.Пушкин и французская литература»,  
«И. Тургенев и французская литература» 
 
Нуралов Э. Л., канд. филолог. наук, профессор ЕГЛУ 
им. В. Я. Брюсова 
разделы: «Эстетические взгляды И. Тургенева», 
«Ф. М. Достоевский-гуманист».  
 
Исаакян А.В., внук А. Исаакяна, доктор филолог. наук, 
профессор,  
Институт литературы им. М. Абегяна НАН РА.  
Раздел: «Пушкин и А. Исаакян».  
 
Сафразбекян И. Р., внучка О. Туманяна, доктор филолог. наук, 
профессор 
Раздел: «Пушкин и О. Туманян».  
 
 
 
 

 
5
От редактора-составителя 
 
 
На факультетах русского языка и литературы ЕГУ, ЕГЛУ 
им.  В.  Я.  Брюсова,  РАУ  (Славянского),  ЕГПУ  им.  Х.  Абовяна, 
ГГУ  студенты  изучают  русскую  литературу  по  учебникам, 
изданным  в 60-70-х  годах  прошлого  века  (учебники  С.  М. 
Петрова, А. Н. Соколова, Г. Н. Поспелова и др. ). Методология 
указанных  учебников  устарела,  нуждается  в  уточнении  и 
корректировке  периодизация  русской  литературы XIX века. 
Давно  назрела  необходимость  издания  нового  учебного 
пособия, в котором будут разделы о связях русской и армянской 
литератур  и  о  восприятии  русских  классиков  «святой 
литературы» (Т.Манн) XIX века.  
 
Книга  лишена  оттенка  научного  педантизма:  она  не 
перегружена  узкобиографическими  подробностями,  раздутым 
ученым  аппаратом  и  т.  д.  Авторы,  специалисты  высокой 
квалификации  с  большим  преподавательским  стажем  из 
четырех  ведущих  госвузов  страны,  убеждены  в  том,  какое 
важное значение имеют для студентов живое слово, интересный 
поворот и направленность мысли, оригинальная характеристика 
литературных произведений.  
 
В  книге  использованы  разнообразные  методологические 
аспекты  изучения  творчества  писателей  и  актуальные 
методические формы анализа литературных произведений.  
 
При  подготовке  некоторых  глав  и  разделов  были  учтены 
следующие  источники:  История  русской  литературы  в 4-х 
томах.  Л.  Наука. 1980-1983; История  русской  литературы XIX 
века (вторая половина): Учебник для студентов пед. Институтов 
(Н.Н.Скатов  и  др.).  М.  Просвещение. 1991; В.И.Кулешов. 
История русской литературы XIX века. М. МГУ. 2004. 
 

 
6
ГЛАВА ПЕРВАЯ 
 
 
 
А. С. ПУШКИН 
1799-1837 
 
 
 С 
именем 
Пушкина 
связано 
начало 
новой 
художественной  эпохи,  блистательные  новации  во  всех 
областях  литературного  творчества,  перспективы  дальнейшего 
развития  русской  литературы.  Он  основоположник  русского 
реализма,  русского  литературного  языка,первооткрыватель 
новой  жанрово-образной  системы, «гений  русской  литературы, 
опередивший  ее  развитие  на  много  десятилетий  вперед». 
Пушкин - первый  русский  поэт  мирового  масштаба,  по  праву 
занявший  свое  место  в  истории  мировой  литературы  и 
культуры.  В  его  творчестве  сконцентрировались  культурный 
опыт  Запада  и  национальная  самобытность  родной  культуры, 
наиболее  мощно  воплотился  духовный  опыт  своего  народа. 
Пушкин  стал  подлинно  национальным  народным  писателем, 
выразившим в полной мере думы и устремления лучших людей 
своего времени, «образ мыслей и чувствований своего народа. » 
Он выполнил одну из важнейших задач, реформировав русский 
литературный язык, как необходимое условие самоопределения 
национального  сознания  и  общества.  Пушкин  придал  русской 
литературе всечеловеческое звучание.  
 

 
7
*** 
 
Лирика.  Творческая  жизнь  Пушкина  совпадает  с 
национально-патриотическим 
подьемом, 
связанным 
с 
Отечественной  войной 1812 года.  Другим  важным  фактором, 
оказавшим  влияние  на  формирование  его  мировоззрения,  была 
атмосфера  свободомыслия,  в  которой  прошли  его  лицейские 
годы.  Духовная  независимость, «самостояние  личности» 
характерны  для  его  мировосприятия  лицейского  периода 
творчества (1811-1817). Наиболее замечательное стихотворение 
этого  периода  «К  Лицинию» (1815), которое  может  быть 
отнесено  к  первым  опытам  гражданского  романтизма. 
Обращенное  к  римской  истории  оно  содержит  смелый 
политический  вызов  деспотии: «Свободой  Рим  возрос // а 
рабством  погублен».  Гражданственные  мотивы  звучат  и  в 
«Воспоминаниях  в  Царском  Селе» (1814), стихотворении  в 
одическом 
стиле, 
которое, 
как 
известно, 
Пушкин 
продекламировал  на  выпускном  экзамене  Лицея  в  присутствии 
Державина.  Так  называемая  политическая  лирика  Пушкина 
(1817-1819)  начинается  знаменитой  одой  «Вольность» (1817), 
смело 
выразившей 
протест 
против 
тирании, 
пафос 
освободительного движения преддекабристской поры: «Тираны 
мира,  трепещите // а  вы  мужайтесь  и  внемлите, // восстаньте 
падшие  рабы!»  В 1818 году  пишется  стихотворение  «К 
Чаадаеву»  с  призывом  «Отчизне  посвятим,  души  прекрасные 
порывы!»  и  в 1819 году – «Деревня»-  с  страстной  инвективой 
крепостному  праву, «рабству  дикому»,  присваивающему 
«насильственной  лозой  и  труд,  и  собственность,  и  время 
земледельца».  
Одновременно  в  лицейской  поэзии  и  позже  звучат 
анакреонтические  мотивы  любви, «дружества»,  эпикурейства, 
пишутся дружеские послания, элегии, эпиграммы на Аракчеева, 
архимадрита Фотия и др.  
Став  уже  в  начале  своего  творческого  пути  выразителем 
самых  смелых  и  радикальных  умонастроений  общества, 
Пушкин  был  выдворен  из  Петербурга  царской  немилостью  и 
только 
заступничество 
Жуковского 
помогло 
заменить 

 
8
сибирскую  ссылку  на  южную,  в  Екатеринослав (1820), где 
создаются его так называемые «южные» поэмы.  
Расцвет  лирической  поэзии  Пушкина  приходится  на 
вторую  половину 20-х  годов.  Лирика  поэта  знакомит  нас  с 
раздумьями о смысле жизни, о счастье, о нравственном идеале, 
воплощенном в стихах о любви. Среди них такие шедевры, как 
«На  холмах  Грузии», «Я  вас  любил», «Я  помню  чудное 
мгновение»  и  др.  Болшинство  любовных  стихотворений 
Пушкина 
обращены 
к 
любовным 
перeживаниям 
ретроспективно,  это  память  сердца,  полная  грусти,  но  и 
жизнеутверждающего  чувства: «Мне  грустно  и  легко,  печаль 
моя  светла,  печаль  моя  полна  тобою».  Лирическое 
воспоминание  поэта  проникнуто  живым,  искренним  чувством, 
исполнено  поэтичности  и  красоты.  Прозрачность  и  легкость 
стиха, его особая музыкальность и проникновенность сообщают 
читателю  настроение,  переживаемое  поэтом,  вызывают 
сопереживание и восхищение «чистейшей прелести чистейшим 
образцом».  
 
*** 
 
Южные  поэмы.  Первая  поэма  Пушкина  была  написана 
еще в Петербурге в 1818 году и издана в 1820-ом. Это «Руслан и 
Людмила»,  вызвавшая  весьма  неоднозначную  реакцию  в 
обществе.  Ретрограды  от  литературы  были  шокированы 
вольным,  подчас  простонародным  стилем  и  языком  поэмы. 
Передовые  круги  приняли  поэму  восторженно.  Элементы 
пародии,  которые  в  этой  поэме,  безусловно,  были,  не  могли 
заглушить  ее  основного  пафоса – русского  богатырства, 
романтического 
изображения 
человека, 
наделенного 
и 
некоторыми  былинными  сказочными  чертами  и  характером 
современности. В отличие от Жуковского, соревновательность с 
которым  в  поэме  очевидна,  мистический  элемент  полемически 
снимается,  и  стремление  к  счастью,  и  любовь  побеждают  злые 
силы.  Написанный  позже  знаменитый  пролог  к  поэме  «У 
лукоморья  дуб  зеленый»  еще  больше  подчеркияает  «русский 
дух»  поэмы,  в  связи  с  выходом  которой  Жуковский  послал 

 
9
Пушкину  свой  портрет  с  известной  надписью: «Победителю 
ученику от побежденного учителя».  
К  периоду  южной  ссылки  относится  созревание 
декабристской  идеологии  Пушкина.  Его  общение  с  друзьями-
декабристами  (В.  Раевским,  Пестелем  и  др.),  его  внимательное 
наблюдение  за  политическими  событиями  в  Европе,  где  в 
период  с 1820-1821 годы  происходят  восстания  в  Греции, 
Италии,  Испании,  вызывали  надежду  на  скорейшее,  по  мысли 
Пушкина, «падение  самовластья».  В 1821 году  он  пишет 
стихотворения  «Узник»  и  «Кинжал»,  где  звучит  призыв  к 
вольности  и  торжеству  свободы.  Пушкину  в  это  время 
принадлежит  такое,  например,  рассуждение: «Прежде  народы 
восставали один против другого, теперь король неополитанский 
воюет  с  народом,  гишпанский  тоже,  нетрудно  расчесть,  чья 
возьмет  верх».  Однако  волна  революционных  движений 
спадает,  не  затронув  Россию,  и  Пушкин  переживает  тяжелый 
этап  духовного  кризиса,  разочарований,  приведших  сначала  к 
горькому  осуждению  пассивности  и  бездействия  народа 
(«Свободы  сеятель  пустынный», «Демон»),  а  затем  к  попытке 
осмысления  сложных  отношений  народа  и  власти,  самого 
понятия свободы.  
Поэмы  романтического  периода - «Кавказский  пленник», 
«Бахчисарайский фонтан», «Братья-разбойники» с их лиризмом 
и  драматическим  сюжетом  завершаются  поэмой  «Цыгане» 
(1824),  в  которой  развивается  тема  «Кавказского  пленника»  о 
герое,  бежавшем  из  «неволи  душных  городов»,  где  «любви 
стыдятся,  мысли  гонят,  торгуют  волею  своей».  Однако 
проблема свободы, отказа от цивилизации в поэме осложняется 
пониманием  сложности  и  неоднозначности  самого  понятия 
свободы.  Пушкин  нарочно  избирает  самое  свободное  племя 
людей,  не  скованных,  казалось  бы,  предрассудками  и 
необходимостью законопослушания. Но как становится ясным в 
финале поэмы счастья нет и между этими сынами свободы: «И 
всюду страсти роковые, и от судеб защиты нет». Повторивший 
побег  от  жизни  фальшивого  общества  кавказского  пленника, 
Алеко  привнес  в  вольный  дух  цыганских  кибиток  свои 
собственные амбиции, от которых не так то легко избавиться. В 
результате – убийство  жены,  Земфиры  и  ее  любовника  и 

 
10
изгнание  из  табора.  В  поэме  сюжетная  линия,  связанная  с 
Алеко, блестяще соотносится с судьбой старика, отца Земфиры, 
который  не  осудил  на  смерть  своего  соперника  и  неверную 
жену  Мариулу  и,  оставшись  верным  своей  неразделенной 
любви,  воспитал  в  одиночестве  свою  горячо  любимую  дочь. 
Пушкин  устами  старика  и  его  соплеменников  не  осуждает 
Алеко,  он  лишь  возвращает  ему  его  постылое  одиночество: 
«Оставь 
нас, 
гордый 
человек!» 
Таким 
образом, 
индивидуалистический  бунт  Алеко  не  есть  искомый  путь  к 
свободе  человеческой  личности.  Ее  свобода  тесно  связана  с 
обстоятельствами  жизни.  Нет  воплощения  идеала  свободы  и  у 
цыган, «детей  смиренной  вольницы»,  их  свобода  иллюзорна. 
Драматизм  в  поэме  гармонично  сочетается  с  эпической 
повествовательностью.  На  смену  романтической  идеализации 
жизни  приходят  психологизм  и  лирический  пафос,  которые  в 
дальнейшем становятся характерными и для Пушкина–реалиста.  
Серьезно  задумавшись  над  драматизмом  существования 
отдельной  личности  и  трагедией  народной  жизни,  Пушкин 
приходит  к  необходимости  осмысления  истории  народа: 
«Только  одна  история  народа  может  обьяснить  истинные 
требования  оного».  Внимание  поэта  привлекают  периоды 
общественных  кризисов,  высвечивающие  характеры  в  их 
исторической обусловленности, закономерном движении народа 
в истории.  
 
*** 
 
Трагедия  «Борис  Годунов» (1825) как  раз  и  посвящена 
одному  из  наиболее  драматичных  периодов  русской  истории, 
эпохе  правления  Бориса  Годунова  и  появления  на  Руси 
самозванцев.  На  новом  пути  реалистического  творчества 
Пушкин  нашел  образец  в  творчестве  Шекспира,  увидел  у  него 
вместо  «пошлых  пружин  французской  трагедии» «вольное  и 
широкое  развитие  характеров»,  небрежное  и  простое 
сопоставление  планов».  При  этом  особое  внимание  Пушкина 
привлекли  шекспировские  хроники. «Его  дело, - считал 
Пушкин, - воскресить минувший век во всей истине», показать 
«судьбу  народную,  судьбу  человеческую».  В  трагедии  на 

 
11
историческом материале он размышляет над причинами неудач 
революционных движений, над ролью народа в судьбах страны, 
над социальными силами, двигающими историю.  
События  русской  истории,  таким  образом,  были 
осмыслены с позиций современного художника, бьющегося над 
фундаментальными  проблемеми  своей  эпохи.  Знакомясь  с 
«Историей государства российского» Карамзина периода смуты, 
Пушкин писал: «Это трепещет жизнью как вчерашняя газета».  
Задуманная  как  трагедия  политическая  и  историческая, 
она  не  имеет  отдельного  героя,  через  которого  действие 
особенно драматизируется. Пушкин считал, что жизнь, история 
достаточно  драматичны,  чтобы  прибегать  к  искусственному 
форсированию драматических ситуаций. Центральная проблема 
трагедии – отношения народа и царской власти. Восшествие на 
престол  Годунова  обагрено  кровью  невинного  младенца 
Дмитрия,  и  народ  в  лице  Юродивого  не  приемлет  правителя-
преступника: «Нельзя  молиться  за  царя-Ирода».  В  широком 
смысле  трон  самодержца  всегда  преступен.  Пушкин 
убедительно  показывает  равнодушие  и  антипатию  к  царю 
народа  уже  с  самого  начала  трагедии,  когда  «кричит»  его  на 
царствие. Эпизод с натиранием глаз луком, чтобы было похоже 
на плач, – тому яркое доказательство. В конце трагедии «народ 
безмолвствует».  Эта  ставшая  исторической  и  одновременно 
символической  фраза  говорит  и  о  том,  что  «мнение  народное» 
уже  становится  актуальным,  и  о  том,  что  до  поры  народ  не 
желает  участвовать  в  кровавых  действиях  власти,  в  борьбе  за 
престол бояр и самозванцев. Враждебность народа к деспотизму 
самодержавия 
становится 
особенно 
явной 
именно 
в 
исследуемый  Пушкиным  исторический  период,  когда  по 
существу  впервые  подрываются  основы  династического 
правления,  и  взятая  крупным  планом  фигура  самозванца 
продиктована  необходимостью  следования  исторической 
правде.  
Монах-расстрига  Григорий  Отрепьев – чрезвычайно 
характерная  фигура  трагедии,  начертанная  рукой  художника-
реалиста.  Это  многогранный  образ  хитрого  политика-
авантюриста,  использовавшего  для  своих  целей  историческую 
коньюктуру  момента.  Но  склонив  на  свою  сторону  польскую 

 
12
шляхту,  Самозванец  щадит  русских  воинов,  брошенных  на 
борьбу с ним. Образ Отрепьева интересно самораскрывается и в 
любовной  ситуации,  когда  открывшись  в  своем  обмане 
любимой  женщине,  Марине  Мнишек  и  не  найдя  в  ней 
поддержки  (Марина  жаждет  трона),  он  не  может  поступиться 
гордостью  и  готов  поверить,  что  он  и  есть  потомок  русских 
царей.  Вспомним  знаменитый  монолог: «Тень  Грозного  меня 
усыноновила».  
Необычайно  значителен  и  символичен  в  трагедии  образ 
Пимена – летописца  своего  времени,  уже  с  самого  начала 
действия  в  беседе  с  монахом  Григорием  oсудившего  царя, 
который  преступил  закон.  По  существу  обвинение  Борису 
исходит  от  лица  Пимена,  т.  е.  истории  и  Юродивого,  т.  е. 
народа.  В  каких-то  моментах  следуя  Шекспиру,  Пушкин  идет 
своим путем, отвергая шекспировскую условность в построении 
монологов, длинноты, всегда придерживаясь психологических и 
реалистических  мотивировок  в  действиях  героев,  стремясь  к 
наиболее  точному  художественному  отображению  жизни,  к 
максимальной  исторической  и  психологической  правде. 
Пушкин  отказался  от  всех  художественных  преимуществ, 
которые  дает  классическая  трагедия  с  единым  героем  и 
разработанной  интригой,  с  «сценическими  эффектами  и 
романтическим  пафосом». «Я  старался  заменить  сей 
чувствительный  недостаток, – писал  Пушкин, – верным 
изображением 
лица 
времени, 
развитием 
исторических 
характеров и событий».  
 
*** 
 
«Евгений  Онегин» (1823-1830).  Роман  в  стихах  писался 
Пушкиным  восемь  лет.  Самое  задушевное  произведение  поэта 
создавалось  в  обстановке  подьема  декабристского  движения, 
ссылки на Юг, а затем в Михайловское, тяжелых переживаний, 
связанных  с  поражением  восстания,  гибели  и  осуждения  на 
каторгу  друзей-декабристов.  Поэтому  «сквозь  магический 
кристалл» романа просматривается сложная эпоха вызревания и 
краха  свободолюбивых  идей  и  жизнерадостное  настроение 
первых глав сменяется драматичным. Однако и высказывания, и 

 
13
стихи последекабристского периода отличает верность прежним 
идеалам: «На берег выброшен грозою я гимны прежние пою»,-
заверяет поэт своих ссыльных друзей, отправляя им знаменитое 
стихотворение «Во глубине сибирских руд».  
Крах  революционного  движения  на  родине  и  в  Европе 
приводит  поэта  к  мысли  о  необходимости  кардинальных 
реформ,  и  потому  взор  его  обращается  к  гигантской  фигуре 
Петра I. Создается  поэма  «Полтава»,  начинает  писаться  роман 
«Арап  Петра  Великого».  Одновременно  Пушкина  все  больше 
занимает  проблема  воспитания  и  просвещения,  и  поэт  создает 
свою  «Записку  о  просвещении»  с  чрезвычайно  смелыми 
суждениями,  осуждающими  действующую  рабскую  систему 
воспитания.  
Роман «Евгений Онегин» представляет собой уникальное 
по  жанру  произведение,  в  котором  поэтическая  хроника  и 
духовная  летопись  времени  обьединены  с  лирическим 
дневником.  Он  явился  плодом  «ума  холодных  наблюдений  и 
сердца  горестных  замет».  Присутствие  и  достаточно  активное 
участие  в  событиях  лирического  героя – самого  поэта  дает 
возможность  корректировки  событий  и  поведения  героев  и 
вместе  с  тем  открывает  перед  читателем  напряженную 
духовную жизнь лучших сынов своего времени.  
Интересно  проследить,  как  в  начале  повествования  во 
многом близки образы Евгения Онегина и лирического героя и 
как  постепенно  они  расходятся,  потому  что  Онегин  лишен 
«песни»,  он  несостоявшийся герой с  «жизнью без смысла».  По 
ходу  действия  автор  все  больше  занимает  главенствующее 
положение,  вытесняя  под  конец  героя  полностью.  Все  более 
критическое отношение  автора к герою вызвано тем, что автор 
постепенно меняет свою позицию – он уже не таков, каким был 
в прошлом (т. е. до декабристского восстания).  
Первая  глава  представляет  собой  описание  светской 
жизни  петербургского  молодого  человека,  т.  е.  дает  типичный 
образ  столичного  денди,  в  котором  очень  мало  личного. 
Ежедневный круг жизни Онегина состоит из пяти фаз – гулянье, 
обед,  театр,  кабинет  (переодеванье)  и  бал: «уединенный 
кабинет…  одет,  раздет  и  вновь  одет…  проснется  заполдень  и 
снова  до  утра  жизнь  его  готова».  Жизнь  героя  таким  образом 

 
14
превращается в затверженную смену автоматических движений 
по  замкнутому  кругу.  Отсюда  сплин  или  русская  хандра  и 
стремление отдаться новым впечатлениям.  
Уже  в  столичный  период  жизни  Евгения  происходит 
дистанцирование  автора  от  героя.  Это  четко  прослеживается  в 
эпизоде  театра,  когда  автор-повествователь  с  восхищением 
вспоминает чудо балета, музыки и всей атмосферы театральной 
жизни («мои богини, что вы? где вы?»). Онегин же, появившись 
в  театре  с  опозданием,  проходит,  скучая,  на  свое  место  в 
партере,  наступая  на  ноги  и  лорнируя  ложи («двойной  лорнет, 
скосясь, наводит на незнакомых дам»).  
Автору  тесно  в  «овнешненном  и  опредмеченном»  мире 
своего героя, и уже в первой главе обнаруживаются прорывы к 
свободному  самовыражению: «Придет  ли  час  моей  свободы». 
Тема  свободы  неразрывно  связана  с  темой  родины – деревни, 
которая для Пушкина всегда является источником творчества и 
нравственных  сил,  а  для  Онегина  чем-то  принудительным  и 
чуждым. Онегин, как выразитель определенных умонастроений 
своего  времени,  поражен  распространенной  в  то  время 
болезнью  индивидуализма, «потребления  мира  человеком», 
порожденную  несовершенством  мира  и  гордыней  человека. 
Пушкин говорит об этом совершенно определенно критически, 
вспоминая и образ Наполеона: «Мы все глядим в Наполеоны // 
двуногих тварей миллионы // для нас орудие одно». 
И все-таки есть нечто, сближающее героя и автора, когда 
речь  заходит  о  хандре  Онегина.  Это  дух  неприятия  жизни-
тюрьмы,  где  он  сам  «колодник  сонный».  Пусть  смутно, 
неосознанно,  но  Онегин  чувствует,  что  его  человеческое 
предназначение  попрано,  что  его  духовные  силы  не 
востребованы  обществом  и  гибнут  втуне.  Чем  дальше 
развивается  сюжет  романа,  тем  явственнее  становится,  что 
трагедия  героя – от разности назначения и существования. Это 
почувствовала  прежде  всего  Татьяна,  которая  угадала,  что 
Онегин и онегинское не одно и то же: «Быть может он для блага 
мира был рожден». А между тем всем прекрасным задаткам его 
личности  не  суждено  было  сбыться.  В  ситуации  с  Ленским 
ложное  понятие  чести  победило  совесть,  былые  чувства, 
честность  и  открытость  с  Татьяной  не  возобладали  над 

 
15
привычкой.  Остались  лишь  «сердечные  угрызения»  и 
«безумные  сожаления»  и  ум, «кипящий  в  действии  пустом». 
Впереди  как  печальная  возможность  и  для  Онегина  маячит 
образ  опустившегося  помещика,  как  вариант  развития  образа 
Ленского. И все-таки остается в конце романа смутная надежда 
на  путь  возраждения  Онегина.  Эту  надежду,  как  это  ни 
парадоксально, дает ему отказ Татьяны на его мольбу о любви. 
«Буря  ощущений»,  в  которую  «теперь  он  сердцем  погружен», 
обращает внутренний взор Онегина на нечто совсем непохожее 
на  его  привычные  представления  о  любви.  Она  его  любит  и 
отказывается  от  него,  разумеется,  не  по  тривиальной  логике 
верности супругу, а верности иным, высоким представлениям о 
нравственных ценностях: «Есть иная жизнь, и иная любовь».  
Образ  Татьяны  несет  в  романе  огромную  смысловую 
нагрузку  и  вместе  с  тем  исполнен  лиризма.  Татьяна – «милый 
идеал»,  пленительный  как  образ  музы,  с  которым  он  порой 
смыкается  на  страницах  романа.  Можно  наблюдать  и  слияние 
психологических 
«зон» 
героини 
и 
повествователя. 
Художественный  образ  героини  стягивает  в  единый  узел  все 
важнейшие  проблемные  нити  романа.  В  отличие  от  Онегина, 
который в сельской глуши не чувствует себя на месте, Татьяна – 
у  себя  дома,  потому  что  это  ее  духовная  родина. «Русская 
душой» 
Татьяна 
возвышается 
над 
Онегиным 
своим 
нравственным,  общим  с  народом  чувством.  Строй  мыслей  и 
полнота  чувств  Татьяны  в  какой-то  степени  наивны,  но  и 
высоко  одухотворены  и  активны.  Татьяна – положительный 
характер,  воплотивший  авторский  идеал  верности  своей 
национальной  сущности,  в  котором  и  заключен  залог  величия 
России: 
«Самостоянье человека  
Залог величия его».  
И  соответственно  самостоянье  России  залог  ее  величия. 
Развивая  сюжетную  коллизию,  изображая  характеры  героев, 
Пушкин  размышляет  о  судьбах  родины,  о  национальной 
духовной жизни, о путях развития русского общества. Именно в 
этом смысле можно говорить об «энциклопедии русской жизни» 
в  романе,  о  нравственно-психологической  среде  общества  с  ее 
столичным верхним пластом и глубинной деревенской жизнью.  

 
16
Под  словом  роман  Пушкин  понимал  «историческую 
эпоху,  развитую  в  вымышленном  повествовании».  Белинский 
видел  в  романе  картину  русского  общества,  взятого  в  один  из 
интереснейших моментов его развития. Роман историчен, хотя в 
нем  нет  ни  одного  исторического  лица.  Х  глава  воссоздает 
хронику  возникновения  движения  декабристов,  и  по  существу 
Пушкин  здесь  выступает  как  первый  историк  этого  движения. 
Роман 
глубоко 
реалистичен. 
Пушкин 
впервые 
дает 
универсальное  и  психологически  мотивированное  изображение 
человека  в  тесном  взаимодействии  с  социальной  средой, 
утверждает  высокий  нравственный  идеал,  дает  героев  в 
перспективном  развитии,  создает  почву  для  дальнейшего 
развития русского реалистического романа.  
Поэт  изобрел  для  «Евгения  Онегина»  специальную 
строфу,  состоящую  из 14 строк,  так  называемую  «онегинскую 
строфу».  
Оценивая  историческое  значение  романа,  Горький  писал: 
«Онегин  как  тип  только  что  слагался  в 20-ых  годах,  но  поэт 
тотчас  же  усмотрел  эту  психику,  изучил  ее,  и  написал  первый 
русский  реалистический  роман,  роман,  который  помимо 
неувядаемой  его  красоты,  имеет  для  нас  цену  исторического 
документа,  более  точно  и  правдиво  рисующего  эпоху,  чем  до 
сего  дня  воспроизводят  ее  десятки  толстых  книг  (История 
русской литературы, 1939. С. 112). 
 
*** 
 
Маленькие  трагедии.  В  этих  драматических  шедеврах 
Пушкин  проникает  в  глубины  человеческой  души,  анализируя 
самые низменные и самые высокие и сокровенные человеческие 
чувства.  В  основе  образов  лежит  резкая  контрастность  и 
противоречивость.  Крайне  обостренно  и  лаконично  дается 
психологическая 
ситуация 
и 
характеристика 
образов. 
Достаточно  напомнить,  как  например,  в  трагедии  «Моцарт  и 
Сальери»  Моцарт  пьет  за  «искренний  союз,  связующий 
Моцарта и Сальери» и в то же время подсознательно чувствует, 
что собеседник готовит его гибель. Это знание обнаруживается 
в  рассказе  о  черном  человеке,  заказавшем  ему  реквием: «За 

 
17
мною всюду как тень он гонится. Вот и теперь мне кажется, он с 
нами 
сам-третий 
сидит». 
Исключительно 
интересен 
психологический  портрет  Сальери,  оправдывающий  свое 
злодеяние – отравление  Моцарта  тем,  что  тот  «гуляка 
праздный»  и  недостойный  своего  гения.  Но  «гений  и 
злодействие  две  вещи  несовместные»  и  это  непреложно 
аргументируется  в  «маленькой  трагедии»  художественно. 
Психологическое  напряжение  и  все  нарастающий  драматизм 
повествования  отличает  и  сцены  «Скупого  рыцаря»  и 
«Каменного гостя», и «Пир во время чумы». В диалогах сквозь 
внешний, 
поверхностный 
смысл 
просвечивает 
другой, 
психологически глубокий. Изумительно в этом плане построены 
сцены  Альберта  с  ростовщиком  и  Дон  Гуана  с  донной  Анной. 
Многие сцены маленьких трагедий одновременно и сценически 
эффектны.  Такова  сцена-монолог  барона  наедине  со  своими 
сокровищами: «Хочу  себе  сегодня  пир  устроить:  зажгу  свечу 
пред  каждым  сундуком,  и  все  их  отопру,  и  стану  средь  них 
глядеть  на  блещущие  груды.  Я  царствую!  Какой  волшебный 
блеск!»  Эти  слова  произносятся  в  подземелье  с  зажженным 
фонарем  в  руках. «По  выдержанности  характеров/скряги,  его 
сына,  герцога,  жида/,  по  мастерскому  расположению,  по 
страшной  силе  пафоса,  по удивительным  стихам,  по  полноте  и 
оконченности,  словом,  по  всему  эта  драма – огромное  великое 
произведение», - писал  Белинский  о  «Скупом  рыцаре». 
Поблемы  любви,  свободы  творчества,  жизни,  побеждаюшей 
смерть, гибельности таких страшных человеческих страстей как 
зависть,  скупость  и  ложные  чувства, - все  это  художественно 
совершенно  предстает  в  драматических  шедеврах  Пушкина,  по 
праву  относится  к  величайшим  достижениям  мировой 
драмотургии.  
 
*** 
 
Проза Пушкина. В 30-ые годы повестями Белкина во всем 
блеске  предстает  пушкинская  проза.  Она  носит  открытый 
антиромантический, 
а 
местами 
пародийный 
характер. 
Национально-историческое  содержание  трансполируется  на 
общечеловеческие  страсти  и  чувства.  В  этом  нравственно-

 
18
психологическом  плане  Вырин («Станционный  смотритель») 
оказывается  сопоставим  с  Королем  Лиром,  а  Дуня – с  его 
жестокосердечными  дочерьми,  Андриан  Прохоров – с 
гробокопателями  Шекспира  и  т.  д.  Особое  место  занимает 
«История  села  Горюхина»,  где  пародируется  торжественная 
тональность  русской  историографии  и  дается  трагическая 
судьба  русской  деревни: «Была  богатая  вольная  деревня. 
Обеднела  от  тиранства».  Ужасающая  нищета  ее,  по  мнению 
автора, чревата бунтами и возмущениями. Отсюда прямой путь 
к  сатирической  панораме  «Мертвых  душ»  Гоголя  и  «Истории 
одного  города»  С.-Щедрина.  Перспектива  же  гуманной 
традиции  изображения  «маленького  человека»  в  русской 
литературе  восходит  к  «Станционному  смотрителю»,  к  фигуре 
Самсона Вырина.  
В  повестях  Пушкина  оформился  окончательно  новый 
повествовательный  стиль  реалистической  русской  прозы,  с  ее 
лаконизмом,  особым  типом  психологизма  (повенденческой 
психологией)  героев,  сказовой  интонацией,  чуждостью 
манерности  и  чувствительности.  Несколько  особняком  стоит 
«Пиковая  дама»  с  ее  героем  нового  типа,  буржазного  склада, 
индивидуалиста,  для  которого  обогащение  любой  ценой 
является  единственным  жизненным  стимулом.  Присутствие 
фантастического  элемента,  символическая  игровая  ситуация, 
выразительность 
и 
лаконизм 
образных 
характеристик, 
драматизм  ситуации,  приводяшей  Германа,  человека  «с  душой 
Мефистофеля и профилем Наполеона» к трагическому финалу, - 
все это делает повесть одной из лучших жемчужин пушкинской 
прозы.  
Глубокие  раздумья  о  проблемах  власти  и  народа,  о 
природе  народных  восстаний,  о  народном  характере,  об 
исторических  тенденциях  развития  общества  вновь  и  вновь 
приводят  Пушкина  к  осмыслению  исторического  прошлого 
России.  Он  едет  на  Урал,  в  Оренбург,  чтобы  изучить 
исторические  документы  пугачевского  восстания,  в  результате 
чего  появляется  документальный  труд – «История  Пугачева», 
законченный  в 1833 году,  который  с  исправленным  самим 
Николаем 1 заглавием «История пугачевского бунта» выходит в 
свет  в 1834 году.  А  осенью 1836 года  на  основе  изученного 

 
19
исторического  материала  создается  повесть  «Капитанская 
дочка».  Пушкин  передает  массовый  характер  восстания  и 
главное  отходит  от  официозной  трактовки  личности  Пугачева, 
как злодея и убийцы. В повести это талантливый, смелый вождь 
народного  восстания,  жестокий  и  беспощадный,  но  и  чуткий  к 
народной  беде,  гуманный  по  отношению  к  друзьям.  Русская 
удаль, народная сметка, обаяние крупной личности воссаздается 
в  повести  с  помощью  фольклорных  элементов – разбойничьих 
песен  и  притчи  об  орле  и  вороне.  Это  подлинный  выходец  из 
народа, сильная, богато  одаренная  натура. Уже после выхода  в 
свет  «Капитанской  дочки»  особенно  разительны  стали  отличия 
истинного  вождя  народного  восстания  от  героя  незаконченной 
повести  «Дубровский»,  где  Владимир  не  столько  думает  об 
интересах своих крестьян, сколько мстит за обиду отца.  
Обьективное  изображение  двух  противоборствующих 
сторон  тем  не  менее  приводит  писателя  к  мысли  о 
бессмысленности  бунта,  к  поиску  более  перспективных  путей 
общественного  прогресса.  И  одной  из  важнейших,  требующих 
гуманного  разрешения  оставалась  проблема  перспектив 
российской  государственности  и  в  этой  связи  дальнейшей 
разработки 
ждала 
проблема 
«маленького 
человека», 
страдающего  от  произвола  власти.  И  в  своей  последней  поэме 
«Медный  всадник»  Пушкин  снова,  уже  на  новом  уровне 
возвращается  к  этой  проблеме.  Символический  образ  власти  в 
поэме – это  Петр I – реформатор  России  и  вместе  с  тем 
статуарно-зловещее  воплощение  этой  власти  в  современном 
Петербурге – «медный  всадник».  Эти  образы  Петра  и  Евгения, 
«маленького  человека» – контрастны.  Во  вступлении («Люблю 
тебя  Петра  творенье»)  дается  апофеоз  петровской  славы – 
великий  город  над  Невой,  возведенный  на  берегу  Балтики, 
«назло  надменному  соседу»  и  Петр I выступает  здесь  как 
покоритель  природы,  как  преобразователь  России,  открывший 
ей путь в Европу («Все флаги в гости будут к нам»), а город его 
–  как  символ  национального  достоинства  и  величия  России 
(«Красуйся  град  Петров  и  стой  неколебимо  как  Россия»). 
Однако  спустя  сто  лет  «маленькое  счастье» «маленького 
человека»  приходит  в  трагическое  столкновение  с  городом, 
возникшим  «из  топи  блат»,  с  воплощенной  идеей  империи:  во 

 
20
время наводнения Евгений теряет свой дом и любимую Парашу. 
Философская  проблема  столкновения  интересов  личности  и 
власти  развивается  в  поэме  по  двум  направлениям.  Есть 
неумолимый  ход  истории,  неизбежные  жертвы  на  его  пути,  в 
этом ракурсе размышления поэта позитивны. «Куда ты скачешь. 
Гордый  конь,  и  где  опустишь  ты  копыта?»  Речь  идет  о 
поступательном движении истории, могучий импульс которому 
был задан Петром I. Но есть в поэме и болезненный социальный 
ракурс, связанный с судьбой Евгения. Разрушилось его счастье, 
ум  помутился  от  страданий.  И  тогда  статуя  медного  всадника 
превращается  для  него  в  изваяние  истукана,  погубившего  его 
жизнь.  Отсюда  кратковременный  протест: «Добро,  строитель 
чудотворный, - шепнул  он, злобно задрожав, – Ужо тебе!» А в 
дальнейшем  статуарная  неподвижность  всадника  сменяется 
движением,  но  движение  это  злобно,  всадник  преследует  свою 
жертву. «Тяжелозвонкое  скаканье  по  потрясенной  мостовой» 
отзывается жутью преследующей человека власти тирана.  
Фантастический 
элемент, 
используемый 
поэтом, 
усиливает ощущение человеческой трагедии. Поэма, так же, как 
и  повесть  «Станционный  смотритель»  предвосхищает  многие 
элементы поэтики «натуральной школы» – принцип гуманного, 
сочувственного 
отношения 
к 
«маленькому 
человеку», 
обнажения контрастов петербургской действительности.  
Примечательным  особенно  для  армянского  читателя 
произведением Пушкина является его «Путешествие в Арзрум» 
(1836),  написанное  по  следам  его  поездки  в  Закавказье  и 
пребывания  на  территории  Армении  в 1829 году,  во  время 
русско-турецкой  войны.  В  путевых  очерках  Пушкина  была 
нарисована  обьективная панорама военных действий, показаны 
ее  герои – ссыльные  декобристы,  даны  картины  армянского 
быта,  природы  и  людей,  с  которыми  свела  поэта  судьба, 
молодого  армянина  и  его  семьи,  их  домашнего  очага. 
«Путешествие в Арзрум» стало замечательной художественной 
традицией  достоверного  узнавания  Армении,  восприятия  ее 
национального характера русскими писателями.  
В  том  же 1836 году,  словно  предчувствуя  свою 
трагическую 
кончину, 
Пушкин 
пишет 
знаменитое 
стихотворение  «Памятник»,  в  котором  по  существу  подводит 

 
21
итог  своего  творчества,  осмысляя  главную  свою  заслугу  перед 
народом.  
Относительно  понимания  Пушкиным  назначения  своей 
поэзии,  роли  и  места  своего  в  отечественной  словестности  не 
было  единого  мнения.  Уже  при  жизни  поэта  и  особенно  после 
его  гибели  сторонники  так  называемого  «чистого  искусства» 
превратно  толкуя  стихотворения  «Поэт  и  чернь», «Поэт», 
«Поэту», «Разговор  книгопродавца  с  поэтом»  Дружинин, 
Боткин  и  др.  провозглашали  Пушкина  вождем  именно  этого 
направления. В доказательство приводились известные строки:  
 
Не для житейского волненья, 
Не для потехи, не для битв, 
Мы рождены для вдохновенья, 
Для звуков сладких и молитв.  
 
Или:    Подите прочь, какое дело 
Поэту мирному до вас, 
В разврате каменейте смело, 
Не оживит вас лиры глас.  
 
Однако  все  творчество  Пушкина  свидетельствует  о  том, 
как высоко он ставил общественное призвание поэта, поднимая 
его  на  уровень  пророка,  призывая  «глаголом  жечь  сердца 
людей!»  Превыше  всего  для  него  было  служение  народу, 
необходимость  выразить  в  своем  творчестве  дух  народа, 
характер  русской  национальной  жизни.  Однако  поэта 
раздражало  четко  прослеживающееся  стремление  властей 
направить 
его 
талант 
на 
службу 
ненавистной 
ему 
государственной  машины  деспотического  правления.  Поэта 
возмущал утилитарный подход к поэзии, желание извлечь из его 
вдохновенной  лиры  тривиальную  пользу  на  потребу  власти.  В 
этом  контексте  особенно  важно  было  уяснить  значение 
«Памятника»,  в  котором  Пушкин  четко  расставил  все 
необходимые акценты. Но восприятие широким читателем этого 
стихотворения на долгое время оставалось неоднозначным из-за 
намеренного смягчения и, более того, извращения поэтического 
текста  Пушкина  Жуковским,  надеявшимся  таким  образом  на 

 
22
напечатание  этого  стихотворения.  Строки  «Вознесся  выше  он 
главою  непокорной // Александрийского  столпа»  Жуковский 
заменил  следующим: «Вознесся  выше  он  главою  непокорной// 
Наполеонова столпа». И далее вместо: 
«И долго буду тем любезен я народу, 
Что чувство добрые я лирой пробуждал, 
Что в мой жестокий век восславил я свободу 
И милость к падшим призывал. 
 
Жуковский поместил следующее: 
И долго буду тем народу я любезен, 
Что чувства добрые я лирой пробуждал, 
Что прелестью живой стихов я был полезен 
И милость к падшим призывал.  
 
Жуковский  полагал,  что  Александрийский  столп  может 
ассоциироваться  у  читателя  не  с  известным  памятником 
Помпею  в  Александрии,  а  с  Александровским,  возведенным  в 
Петербурге  в  память  Александру I. По  мнению  Жуковского, 
цензура не могла бы пропустить и строки «Что в мой жестокий 
век  восславил  я  свободу».  Своими  переделками  поэт  таким 
образом  подменил  пафос  стихотверения  морально-этическим 
звучанием.  Однако  трактовка  подлинно  пушкинских  строк 
также вызывала разночтения. «Восславил свободу» некоторыми 
критиками 
трактовалось 
как 
проявление 
внутренней 
раскованности,  а  милость  к  падшим  не  как  призыв  к 
освобождению друзей-декабристов, а как неопределенно-общее 
милосердие.  Между  тем  восходящую  к  Горацию  и  Державину 
традицию 
Пушкин 
обогащает 
именно 
четкостью 
и 
определенностью  позиции  народного  поэта,  к  которому  за  его 
гражданственность  «не  зарастет  народная  тропа».  В  последнем 
четверостишьи поэт остается верен своей музе, которая должна 
быть  послушна  лишь  своему  призванию: «Хвалу  и  клевету 
приемли равнодушно и не оспоривай глупца!» 
Искусство  Пушкина,  его  гений  были  подготовлены  всем 
предшествующим  существованием  и  развитием  русской 
литературы,  вобрало  в  себя  все  лучшее  в  мировой  культуре  и 
для  всей  последующей  литературы  явилось  главным  и  всегда 

 
23
современным  ориентиром,  чистым  родником  художественных 
идей,  неиссякаемым  источником  вдохновения.  Могучее 
воздействие его духовной энергии испытали Лермонтов, Гоголь, 
Достоевский, Блок и мн. другие. От  Пушкина идет «всемирная 
отзывчивость»  русской  литературы,  с  Пушкиным  связывал 
образ  русского  человека  «каким  он  явится»  через  двести  лет, 
Гоголь. «Пушкин – это  наше  все» – такое  восприятие  поэта 
стало  общим  местом  в  оценке  Пушкина  его  соратниками  по 
ремеслу  на  все  времена.  Он  все  еще  далеко  впереди  и 
возвращается к нам из будущего.  
  
Вопросы: 
 
1.
 
В чем новаторство Пушкина? 
2.
 
Каковы главные характерологические черты лирики и 
романтических поэм Пушкина? 
3.
 
Как решается проблема свободы в «Цыганах»? 
4.
 
Как взаимодействует формула «народ и власть» в «Борисе 
Годунове»? 
5.
 
Почему «Евгений Онегин» считается «энциклопедией 
русской жизни»? 
6.
 
Каковы особенности пушкинской прозы? 
7.
 
Как понимает Пушкин назначение поэта? 
 
ЛИТЕРАТУРА 
 
1.
 
Алексеев М. П. Пушкин и мировая литература. М. 1987.  
2.
 
Белинский В. Г. Статьи о Пушкине. М. 1974.  
3.
 
Благой Д. Д. Душа в заветной лире. М. 1977.  
4.
 
Бонди С. М. Статьи о Пушкине. М. . 1983.  
5.
 
Бочаров С. Г. Поэтика Пушкина. М. . 1974.  
6.
 
Волков Г. Н. Мир Пушкина. М. . 1974.  
7.
 
Гей Н. К. . Проза Пушкина. Поэтика повествования.  
8.
 
Гуковский Г. А. Пушкин и проблемы реалистического 
стиля. 1957.  
9.
 
Кулешов В. И. Жизнь и творчество Пушкина. . М. 1987.  

 
24
ПУШКИН И ТУМАНЯН 
 
В 
формировании 
мировоззрения 
и 
литературно-
эстетических  взглядов  Ов.  Туманяна,  как  и  всех  армянских 
писателей  нового  времени,  русская  культура  и  литература 
сыграли особенно большую роль. Туманян был душевно связан 
с  русской  литературой  и  считал  ее  той  «духовной»  силой, 
которая обогащала культуру и его народа.  
Все творчество Туманяна и его общественная жизнь были 
неразрывно  связаны  с  русской  передовой  демократической 
мыслью.  
Вопросам  связи  Туманяна  с  русской  литературой 
посвящены  многочисленные  статьи  и  монографии  многих 
литературоведов — Н. Туманян, К. Григорьяна, Эд. Джрбашяна, 
М.  Атабекян  и  др.  Поэтому  мы  лишь  даем  общую  оценку 
значения русской литературы в эстетической эволюции творче-
стаа Туманяна, мы подробно рассмотрим архивные материалы и 
литературу  из  библиотеки  Туманяна,  которые  добавят  новые 
штрихи,  позволят  несколько  шире  раскрыть  эту  тему.  Любовь 
Туманяна к русской литературе и русскому народу неразрывно 
была  связана  с  историческим  решением  судеб  армянского 
народа — судьбу  родного  народа  Туманян  не  мыслил  себе  в 
отрыве от России.  
В статье «Вот почему» (1912) Туманян писал: «Если мы и 
видели  поддержку  и  помощь  в  наших  многовековых 
страданиях,  то  только  от  России»
1
.  И  потому,  объясняет  он, 
«армянский  народ  всегда  смотрел  на  Россию,  как  на  своего 
традиционного защитника»
2
.  
Туманян  прекрасно  понимал,  что  царская  Россия  и 
русский  народ — понятия  далеко  не  тождественные.  Сознавая 
органичность  связей  с  прогрессивными  деятелями  русской 
культуры,  он  с  негодованием  отметал  наветы  обозревателя 
«Нового  времени»,  выразившего  сомнение  в  искренней  Любви 
армянского  народа  к  России: «Мы  пришли  и  идем  к  великой 
                                                           
1
 Ов. Туманян, Собр. соч., т. IV, стр 209.  
2
 Ов. Туманян, Избр. произв. в трех томах, т. III, С. 57.  
 

 
25
России,  к  великому  русскому  народу,  мы  полюбили  его  и 
примкнули  к  нему...  Если  мы  присоединились  навсегда  к 
России, то потому, что мы от нее и видели все блага, с ней мы и 
связывали наши надежды, ей и служили, как родные, во всех об-
ластях»
3
, — писал он, в 1913 году.  
В  России  Туманян  видел  не  только  страну,  которой 
суждено  было  освободить  армянский  народ, — с  Россией 
Туманян  связывал  развитие  и  армянской  литературы,  и 
армянской культуры. «В России мы находимся среди одного из 
лучших  народов  мира  и  под  влиянием  одной  из  лучших  лите-
ратур»
4
, — говорил Туманян еще в 1912 году.  
На  традициях  русской  литературы  воспитывались  целые 
поколения  армянских  писателей  и  поэтов.  Своим  глубоким 
демократизмом,  народностью  и  гуманизмом  эта  литература 
была  особенно  близка  Туманяну.  Она  была  родной  еще  и  тем, 
что  вою  красоту  оригинала  он  мог  почувствовать  на  языке, 
понятном  ему,  не  был  вынужден  лишь  интуицией  чувствовать 
текст и подтекст подлинника (как бывало в случаях обращения 
к английским, немецким текстам).  
Благодаря 
русским 
переводам, 
Туманян 
имел 
возможность  ознакомиться  с  великими  творениями  мировой 
классики.  
Если  в  определенный  период  творческой  жизни (90-е 
годы)  Туманян  увлекался  поэзией  Байрона  и  Шелли,  немецкой 
поэзией  (в 1909—10-е  годы),  а  Востоком — в  последние  годы 
жизни,  то  с  русской  литературой  он  был  связан  всю  жизнь:  с 
конца 80-х годов он начал переводить на армянский язык Пуш-
кина  и  Лермонтова,  затем  Кольцова  и  Некрасова,  в 1905 году 
переводит  Мамина-Сибиряка,  в 1906 году - Горького,  в 10-е 
годы - Толстого и Тургенева, затем русские былины и, наконец, 
в 1921 году переводит «Песню матросов» Блока.  
На  протяжении  всей  литературной  жизни  Туманян  писал 
статьи, 
посвященные 
русской 
литературе, 
следил 
за 
литературными  направлениями  и  течениями  в  ней;  как 
                                                           
3
 Там же, С. 75.  
4
 Там же, С. 54.  
 

 
26
председатель  «Кавказского  общества  армянских  писателей» 
организовывал  литературные  вечера,  посвященные  русским 
писателям и поэтам.  
В  октябре 1902 года  Туманян,  как  и  другие  видные 
армянские  писатели,  получил  от  Ю.  Веселовского  следующее 
письмо: «Предполагая  в  ближайшем  будущем  написать 
исследование  о  влиянии  русской  литературы  на  армянскую,  с 
целью показать, что армянские писатели отнюдь не чуждаются 
русской  умственной  жизни,  я  был  бы  Вам  очень  благодарен, 
если  бы  Вы  не  отказались  вполне  откровенно  ответить  на 
следующие вопросы: 
1.  Считаете  ли  Вы  себя  чем-нибудь  обязанным  влиянию 
русской литературы, в лице отдельных представителей? 
2. Если да, то какое сочинение этих писателей произвело 
на Вас особенное впечатление? 
3  Не  отразилось  ли  это  влияние  в  каких-нибудь  Ваших 
произведениях»
5
.  
Туманян ответил Ю. Веселовскому подробным письмом, в 
котором отметил,  большую роль  русской  литературы  в  форми-
рований  его  мировоззрения,  его  литературно-эстетических 
взглядов: «Получив  Ваше  письмо,  я  долго  думал  и  искал  это 
влияние,  но  не  в  строках  своих  стихотворений,  потому  что  со-
знательно никогда не
(
 подражал и не следовал ни одному поэту, 
— а в моей душе, в моих литературных вкусах и взглядах»
6
, — 
писал он.  
Анализируя  ответы  на  анкету,  Ю.  Веселовский  привел  в 
разделе  своей  работы  «Русское  влияние  в  современной 
армянской  литературе»  о  Туманяне  первый  абзац  его  письма, 
где  слова  Туманяна  «не  в  строках  моих  стихотворений»  были 
неправильно  переведены  на  русский  язык: «но  не  во  внешней 
форме  моих  стихотворений».  В  библиотеке  Туманяна 
сохранилась  брошюра  Ю.  Веселовского.  Спустя  уже  семь  лет 
после письма к Ю. Веселовскому, Туманян обратил внимание на 
неточность выражения и на полях вписал ту же фразу, которая 
                                                           
5
Музей литературы и искусства им. Е. Чаренца, фонд Ов. Туманяна.    
6
 Ов. Туманян, Избр. соч. в трех томах, т. II, С. 264.  
 

 
27
была в его письме: 


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


©emirb.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

войти | регистрация
    Басты бет


загрузить материал